Давай выживем вместе

      Запрокинув голову, Чонин рассматривает серый потолок, все его шероховатости и неровности. Тело приятно расслаблено в достаточно комфортном кресле, есть куда вытянуть ноги и это отлично. Опустив глаза, юноша рассматривает свои же грязные кроссовки и вращает ногами в разные стороны словно на разминке во время физры. Все все-таки разбрелись. Юноша ухмыляется и подпирает щеку кулаком. Интересно, долго еще? Скоро их вылет? Подняв лишь взгляд, Ян замечает Сынмина крадущегося куда-то в противоположную сторону от него самого и хмурится. Господи, вот что неймется человеку? Чего ему надо? Сидел бы себе тихо спокойно или слинял бы уже куда-нибудь…              Взглядом натыкается на взрослых. Они все еще что-то пишут и переговариваются между собой. Значит нескоро. Может что-то поесть? Где там Джисон?              Джисон расположился за крайним столиком в кафетерии. Весь его заказ состоял из просьбы одолжить телефон на минут десять.              Парень сосредоточенно ищет новости из Соннама, о Соннаме, о странных людях. Бешенстве. Укусах. Агрессии и беспорядках. Но везде тишина и гладь. Будто зомби это их массовая галлюцинация. Будто они, правда, надышались какого-то газа. Джисон возвращает телефон бариста, чьего лица даже не запомнил и возвращается за столик.              Парень закрывает лицо подрагивающими руками и скользит ими по коже вверх, зарываясь пальцами в вихрастые волосы. Он уверен, видок у него сейчас тот еще. Но это не главное. Главное, что они в безопасности. В безопасности. Они в безопасности. Они выбрались, сам себе внушает парень, слушая, как в ушах набатом стучит сердце, готовое вырваться из груди. У него чувство дежавю. Они снова что-то упускают. Парень стряхивает руки, чтобы сбросить нервозность и напряжение. Но опасность снова будто притаилась за углом. Совсем рядышком. Снова потирает лапы и ехидно над ними смеется. Джисон сканирует зал ожидания взглядом. Безликие люди. Чонин рассматривает свои ноги. Хенджин, что внимательно слушает своего отца. Минхо, что-то говорящий отцу на ухо. Отец что-то уточняющий у сотрудников. Взгляд скользит дальше. Где? Ну где этот источник опасности? Почему он его чувствует, но не видит? Что он упускает?              Сложив руки лодочкой, Хан закрывает часть своего лица. Он привык доверять своей интуиции. А если это просто зашкаливающая тревожность? Но ведь в прошлый раз не подвела. В прошлый раз опасность и правда была за углом. Вот и как понять? Как отличить, где уже тревожный колокол, а где он сам себя накрутил? Жаль, в этот раз рядом нет Феликса. Он бы…              По спине пробегается холодок.              Еще раньше, чем до конца осознав свои мысли, Джисон срывается с места, громко гремя стулом и чуть снося столик, больно ударившись о него бедром. Его близняшка! Парень толкает грубо кого-то в сторону, освобождая себе выход из кафетерия. Взгляд мечется в поисках медпункта, все оскорбления и претензии в свой адрес пропускаются мимо ушей. Сердце стучит в глотке.              Бело-синий светящийся крест не сразу привлекает внимание парня, но как только тот его замечает. Бежит к нему словно сумасшедший. Он проскальзывает мимо людей, кого-то все же не нарочно толкая, кого-то задевая плечом, кому-то наступая на ногу.              - Простите! – все же бросает через плечо Хан, не глядя. Только вот его извинения тонут в истошном крике со стороны туалета.              Джисон едва не оступается от ужаса, неловко балансируя руками для равновесия, чуть заодно не снеся собой ребенка с рюкзачком в виде желтого львенка. Он уже слышал эти крики. Обернувшись, он как в замедленной съемке видит, как в их сторону мчатся испуганные люди, сносящие все на своем пути. Видит других растерянных людей, которых сносят к чертовой матери, роняют на пол и топчут.              Хан чувствует как его рука нервно дергается, а глаза становятся больше. И мир снова ускоряется до безумного темпа. Шум и паника закручивают все пространство словно в спираль и поглощают его, отнимая кислород и способность здраво мыслить.              - Чонин! – перекрикивает толпу Джи, не в силах найти взглядом друга, - К Хвану и родителям, живо! – сам же выхватывает пистолет и, наплевав на все, агрессивно распихивает людей и перепрыгивает через пустые сиденья, срезая. Он думал, что все позади. Он думал, они в безопасности. Откуда? Не было никаких предзнаменований. Ничего не было. Они бы сразу все поняли. Какого ж?              Его самого толкают и пихают, грозясь повалить с ног, но завидев пистолет в руках, бросаются в другую сторону уже от него. Добравшись наконец до заветной серой двери, Джисон влетает внутрь, открыв ее с ноги, - Ликс!              Первое, что видит Джисон, погром в кабинете. Он не успевает рассмотреть точнее, в глаза бросается сгорбленное тело, сидящее на ком-то сверху. Хан улавливает задыхающийся хрип и бормотание.        Сняв пистолет с предохранителя, Хан направляет его на тело сверху, с ужасом узнавая Сынмина. - Умри, - разбирает шипение Кима Хан. - Сонни, - хрипит Феликс, взывая о помощи, не справляясь с младшим.              Сердце замирает в груди, и Хан моментально направляет пистолет на Сынмина, потерявшего всякий человеческий вид.              - Руки от него убрал! – Джисон совсем не контролирует тон голоса, и не замечает, что перешел на крик, - Встал и отошел от него! Отошел, я сказал! – Хан надвигается на будто обезумевшего Кима, что даже не сразу реагирует на него.              Сынмин, раздраженно прикрыв глаза и цокнув языком, медленно поднимает руки в капитулирующем жесте, все еще не разжимая пальцы и не выпуская окровавленную тряпицу, которую только недавно успел схватить снова.              - Брось тряпку и отойди от него! – прозвучало совсем рядом грубо и угрожающе.       Парень, почувствовав затылком дуло пистолета, кривит губы в усмешке и все же отбрасывает окровавленную ткань в сторону. Медленно встает с чужого живота, и все так же чувствуя оружие у затылка, медленно отходит в сторону.              Джисон отталкивает его в сторону, в самый дальний угол, все еще держа его на мушке и бросается к Ликсу, забившемуся в угол. Парень смотрел на него испуганно, продолжая держать перед собой окровавленный скальпель в правой руке, растирая шею левой.       - Хани,- выдыхает Феликс, опуская свое оружие и как-то обессиленно падая спиной на пол. Еще бы чуть-чуть и он точно бы не смог больше сопротивляться Киму. Перед глазами все плыло, дышать трудно, тело сотрясает от пульсирующей боли. Сколько новых травм он получил к старым… И это все равно ерунда по сравнению с тем, как сильно он испугался, поняв, что в руках у младшего.              - Что тут у вас произошло? – закидывает руку названного брата себе на плечо Джисон, прожигая того исследующим на новые травмы взглядом и морщится, находя их.              - Мы подрались немного, - крепче цепляется за чужие широкие плечи Ликс, бросая взгляд на Сынмина, что молча стоял в углу и испепелял его ответным взглядом, даже не собираясь стирать сукровицу с собственной шеи, стекающей по коже ниже за ворот футболки.              А что, пусть все видят, какой безобидный их Феликс. Чуть не убил его…              Хан окидывает кабинет взглядом и хмыкает, - немного? – кушетка и столик с инструментами снесены со своих мест и перевернуты вверх ногами, шкафчик с медикаментами разбросан и перевернут, на полу кровь и осколки в ней же, - Вы че совсем что ли? Что это была за кровь на тряпке? Что это вообще за тряпка, Сынмин?              - Это его же кровь, - спокойно смотрит Джисону в глаза Ким, - я хотел помочь ему, а он набросился на меня.              Вот и какого черта приперся этот Хан? У него что чуйка на Феликса? Ментальная связь? Он его ангел-хранитель? Что?!              Джисон недоверчиво опускает взгляд на Феликса, которого собирается поднять на спину, затем снова поднимает взгляд на Сынмина, бровь скептично взлетает вверх, - За что же он набросился на тебя? И почему выглядело все так, что нападал ты? – взгляд острый и недоверчивый. Пистолет все еще зажат в руке. Выстрелит и не дрогнет, в любой момент. Только дернись.              - Ты что не знаешь нашу лисицу? – ухмыляется Сынмин, прожигая взглядом Ли, что подцепив пальцами футболку Хвана с опрокинутой кушетки, аккуратно натягивает ее на себя, скрывая под ней кровь и бинты, пока Джисон поддерживает его за талию.              - Лисицу? – уже хмурится Хан, - Сынмо, это ведь кровь зомби на тряпке? – в голове Джисона медленно складывается паззл. Зомби полезли с уборных. В уборной был Сынмин. Сынмин дольше всех крутился у их предыдущей машины, что вся была в крови, а теперь еще и эта тряпка…              - Он хитрый, Хани, он всеми манипулирует, всегда выставляет себя жертвой и сейчас, ты защищаешь его только потому, что я нависал сверху, а не лежал на полу, а шея так-то порезана у меня. И пострадал в этой драке я, - голос парня все еще спокойный и тихий, даже немного успокаивающий, словно вводящий в транс. Так удав гипнотизирует кролика.              - Это из-за хоря что ли? – У Джисона еще чуть-чуть и мозг взорвется от своих же предположений, - Ты идиот что ли?! Ты притащил сюда кровь зомби и заразил человека вирусом! Они теперь здесь! В этом чертовом аэропорту, где твой ненаглядный Хенджин с одним стволом на, дай бог, двенадцать пуль! – голос молодого человека снова повышается, а взгляд бегает по чужому лицу, ища хоть какие-то эмоции, хоть какое-то осознание всего происходящего вокруг. Но на чужом лице нет и намека на это, даже крики за дверью его не смущают.              - Ты совсем что ли ебнулся? – взрывается Джисон, не находя на лице некогда друга ничего, кроме странной ухмылки, - Ты человека чуть не убил, придурок! Любимого человека Хенджина, Сынмин! Любимого! – пытается донести до младшего простую истину Хан, - Ты из-за своих фантазий, чуть не убил человека! Притащил в безопасное место кровь зомби! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?! Ты думаешь, здесь мы сможем выбраться? Там полный аэропорт трупов!              Сынмин молча слушает истерику Хана, смотря на него прямо со вздернутым уголком губ. Он в этом виноват? Сынмин виноват? Да какого черта? Что вообще понимает этот Хан? Это вообще все из-за них. Все вообще должно было быть не так! У него был четкий, идеальный план! Он должен был вернуться к остальным героем и защитником с печальными известиями и спасенным всеобщим любимцем Чонином. Здесь должно было быть максимум три жертвы! Человек на котором попробовали, Феликс и доктор. Все! Но нет. Надо же было во все вмешаться. Спутать карты…              Феликс цепляется второй рукой за шею Джисона, стоя на одной ноге, - Там все-таки зомби?              - Да, солнц, зомби и нам с тобой надо как-то выбираться отсюда, что скажешь? – Джисон обеспокоенно смотрит на Ли-младшего, моментом среагировав на его тихий голос, сбавляя тон и сам.              Феликс мрачнеет на глазах. Так быстро только солнце может скрыться за облаками перед внезапным штормом. Джисон чувствует, как чужая хватка слабеет на собственной шее и сам перехватывает крепче чужую талию.              - Ну и чего ты? – дразнится Хан дерзкой улыбкой. И чего удумал этот глупый мальчишка?              - Бери Сынмо и уходите, - не ведется на чужую улыбку Феликс, сохраняя серьезное выражение лица, - с моей ногой я стану тебе только обузой. Хоть на коляске ты меня повезешь, хоть на спине потащишь. Стрелять из пистолета я не умею. Лука у меня сейчас нет, бежать не могу.              Хан хмурится как от зубной боли, - Еще что скажешь?              - Сейчас я серьезен как никогда, милый. Сейчас без шуток, опускай ствол, бери Сынмо и уходите.              Сынмин смотрит исподлобья на солнечных близняшек. Злость кипит в венах. Вечно они у него под ногами. Постоянно мешаются. И сейчас. Испортили такой план... Стоят решают его судьбу. Да кто они такие и кем себя возомнили?!              Взгляд глаза в глаза. Джисон давит насмешливостью, он не воспринимает слова друга всерьез. Он скорее оставит здесь Сынмо в наказание. Оставит его в том аду, что он сотворил своими руками. Но не Феликса, нет. Кого угодно, но не своего братишку, который обещал быть всегда рядом и присматривать за ним, который обещал глаз с него не спускать. В ответ давят серьезностью и решимостью, спокойствием и обреченностью.              Входная дверь бесшумно закрывается с обратной стороны. Юноша в капюшоне мгновенно смешивается с толпой, втолкнув за шкирку двух зомби в медпункт.              - Да ну нахуй, - бросает Джисон и, подхватив младшего под колени, закидывает его к себе на плечо, - я с тобой на руках от бойцовской собаки два квартала убегал, что я тебя от зомби не унесу что ли в каком-то сраном аэропорту?              Хан вовремя успевает среагировать на шум и двумя выстрелами вышибает мозги незваным гостям.              Феликс и возразить ничего не успевает, как в живот уже упирается чужое плечо, а горячая ладонь придавливает к себе за поясницу.              - Вот сука, - шипит Джисон от злости, - туда ему и дорога, а мы выберемся, солнц, не боись!       Феликс снова сжимает в руке скальпель. Он не боится. Он просто не хочет быть обузой. Но он ей будет. Он буквально как мишень. Он в крови.              - Хани, - снова пытается воззвать к разумной части друга Феликс.              Джисон звонко хлопает Ликса по заднице, перебивая его и стараясь выбить дурные мысли, подбодрить перед смертельным забегом, - Ну что, дамы и господа, мы опаздываем на рейс, просьба поторопиться, - перешагнув два трупа и раскрыв дверь, Хан осторожно выглядывает за угол, ища своих.              Вокруг мешанина из людей и брошенного багажа. Пестрые одежды, брызги крови. Шум и давка. Найти своих? Хах. Задачка не из легких. Надо выбраться на улицу, а там и разберутся.              Им нужно на выход. Найдя его взглядом, Джисон присвистывает, мимо одного потока людей сразу же в другой, мимо зомби и препятствий. Ох, помогите ему.              - Держись крепче, Ликси! – предупреждает старший и, вдохнув поглубже, словно перед заплывом, бросается в поток с головой как в воду.              Джисон сразу же, не жалея других, отпихивает в сторону парня с дороги. И бежит дальше, уклоняется от другого человека. Просачивается между еще двумя. Перешагивает через розовый чемодан, ногой отпихивает бежевый под ноги учуявшему их зомби.              Где-то совсем рядом с собой Хан отчетливо слышит хрип зомби, хоть и не видит его. Он чувствует, как на его плече напрягается Феликс тоже уловивший опасность и быстрее, чем успевает сообразить, Джисон отталкивает от себя парня справа и девушку слева. Кровь сразу же брызжет фонтаном, громкий вскрик тонет в общей панике. Толпа впереди него отвлекается на зомби и снова бросается в рассыпную. Для Хана это же шанс вырваться чуть вперед, чем он незамедлительно и пользуется.              Парень быстро добегает до новой толпы, которая так же движется в сторону взлетной полосы и внаглую лезет в ее самую гущу. Джисон старается выбрать место побезопаснее. Он не лезет в первые и крайние ряды, но и не лезет в центр. Что-то среднее. Внимательно осматривается и не дает сбить себя с пути, а еще не позволяет навредить своей ноше. Он моментом отвешивает ответных, либо предупредительных ударов и тычков, если кто-то посмеет толкнуть их.              Только вот вперед лезет какой-то особо наглый слащавый мужчина весь в брендовых шмотках, встрепанный и уже раз в третий пихает Джисона в спину из-за чего тот чуть не оступается.              Феликс, припрятавший скальпель в ладони, позволяет выскользнуть ему меж пальцев, - Еще раз пихнешь его, эта штука окажется промеж твоих глаз, - встречается он взглядом с наглым парнем, - а еще у нас есть пушка, так что не беси его.              Джисон ухмыляется и показывает ту самую пушку женщине, что обернулась сбросить хвост, чтобы ее не задавили. Тут все хотят столкнуть друг друга, но все стараются бежать.              Дама пискнув шарахается влево, попадает кому-то под ноги и в итоге сама падает на пол, утягивая за собой еще людей на радость новообращенных голодных зомби.              Хан протискивается еще дальше, не позволяя себя утащить, и движется еще дальше от зомби и заварухи. Пролезает глубже до тех пор, пока впереди не возникает могучая спина в синей футболке какого-то незнакомого мужчины. Хан присвистывает. Вот это щит. Прям ух. Он хлопает по ягодицам Феликса, чтобы тот заценил.              Ли оборачивается, ожидая чего угодно, но никак не предложения полюбоваться. Он бросает смешливый взгляд на Хана и одобряюще щурит глаза, складывая губы уточкой. Всегда знал, что у его друга хороший вкус.              Сынмин бежит в толпе, ловко лавируя меж тел. Все-таки годы тренировок в школьных коридорах и столовой во время перемен дают о себе знать. Вооруженный лишь ножницами, которыми сначала защищался Феликс, чуть не проткнув ему бедро. Хорошо, что Ким вовремя выбил их из чужих рук. Надо было все-таки и запястье доломать ему. Кто же знал, что он раскусил его. Интересно все же, что его выдало? Где он прокололся?              Парень вздрагивает наткнувшись на старших в толпе перед собой, буквально через два человека вперед от него. Что за проклятье! Ким скользит взглядом по пареньку, что висит у друга на плече. Ну идеальный же момент избавиться от него. Не от зомби, так от давки погибнет. Без Джисона его шансы выжить равны ноль целых, ноль десятых. А Чан уж точно бы не позволил сыну рвануть за ним в аэропорт забитый чудовищами. У Сынмина каждый план идеален, но только в голове, на деле же вечно выходит какая-то лажа!              - Сынмин! Сюда! – замечает младшего Феликс, - Быстрее!              Ким фыркает себе под нос. Ли Феликс его личное проклятье не иначе. Вот зачем ему?              - Сынмо, хочешь жить, давай за нами, - бросает Джисон, даже не обернувшись, - только учти, я твою жопу прикрывать не буду. Отстанешь, я за тобой не вернусь, - зло бросает Хан. Часть него противится спасению Кима. Очень сильно противится. Он буквально сам заварил всю эту кашу, пытался убить их с Ликсом. Но с другой стороны. Погибнуть от зомби он не пожелает даже врагу. Пусть все это будет на его совести. Они помогут ему выжить, но вот дальше… Пусть как-нибудь сам.              Ким пробирается к ним поближе. Что ж, у Хана оружие, так явно будет безопаснее, только вот, - Хенджину только ничего не говорите, хорошо? – в голосе нотки мольбы. Он не представляет что будет с Хваном, если тот узнает. Ким… он лучше сам исчезнет из его жизни, чем тот возненавидит его. Лучше пусть просто не любит.              - Тч, - Джисон презрительно фыркает, его правда волнует только мнение Хенджина, когда вокруг такое? Еще и из-за него же? Что с этим парнем не так? – Лучше бы извинился.              Ким фыркает и молча и максимально быстро следует за ними. Еще чего.              Джисон вовремя отскакивает назад, позволяя упасть крупному мужчине, за чьей красивой, накаченной спиной прятался, на пол. В его шею мгновенно вгрызается новообращенный зомби. На запах крови со всех сторон бросаются еще такие же укушенные, которые до этого момента продолжали бежать к спасению.              Хан тихо выматерившись, бежит вперед, перепрыгивая руку еще дергающегося в агонии мужчины. Жаль его конечно, но что поделать.              Совсем рядом раздается грозное шипение. Тело бросается в сторону Джисона со спины.              Хан дергается вправо, уходя от броска спереди, швыряя зомби в сторону упавшего мужчины. Тому же что бросился со спины, Феликс, вспарывает горло острым скальпелем. Ему бы лук и стрелы…              На фонтан свежей, еще толком не успевшей свернуться и пропахнуть заразой крови, отвлекаются еще зомби, освобождая им путь. Хан отходит в сторону, пропуская зомби к свежей крови и на мгновение теряется в потоке этой суматошной толпы. Но все равно продолжает бежать на выход, к взлетной полосе. Он без понятия какой самолет им нужен, но им точно нужно туда.              Автоматная очередь разрезает воздух, заставляя толпу завизжать еще больше и ломануться вперед еще более хаотично. Хоть там и так можно сойти с ума. Дышать катастрофически нечем. Не видно, куда и на что наступаешь. Не видно даже куда бежишь. Но останавливаться точно нельзя. Паника подхватывает. Не понятно. Тащит ли тебя толпа? Куда она тащит? Или все же ты бежишь сам?              Джисон замечает то, что становится немного свободнее, в лицо веет подобие свежего воздуха. Хан привстает на носочки и замечает уличные фонари.              - Ликс, солнце, держись, - Джисон достает пистолет и стреляет перед собой, заприметив остановившего человека, которого начало выгибать.              - Там Хенджин! – вскрикивает Феликс, хлопая слегка Джисона по спине, - Хенджин со своим отцом, они ведут пилота!              - Вот черт, - шипит Сынмин, обеспокоенно оборачиваясь и находя взглядом Хвана и Бана, зажавших между собой перепуганного человека.              Чан расстреливал толпу зомби перед собой из автомата, пока Хенджин напролом тащил пилота вперед, распихивая руками и ногами обезумевших от страха людей.              - Надо подождать их и помочь, - тормозит практически возле самых дверей Джисон, прижимаясь ближе к стене, чтобы их не снесли другие выжившие, - Сынмин, к стене, - рявкает Хан и со своего места помогает расчистить им дорогу, аккуратно опустив Феликса на ноги и зажав его спиной в самый угол, закрывая собой от всех опасностей.              Хенджин вскидывает голову и сталкивается с Ханом абсолютно черным, злым взглядом. Джисон присвистывает, да парень в бешенстве. Взгляд горит исподлобья, выстрелы точнее некуда, лицо будто заострившееся, на месте скул словно черные полосы. Зрелище непривычное. Хан редко видел друга таким. Джисон удерживая его взгляд, кивает себе за плечо и хлопает Ликса по руке, лежащей у него на плече. Может это поможет ему успокоиться?              Хван проследив за всеми жестами Джи, активнее стал пробираться к выходу, расстреливая зомби перед собой, таща за шкирку мужчину в форме, грозясь задушить его воротником. Не позавидуешь ему.              Чан заметив детей, что-то агрессивно шевелит губами и подносит рацию ко рту, снова что-то агрессивно шевеля губами.              Джисон стреляет в лоб зомби возникшему прямо перед ними и надеется, что это не последний его патрон.              - Джи, ты наших пап видишь? – аккуратно выглядывает из-за плеча друга Ли, обеспокоенно бегая взглядом по залу.              - Их здесь нет, - откликается Хан мягко, - я видел их уже практически на выходе, когда мы только вышли из медпункта. Все хорошо, не волнуйся, - игнорирует крики доносящиеся с улицы парень, немного привирая лишь бы Ли был спокоен. Если у дяди Чана рация, значит все точно под контролем.              Сынмин снова фыркает. Трепло.              Автоматная очередь снова выкашивает зомби впереди и вот уже обеспокоенное лицо Хвана возникает перед ними. Цепкий взгляд скользит по Джисону в поисках повреждений.              Хан отрицательно качает головой, одарив друга яркой улыбкой. Он в порядке. Как и сам Хван, и Джисон безумно этому рад.              Взгляд Хвана цепляется за миниатюрную руку на плече Джисона и тут же впивается в чужие глаза за широкой спиной.                     Феликс не может отвести в сторону горящий от беспокойства взгляд. Глаза бегают по лицу Хенджина, по окровавленной одежде и рукам. И лишь убедившись в целости друг друга, они обмениваются кивками.              Сынмин поджимает губы. Он вообще-то тоже здесь. И он, черт возьми, тоже волновался за Хенджина!              Чан добравшийся до детей мгновением позже, пихает в руки остолбеневшего Сынмина автомат.              - Давайте на взлетную полосу и сразу направо, - командует Чан, пробежав взглядом по всем еще раз, сюрпризы им не нужны, - Господин пилот, пожалуйста, помогите мальчику со сломанной ногой. Остальные возьмут оружие и будут обеспечивать вашу безопасность.              Хан окинув мужчину взглядом, подбадривающе ему улыбается, пока за спиной пилота гремит выстрел. Он аккуратно передает ему Феликса, что неловко цепляется за чужие плечи, когда его подхватывают под бедра.              Чан отдает еще один автомат Джисону и подносит рацию к губам, - Бин, Хо, все дети и пилот со мной. Встречайте нас.               - Понял тебя, - хрипло разносится голос Чанбина из рации в ответ, - ждем вас.              Чан пропускает вперед Хенджина, за ним пилота с Ликсом на спине, по бокам к которым приклеились Джисон и Сынмин. И замкнул процессию сам, захлопнув стеклянную дверь сразу же за собой. Хан бросается ему на помощь. Пока Чан удерживает дверь на месте своим весом, Джисон закрывает замок наверху, блокируя дверь, тем самым давая им немного форы.              Множество лиц и рук впиваются в гладкую поверхность. Белесые и еще местами карие глаза внимательно и голодно следят за людьми по другую сторону. Они так близко и так далеко.              Бана передергивает. Внутри будет настоящая кровавая баня. Он сожалеет о всех живых, что еще остались там, но рисковать еще одним городом нельзя….              Хенджин и Сынмин зачищают взлетную полосу от зомби, что сразу же обратили свое внимание на них, прекратив доедать другие трупы. И все же, как проще в этом случае с оружием в руках.              - Извините, - разносится тихий голос Феликса над ухом незнакомца, - скажите, пожалуйста, а как посадить самолет? И как заставить его взлететь? Как вы вообще ориентируетесь в небе? Там же нет никаких знаков.              Мужчина явно напрягается. Испарина выступает у него на висках, - для этого есть приборная доска, молодой человек и штурвал.              - Вперед, - командует Джисон, призывая всех бежать дальше, а не стоять на месте.              - Быстрее, - добавляет Хенджин, все это время не сводивший взгляд с самолета в котором походу оказался укушенный. Уж слишком шумно у них там и кровь на окнах.       - Ммм, - многозначительно тянет Ли, нет, вы не подумайте, он интересовался на всякий случай. Вдруг пилота укусят и что тогда? Как они полетят? – а скажите, где-нибудь на борту или в интернете есть книги, как угнать самолет для чайников? – не унимается Феликс, вгоняя мужчину в кризис.              - Зачем вам, юный господин? – старается как можно быстрее бежать пилот, чтобы не отстать и не задерживать группу, - Я же полечу с вами.              - О? – Ли хлопает глазами, ну в смысле зачем? А потом до юноши доходит, что это наверное слишком грубо и недоверчиво звучит с его стороны. Хорошо, что он еще не успел спросить, а точно ли тот пилот, вдруг он просто форму нацепил? Теоретик там или только стажер? – А-а-а! не подумайте ничего такого! – щебечет соловьем Ликс, солнечно улыбаясь, - праздное любопытство! Никогда до этого не общался с пилотами! А всю жизнь интересно было, как же так?...              Джисон рядышком прыскает со смеху. Вот кадр, а, ну кто так спрашивает? Узнать это конечно нужно, но не так же! Хенджин тоже улыбается. Феликс мастер неловких ситуаций. Точно близнец Джисона. Сколько у них на двоих таких ситуаций и не вспомнить.              Впереди раздаются выстрелы, расчищая им дорогу. Небольшой хвост, преследующий их, так же редеет. Чанбин стоя на трапе встречает свою семью.              - Сюда! Дети, все сюда! – басит мужчина и снова стреляет, не позволяя приблизиться кому бы то ни было к его близким, пока Минхо нервно маячит у него за спиной.              Минхо словно разъяренный кот меряет шагами салон частного самолета и шипит себе под нос ругательства. Почему он опять только и должен что сидеть и ждать?              Когда все только началось. Он снова оказался не готов. Заполнял бумаги и даже не сразу обратил внимание на крики. Ну мало ли дураков? Или молодежь может бесится? Все что его волновало это, как поскорее убраться оттуда и не вызвать подозрений. Только вот крики не прекращались. Началась паника и суматоха, какая-то давка. Чан и Чанбин разом исчезли из поля его зрения. Минхо, поняв, что вокруг снова зомби, не успел ухватить за руку даже Хенджина мгновенно ломанувшегося за младшими.              Ли схватившись за пистолет, пытался найти детей и медпункт, чтобы забрать оттуда сына. И как только бросился вперед, определившись с местом своего назначения, его за шкирку перехватил Чанбин с автоматом наперевес. Тогда же разнесся оглушающий крик Чонина, что звал старших на помощь. Услышал отдаленно голос Джисона и ор Чана перекрывшего все это разом. Бан приказывал сыну отдать Чонина Чанбину и идти за ним.              Они ругались с Бином до хрипоты. Минхо убеждал, что может помочь, что надо забрать всех детей. Надо помочь Чану, прикрыть Хенджина. Но тот его не слышал. Не слушал даже. Бин расстреливал зомби и возможно даже людей, затем схватил Чонина и Хо за шкирки и помчался на выход, сливаясь с толпой, ловко лавируя в ней и в какой-то момент даже ведя ее за собой.              Все чего удостоился Минхо это приказа в свою сторону «беречь Яна и занять самолет только для них, пока Бан и Хван приведут пилота». Потом решат все остальное. Когда потом было не понятно. У Ли никак в голове не укладывалось, что безопасность Джисона и Ёнбока Со назвал «всем остальным». Мужчину удивило, как быстро они с Чаном снова сориентировались, как быстро достали оружие, явно отобрав его у служащих аэропорта и то, что при этом они все разделились. Он снова не находил себе места, успокаивая Чонина, забившегося за одно из пассажирских кресел самолета, мерял салон шагами и порывался выйти на помощь и поиски. Бинни же загораживал собой вход, не позволяя пройти другим выжившим и не позволяя выйти своим. Дабы отвлечь и занять Минхо, он бросает ему рацию, словно погремушку, желая успокоить. Только вот лишь добавляет нервов. Теперь Минхо беспокоило не только то, что долго не было детей, что они не выходили из здания. Беспокоило еще и то, что молчала рация и Чан не выходил на связь. Вот что с ним могло случится? Какого черта он молчит? Вот как знал, что нельзя его одного отпускать!              Все это время мужчина тревожно вслушивался в шорохи рации и выглядывал в окна, ожидая появление хоть кого-нибудь. И вот сейчас, услышав фразу Чанбина, сердце пустилось галопом. Он моментально возникает у него за спиной и тревожно всматривается в бегущих людей. Пересчитывает по головам и выдыхает. Все на месте.              - Все хорошо, котяра, все хорошо, - снова стреляет Чанбин, избавляя друзей от преследователей.              Запыхавшаяся группа наконец-то добирается до нужного самолета. Не сговариваясь, вооруженные занимают позиции для стрельбы, пропуская на трап пилота с раненным на руках.              Минхо сразу же благодарно слегка кланяется мужчине и указывает на пассажирское кресло, куда его можно посадить. Чонин двигается к окну и хлопает рядом с собой.              Мужчина аккуратно, как может, сгружает молодого парня на кресло и, поклонившись взрослым в ответ, молча спешит в кабину пилота.              Минхо треплет сына по волосам и, дотянувшись, целует в висок, прикрывая глаза. Его сокровище на месте. В безопасности, рядом с ним. Все хорошо. Феликс в ответ мажет губами по щеке отца, на мгновение цепляясь за его руку, прямо за запястье, где отчетливо можно почувствовать ускоренный от волнения пульс.              Чонин во все глаза смотрит на Минхо и ближе жмется к горячему боку Феликса, не проронив и слова. Ли-старший пробегается в мягком жесте по его волосам, а Ли-младший слегка приобнимает и растирает предплечье, шепча тихонечко, - Все хорошо, Йени. Все целы, все живы. Все хорошо…              Минхо снова маячит за спиной у Чанбина, цепким взглядом встречает прошедшего в салон Сынмина, что взамен даже не удостоил его взглядом, крепко обнимает зашедшего следом Джисона, прижимаясь губами к его виску, - Отдыхай, квокка. Наш герой, - затем хлопком по плечу провожает разулыбавшегося парня в сторону сидений.              Парень, светясь как лампочка садится на соседний ряд от младшеньких, на место вперед. Развалившись в кресле окна вполоборота, он, продолжая ярко улыбаться, подмигивает им, - а ты говорил, я тебя не вытащу, - передразнивает Феликса Хан на что Ли показывает ему язык.              Сынмин тоже занявший место у окна, отворачивается от компашки. Он не хочет смотреть на то, как у них все как всегда хорошо. Не хочет смотреть на это «победила дружба», «мы справились потому что вместе». Не хочет смотреть на то, как его существование снова игнорируют. Взгляд цепляется за соседний самолет с которого медленно вываливаются зомби. Интересно. Смогут ли они добраться до них?              - Хенджин, заходи, - прикрывает им с Чаном спину Чанбин, держа все пространство под прицелом.              Хван спиной вперед идет в сторону трапа, боясь оставить отца одного, хоть и с оружием.              - Джинни, все нормально, иди скорее, - замечает все боковым зрением Чан, держа на прицеле стеклянные двери, что были уже все в трещинах.              Хенджин кивнув, быстро взбирается по трапу и вздрагивает от неожиданности, оказавшись в объятиях Минхо.              - Умница, - шепотом хвалит его мужчина, крепко прижимая к себе, - горжусь тобой, со всем справился, - мужчина похлопывает его по спине и прижав к себе покрепче напоследок, подталкивает в сторону Чонина и Феликса, которые переговариваясь тихонько с Джисоном смотрели на Хвана во все глаза, - Иди, отдыхай, - не позволяет парню остаться в проходе мужчина. Чанбин справится с защитой Чана.              Хенджин тепло обнимает мужчину в ответ, - спасибо, - так же шепотом, и спешит на свободное место к своим младшеньким, бросая автомат на пол, - Все целы?              - Да, - звучит нестройный хор ответов, но Хван все равно каждого изучает внимательным взглядом.              - Чан, - голос Чанбина напряжен, - давай живее, - выстрелом он снимает зомби поваливших с соседнего самолета. Вот еще им счастья не хватало, да что за и когда это закончится!              Мужчина поднимается с одного колена, не спуская с прицела дверь, что все же не выдерживает и рассыпается стеклянной крошкой.              - Чан, - тянет Чанбин, убивая еще трех выстрелом в голову.              - Черт! – шипит Чан, замечая «соседей» гораздо ближе, чем из здания аэропорта. Бан мгновенно срывается на бег, слыша себе в след голодное стрекотание мертвецов слишком близко.              Минхо прилипает к спине Чанбина, боясь оторвать взгляд от Чана, - скорее, - срывается шепот с губ мужчины, сжавшего от волнения кулаки до побеления.              Чанбин скашивает на друга глаза и хмыкает, - а за меня так не волновался. Только орал как резанный.              - Что с тобой будет-то, - тут же отфыркивается в ответ Минхо, следя взглядом за зомби, что немного, но все же потерялись в темноте и густом запахе крови.              Чанбин снова оглядывается на Минхо, - ты чей друг вообще, а, кошара ты неблагодарная?              - Отойди, - оттягивает младшего внутрь Хо, давая больше места Бану, буквально ввалившемуся в салон.              Бан отталкивает трап в сторону, заодно сбивая им зомби, и наваливается всем телом на дверь, закрывая вход внутрь.              - Взлетаем! – кричит Чанбин, наконец-то опуская автомат, и уходя в сторону кресла с Джисоном. Все. Теперь они точно в безопасности. Теперь бояться нечего. Они летят в новый дом.              Минхо же так и стоит за спиной Чана, ожидая, когда же тот обернется, чтобы проверить его и отчитать. Вот зачем было разделяться? Почему взял в напарники Хенджина? Почему не позвал с собой? Какого черта геройствовал и остался там один внизу?! Что вообще за тяга такая погибнуть смертью храбрых?              Чан устало, тяжело дышит, прижавшись лбом к двери и прикрыв глаза. Сумасшедший денек. И откуда здесь в Инчхоне взяться зомби? Он уверен, что ни один укушенный точно не добрался бы сюда. Заплутал бы еще где-нибудь в лесах. Не прошел блокпосты. Да и разве не покусал бы он людей раньше, а не только в аэропорту? Что-то не сходится. Как так вышло вообще?              - Чан? – аккуратно касается его плеча обеспокоенный Минхо, - все хорошо? – подходит мужчина ближе. Что-то тот бледен и будто обеспокоен чем-то. У них снова проблемы?              - Да, - мгновенно выпрямляется Бан, оборачиваясь к младшему с легкой улыбкой, - сам как? – заботливый взгляд скользит по Ли-старшему, проверяя в порядке ли он, - Не пострадал? Как дети?              Минхо хмуро оглядывает Чана, подмечая ссадины и в целом выдохшийся вид мужчины, что до этого был на ночном дежурстве, - пойдем, сядем.              Хо, не дожидаясь ответа, тащит Чана за руку назад подальше от чужих глаз, ему нужно отдохнуть. Да и упасть во время взлета не хотелось бы, а их пташка как раз разгоняется по взлетной полосе, привлекая к себе уйму внимания шумом.              Хенджин провожает отца внимательным, взволнованным взглядом и успокаивается лишь тогда, когда тот кивает ему и треплет по волосам, проходя мимо.              - Все нормально? – усаживается рядом с Минхо Чан вполоборота. Может он хочет поговорить? Что-то его беспокоит?              - Да, в полном, благодаря тебе, - спокойно соглашается Минхо, смотря старшему прямо в глаза, - дети тоже в порядке, можешь не волноваться.              Чан скромно улыбается, - спасибо, что позаботился о них. Без тебя у меня ничего бы не вышло.              - Конечно не вышло, - смешливо фыркает Хо, скашивая глаза на мужчину, - ты собирался пешком весь город пройти!              Чан прыскает со смеху и прикрывает глаза рукой. Он не выносим. Этот Ли, боже…              Самолет взлетает, и пилот выключает в салоне общий свет. Наверное, всем хочется отдохнуть и поспать и уж точно не видеть тот кошмар, что творится внизу.              - Ты в порядке? – накрывает ледяные пальцы Минхо своими горячими и сухими Чан, вспоминая про его боязнь высоты.              - В полном, - напряжен как струна Ли, - а почему ты спрашиваешь? – сам не замечает как впивается в чужие пальцы своими.              - Да так, просто, - пожимает плечами Чан, скрывая улыбку, не желая смущать младшего, - погоди минутку.              Мужчина приподнимается и достает два пледа и небольшие подушки, - давай устроимся поудобней?              Минхо кивает и мгновенно закутывается в предложенный, клетчатый, мягкий плед, укладывая подушку под голову, - чего? – все же замечает чужую улыбку мужчина, подозрительно сощурившись.              Чан качает головой и занимает свое место рядом, - все же ты очень храбрый человек, Ли Минхо.              - Мгм, - бурчит Хо, - а еще умный и красивый.              - А еще болтливый, - возмущается с первых рядов Чанбин, который никак не может уснуть.              - Бин, - по-доброму одергивает друга Чан, снова накрывая своей рукой напряженную руку Минхо.              - О, а тут че пледы и подушки есть? – еще громче возмущается Чанбин обернувшись, - нормально! И молчат, а! То болтают без умолку, а про пледы сказать не могут! – специально подтрунивает друзей Со, доставая и им с Джисоном пледы.              - Тц, - цокает языком недовольно уставший Джисон, - па, да тихо ты. Громче всех орешь.              - Да все-все, - улыбается Чанбин, укрывая сына пледом, обернувшись же, сталкивается взглядом с мрачным Сынмином, занявшим место в полном одиночестве. Чанбин хмурится. Он не слышал, чтобы этот парнишка проронил хоть слово, поднявшись на борт, - хэй, - тихонечко зовет он парня, - Сынмин, пс, Сынмин.              Парень так же молча кивком головы спрашивает чего хочет взрослый.              - Ты чего там один? Иди сюда, - Чанбин хлопает по месту рядом с собой. После всего того, что они все прошли. Остаться одному не самое лучшее решение. Жалко ему этого мальчишку. Сколько не смотрит на него. Все время молчит, все время один. Неприкаянный будто.              Сынмин неверяще смотрит на мужчину. С чего бы ему…              Чанбин снова хлопает по месту рядом с собой, но Сынмин отрицательно качает головой и снова отворачивается к окну. Странно все это. Зачем Со это? Ищет себе замену Джисона? Хах. Так это не к нему.              Хмыкнувший же во сне Джисон, закидывает на отца свои руки и ногу, вдобавок роняя и голову на плечо, заставив того крякнуть от неожиданности.              - Вам достать пледы? – раздается тихий голос Хенджина, все это врем сидевшего с закрытыми глазами.              - Да, - тихим шепотом откликается Феликс, не желая никого потревожить лишним звуком.              Хван достает два пледа и забирает один лишний с полки над местами Сынмина, - тебе достать? – предлагает Хенджин, встречаясь взглядом с младшим, но тот снова отрицательно качает головой и отводит взгляд обратно за окно. Даже смотреть на Хенджина больно. Тот словно уже вычеркнул его из своей жизни. Взял и выкинул его. Отказался от него и помешался на своей лисице. Парень потирает тянущий неглубокий порез на шее.              Он был так близок. Он практически коснулся ран окровавленной тканью, но лису не обмануть. Он словно что-то почувствовав дернулся, уходя от прикосновения. Начал просить просто закончить перевязку, а лучше встать на стреме у двери. Он сам все закончит. Но Сынмин же предложил ему помощь и невежливо это отказываться от заботы. Ким не помнит кто ударил первым, но помнит, как злость застелила глаза. помнит, как они перевернули все вверх дном, помнит как повалил Ли на пол, помнит как тот просил опомнится и то как в тот же момент ему чуть не вспороли бедро. Именно в тот, когда смотрели влажными, большими, невинными глазами и умоляли не творить глупостей. Вот и сейчас. Вот и сейчас, Ликс весь такой хрупкий и несчастный прижимался к боку Хенджина, а сам глазами насмехается над Кимом. И эта старшая лисица Минхо. Снова утащил отца Хенджина за собой. Что-то внушает ему. По-любому, крайним его сделают. А он что, виноват, что люди вечно суют нос не в свое дело? Как бы он объяснил полиции кровь на ткани? Его бы задержали, а остальные улетели без него. Интересно все же, что задумали эти Ли? Можно ли еще спасти Хенджина?              Пожав плечами, Хенджин возвращается на место. Укрывает сначала отключившего Чонина, что сопел куда-то в плечо Феликсу. Затем укрывает ноги Ликсу одним пледом, потянув за плечо, заставляет чуть отодвинуться и под недоуменный взгляд подкладывает под спину мягкую подушку. Феликс фыркает от смеха, чувствуя, как щеки становятся горячее от такой заботы со стороны старшего. Хван занимает свое место и накрывает их обоих своим пледом.              - Тебе удобно? – интересуется старший, находя под пледом чужую ладошку, оглаживает ее пальцами, получив кивок, и переплетает пальцы, - Не волнуйся, в Австралии все будет хорошо. Мы вместе, а значит, справимся со всеми трудностями. Я буду рядом, Ёнбок-а.              Сердце Феликса трепещет в груди, разгоняя тепло и кровь по телу. Он влюбился в прекрасного человека. В самого лучше во всех вселенных, - Хенджин-а, - шепчет Ликс, это чувство переполняет его до краев, - Я… Я счастлив, что, ты есть в моей жизни. Благодаря тебе, я тот, кто я есть сейчас и когда, я, - парень немного сбивается от волнения, чувствуя, как леденеют собственные пальцы, а сердце громко стучит в груди, ему нужно сказать так много, - когда я думаю о тебе, я чувствую, что у меня есть еще одна причина жить. И не просто жить, а жить счастливо. Ты делаешь мою жизнь ярче, счастливей и теплей. Я… - парень смущается окончательно и замолкает. Хенджин все это время молит и даже не шевелится. Он, скорее всего, спит, а он тут решил нести какую-то чушь, вместо того, чтобы просто сказать «я люблю тебя».              - Это самое красивое и искреннее признание, что я слышал в своей жизни, - раздается шепот старшего на ухо, заставив Феликса покрыться мурашками и румянцами, - мое «я люблю тебя» не стоит и рядом, цыпленок. Я буду рядом с тобой, всегда на твоей стороне. Я люблю тебя, мой Хэнбоки, - пухлые губы очень нежно касаются трепетных губ. Обычное прикосновение и близко не напоминающее поцелуй, но и этого достаточно, чтобы два сердца забились быстрее, устремившись на встречу друг к другу.              Хенджин улыбается тепло и расслабленно, укладывает свою голову на плечо Феликса и прикрывает глаза, наконец-то позволяя себе отдохнуть и отпустить все напряжение этого долгого дня, но не руку младшего.              Сынмин слышавший каждое слово и видевший каждый жест, отворачивается к темному окну. Нет. Хвана уже не спасти. Уже поздно. Надо спасать себя. Он не хочет видеть гибель любимого человека. Не сможет. Слишком больно. Но словно сама судьба против них. Сынмин не сможет без Хенджина. Он с ума сойдет. Сам погибнет. Только вот очарованный Хван даже не заметит этого. И до этого никогда ничего не замечал. Вот и пусть остается со своей проклятой лисой.              - Чан, - шепотом зовет старшего Минхо, не в силах уснуть сам от тревоги, и чувствуя, что мужчина рядом тоже напряжен.              - М? – немного хрипло, но мгновенно отзывается мужчина, открывая глаза, - Тебе плохо? Паника? Дыши ровнее, как в дыхательной гимнастике, - уже полностью развернут в сторону младшего Бан.              - Чан, - снова окликает старшего Хо.              - Пакет подышать? Кислородную маску?              - Чан.       - Феликса принести? – не сдается обеспокоенный мужчина, перебирая в голове все варианты, чем он может помочь, - Хо, все нормально. С самолетом все хорошо, пилот отличный. Мы приземлимся.              - Чан, - чуть громче зовет Минхо, если честно, он не знает, как реагировать на такое заботливое поведение, от того и улыбка немного растерянная, - Чан со мной все хорошо. Ты сам-то как? Чего не спишь?              - Фух, - громко выдыхает Чан, и правда, почувствовав как тело расслабляется, обмякнув в кресле, - Я в порядке. Все хорошо, Минхо, ты можешь отдохнуть.              - Что тебя беспокоит? – сверлит его взглядом Ли-старший, - Давай рассказывай пока все спят. Заодно придумаем что-нибудь.              Чан смотрит на профиль Минхо и медленно моргает, - Откуда взялся зараженный в Инчхоне? Почему именно в аэропорту? Не кажется ли тебе это странным?              - Кажется, - вздыхает Минхо, - но правду мы вряд ли узнаем, мальчишки сто процентов знают, но ничего нам не расскажут. Изменить мы уже ничего не изменим, так что выбрось все это из головы и отдохни. Тебе это нужно. Ты сегодня всех нас вытащил, - Ли смотрит в глаза уставшего мужчины и старается усыпить его своим тихим шепотом, - Спасибо тебе. Благодаря тебе, мы все в безопасности.              - Не скажи, - улыбается Чан раскусивший план мужчины напротив, - мы все постарались и мы все молодцы. Спасибо, что поддерживал Хенджина. Я видел, как в аэропорту ты пытался его защитить, - Чан игриво щурит глаза, - это значит, ты… не против их отношений с Феликсом?              Минхо снова тихонечко смеется, так же не отводя взгляда, - Этот парень буквально на руках вытащил моего сына из города кишащего зомби и я должен буду быть против?              - Джисон тоже вытащил его на руках из аэропорта полного зомби, - дразнится Чан, стараясь отвлечь Минхо от беспокойства.              Минхо притворно призадумывается, - хм… если бы у Феликса стоял выбор между Джисоном и Хенджином, я бы конечно посоветовал ему Джисона. Но мой балбес влюблен в Хенджина.              Чан видит смешинки в чужих глазах и пихает мужчину в бок, - ты не выносим. Чувствую, Хенджин еще завоет от тебя как хаски оставшийся дома один. Ты же его изведешь.              - Да не, нормально все будет, - подмигивает старшему Минхо, кивая вперед, чтобы Чан посмотрел на то, как безмятежно спит Хенджин на плече Феликса.              Чан смотрит на них двоих и вздыхает. Хоть бы у них все хорошо было. Хоть бы на всю жизнь. Он не представляет, что должно произойти, чтобы они расстались. Не представляет, при каких обстоятельствах Хенджин разлюбит Феликса. У него это в голове не укладывается. И представлять страшно. Как они оба это переживут, если придется. Это же будет невыносимая боль. Не дай вселенная…              - Ты хорошо его воспитал, - подмечает чужую заботу в виде подушки и дополнительного пледа Минхо, - я, признаться, думал, что он избалованный, громкий и взбалмошный, но понаблюдав за ним сегодня, я рад, что ошибся.              - У него другие минусы, - кивает в благодарность Чан, - он собственник. Ему нужно, чтобы его человек любил только его. Он не готов делиться.              - Это я тоже заметил, - хмыкает Минхо, рассматривая Хенджина и Феликса, все-таки, красиво они смотрятся вместе. Ничего не скажешь. С эстетической точки зрения пара просто прекрасна.              - Но он адекватный, не абьюзер какой-нибудь, - спешит на защиту сына Чан, аж взмахивая руками, чем снова вызывает прекрасную улыбку Минхо.              - Ну, если что, я думаю, ты и сам вылечишь Хенджина от подобных заскоков, если появятся.              - Конечно, - едва ли не клятвенно заверяет Чан.              - У Феликса из минусов только то, что он слишком мягкий и…, - Минхо задумывается, - он держит все в себе, никогда не делится своими проблемами. Думаю, Хенджину будет тяжело с этим, все-таки теперь они будут не друзьями, а парой.              Чан кивает согласно. Вот да, тоже дурацкий момент. Казалось бы. Вы друзья, которые стали парой не должно не остаться вообще никаких границ, но нет. Появляются новые. Раньше ты не хотел ранить чувства друга и что-то не говорил, а потом ты не хочешь ранить чувства партнера и снова что-то не договариваешь.              - Но думаю, они и сами с этим разберутся. В конце концов, у них все еще будет Джисон, - Минхо переводит взгляд на своего «второго сына» и тепло улыбается.              Чан улыбается еще шире, - эти трое сейчас спят и в ус не дуют, а мы им уже придумали тысячи проблем, в том числе нездоровые отношения, и пути их решения.              - Ай да мы, - снова смеется тихонечко Минхо, понимая о чем говорит мужчина рядом. Может у них и не будет всех этих проблем. Может у них вообще все будет как в сказке.              - Хэй, Минхо, - окликает младшего Чан, заставив того снова посмотреть себе в глаза, - отдохни немного. Сегодня был тяжелый день.              Минхо кивает и снова заворачивается в плед, - ты тоже спи давай, а то сидишь тут вздыхаешь каждые две минуты, спать мешаешь.              - Прямо таки каждые две? – вскидывает бровь Чан.              - Мгм, - невозмутимо откликается Ли, - я считал.              - Пхах! – не сдерживается Чан от громкого смешка, вот так заявления.              - Тихо ты, - шипит котом Минхо, закрывая рот старшему рукой, - а то нас сейчас с тобой без парашютов выкинут отсюда.              Чан почему-то очень ярко представляет себе разъяренного Чанбина с раскрасневшимся лицом, что пинками под мягкое место отправляет их в свободный полет, чтобы они не мешали ему спать, и они с Минхо, продолжающие хихикать, летят вниз в обнимку как персонажи старых мультиков. И от этого ему становится еще смешнее. Отчего он прыскает младшему в руку с новой силой.              -Да что с тобой? – смеется над смеющимся мужчиной Минхо, - боже, Чан, - Минхо уже сам себе закрывает рот, чтобы не смеяться в голос, но смех старшего такой забавный, - да тихо ты!              - Всё-всё, - бурчит в чужую ладонь Чан, наконец взяв себя в руки.              Минхо же щурится и видит, что вот этот человек напротив, готов с новой силой рассмеяться во весь голос в любой момент.              - Точно все? – уточняет Минхо, все еще не убирая руку с чужих сухих губ.              - Мгм, - уверенно кивает Чан изо всех стараясь сохранить серьезное лицо.              Впереди тяжело вздыхает Чанбин и Чан с Минхо мгновенно съеживаются на своих местах, приняв самые расслабленные и «заспанные» позы. Они не шумят, они спят. Это дети. Точно! Это все дети!              Со встает со своего места и идет в туалет. Он показательно цокает, проходя мимо друзей у которых ни один мускул на лицах не дрогнул. Зато их снова пробрало на смех, когда Бинни скрылся за белой дверью и они пересеклись взглядами. На мгновение мужчины почувствовали себя подростками на ночевке, которые своим громким смехом среди ночи мешают родителям.              Чан прикладывает палец к губам, призывая вести себя тише, но сам не может перестать хихикать. Бин точно выкинет их из самолета…              Чанбин выходит обратно, снова цокает от актерской игры своих друзей и останавливается возле Сынмина, что устало привалился лбом к окну, так и заснув. Мужчина достает клетчатый плед и аккуратно укрывает юношу. У него сердце кровью обливается от одного взгляда на него. Почему он один, когда остальные слиплись как пельмени? Разве он не их друг? Разве он не один из младших?              Чанбин хмурится. Надо будет у Джисона спросить, что у них произошло. Командир возвращается на свое место и, поправив плед на Джисоне, сам устраивается поудобнее, накрывая своим пледом их обоих. Так теплее и спокойней. Хан жмется ближе к отцу и снова роняет голову ему на плечо. Он ласково гладит его по голове и обнимает второй рукой.              Минхо не открывает глаза, делая вид, что и правда уснул, чтобы уснуть смог Чан и в какой-то момент это срабатывает. Чан расслабляется под чужое спокойное дыхание и засыпает без сна от усталости. Ли же наоборот открывает глаза. Ему не спится. Ему неймется. Его съедает беспокойство. Там впереди одна сплошная неизвестность. Там впереди чужая страна и все начнется с нуля. Там впереди он ничего не может дать Феликсу. Там в Австралии выход один – идти на поклон к родителям Офелии и вверять им заботу о его сыне. Разлучить его с Хенджином, так как из Сиднея придется уехать в Мельбурн. А он сам что? Искать себя заново, начинать все с нуля. В его возрасте это будет уже не так легко. Но и выбора у него нет. Он должен. Должен ради своего сына. Пути назад в любом случае нет. И самое сложное, наверное, будет именно убедить Ликса уехать к бабушке и дедушке. Убедить, что это на время. Ли-старший не знает, сколько времени у него все это займет и от этого становится неуютно. Вот этого он точно в своей жизни не предусмотрел. Мужчина фыркает от смеха над собой же. Ну да, как это он мог, зомби-то не предусмотреть. Это же такое постоянное, периодическое явления. В каком-нибудь приложении обязательно ведется отсчет дней до появления зомби!              Черт… Что же делать?              Мужчина снова находит взглядом Феликса. Хорошо, хотя бы деньги есть. Можно будет оплатить лечение и может даже снять что-нибудь на первое время. И все равно, надо будет его к бабушке с дедушкой отправить. Он у него мальчик разумный, понятливый, проблем возникнуть не должно. А вот у него самого… много их будет. Юридическое образование полученное в Корее никак не сработает в Австралии. Обращаться за помощью к родителям Офелии? Такое себе, да и они уже в возрасте, и чтобы просили за своего зятя. Ну совсем такое себе. Получать новое образование не на что, да и времени столько нет. Значит, придется поработать руками, не страшно. Только вот… Где бы такое найти, чтобы хватило не просто на покушать, но и сына достойно обеспечить?       Минхо задумывается. Нелегалка? Что-то противозаконное? Как вариант. Подпольные бои? Вспомнить молодость? Ну, почему и нет. А потом можно в вышибалы к ростовщикам, а потом и там карьеру построить. Вообще не проблема. На душе становится чуточку спокойнее, там самым главным будет нигде сына не засветить и все.              Боже ну что за бред он несет? Ну ладно, раньше ему было двадцать, и здоровья много было и мозгов мало, сейчас-то он чего? А сейчас ему срочно нужны деньги и стабильность под ногами.              Сон все равно никак не идет к мужчине как бы он не крутился. Виски начинают противно ныть, а впереди десять часов полета. Какой ужас. Минхо осматривает всех и тяжелый вздох вырывается из его груди. Все спят. Это хорошо. Всем нужно отдохнуть. День был просто отвратительным и ужасно тяжелым. Ли хмурится внезапному вопросу в своей голове. Что они будут делать с Чонином и Сынмином? Кто возьмет их себе на попечение? Одно дело помочь выбраться из опасности и совсем другое дело взять на себя ответственность за них на все остальное время.              Понятное дело, что мальчишки наобещали друг другу вместе до конца, но лично Лино даже о своем сыне позаботиться не сможет, не то, что о чужих. А их сейчас надо будет срочно и в школу пристраивать, потом в вуз и просто нужно будет очень много внимания после такого-то травматичного опыта. Так что, он прямо-таки не знает, как и быть-то. Да и если Чонина он хотя бы знает и хорошо к нему относится, то этот Сынмин ему не нравится. Он точно не хотел бы брать под свою ответственность такую бомбу замедленного действия. Вот кого угодно, Джисона, Хенджина, Чонина, да хоть Чанбина, но уж точно не этого странного парня.               Интересно, когда они будут обсуждать этот вопрос? Что скажут остальные? Почему-то, Минхо уверен, что Чан готов будет усыновить каждого ребенка и плевать ему на все сложности и ведь самое главное, справится. У Ли нет сомнений даже малейших.              Интересно, что там будет у Джисона с Чанбином. У них сейчас такая трещина в отношениях, что даже изолента не поможет. Обоим нужно быть максимально осторожными друг с другом.              За тяжелыми размышлениями мужчина и сам не замечает, как все же засыпает, убаюканный ровным дыханием соседа.       

***

             Самолет мягко приземляется в Сиднее рано утром. Семь сонных человек аккуратно спускаются с трапа. Хенджин несет на руках закутанного в плед Феликса, что еще позволяет себе немного провалиться в дрему на его плече. Хан идет рядышком с ними, обняв за плечи Чонина под предлогом согреть его, но как итог, греется именно он.              Минхо тревожно ежится от утреннего холодного воздуха. Вот и как ему разлучить их? Мужчина совсем не чувствует землю под ногами, ни в прямом, ни в переносном смысле и это чертовски пугает. Он так и застывает возле трапа не в силах сделать хоть шаг вперед и лишь смотрит вслед детям и другу. Чанбин снова ведет всех в здание аэропорта, предупредив до этого на борту, что их будут ждать две машины.              Теплые руки обхватывают плечи Минхо и подталкивают вперед, это Чан, поблагодаривший и попрощавшийся с пилотом, нагнал младшего, - Ты чего тут застыл, м?              Хо вздрагивает и пожимает плечами, бодрый и теплый тон Чана придает ему немного уверенности сделать шаг вперед, но тут же тянет тяжелым камнем на дно. Конечно, Чану-то чего переживать, у него здесь все схвачено, так что не надо обольщаться.              - О-о-о-о, - абсолютно беззлобно тянет Чан, снова ведя Лино вперед, а кто-то опять загнался по самые гланды, - и чего ты, кот, хвост повесил? Уже наверное придумал себе страшные варианты как ты скитаешься по Сиднею с протянутой рукой и умираешь где-нибудь в подворотне от пневмонии позабытый Феликсом, который у родителей Офелии живет как в плену, да?              Минхо удивленно оборачивается к старшему. Это…? Как это? И почему это так глупо звучит из уст Чана?              - Вот что, Минхо, выкинь всю эту чушь из головы и послушай меня, - кивает сам себе Бан, подмечая, что оказался как всегда прав, - у меня есть один план. Пожалуйста, подожди немного и доверься мне, хорошо?              Минхо хмурится. Господи, что он задумал? Ли уже страшно, но он кивает, пока что ни один план Чана не заканчивался провалом.              - Вот и отлично, - довольно щурится Чан, - а сейчас, поедем к моей сестре за ключами от дома и ко мне в гости.               Минхо ухмыляется. Как все у него просто, - ну, поехали.              

***

             Ханна встречает Чана строгим, сверлящим взглядом, а потом и подзатыльником, -Зараза такая! Что сложно позвонить? Почему я должна была не спать всю ночь и гадать выбрался ты или нет? А?! – женщина замахивается снова, грозная ухая, и лишь потом расплываясь в улыбке, пропускает его и Хенджина в дом, - а остальные чего из машины не вышли? – оборачивается в дверях еще одна Бан.              - Тебя боятся, тетушка, - честно отвечает Хенджин, так и оставшись в захвате у тетушки. Он если честно тоже хотел в машине отсидеться, но отец сказал, что ему нужно прикрытие. Один он туда не пойдет.              - А чего меня бояться? Я вроде красотка, - оборачивается в сторону машины женщина.              - Да не, все просто устали, стесняются, не проснулись еще, - возвращается с ключами о родительского дома Чан, - а так мы все в порядке. Не волнуйся.              - Что будешь делать дальше? – скрещивает руки на груди женщина, сверля старшего брата взглядом.              - У меня есть план, - заверяет сестру Чан, - и надежные люди рядом, не волнуйся! Единственное, что мне нужно, это телефон, - с милой улыбочкой Чан подрезает телефон сестры и бросается наутек, хватая сына, который так и не понял, зачем он там был нужен, за шкирку и летит на улицу.              - Завтра верну! – кричит уже с улицы Чан и, заняв место в машине, кидает телефон Чанбину.              Со сразу же набирает номер телефона заученный наизусть и возвращает гаджет Крису.              Минхо переглядывается с Хенджином. Может быть, он хоть что-нибудь знает или хоть понял, что происходит? Но парень так же пожимает плечами. Он вообще не понимает, почему оказался в одной машине со взрослыми. Минхо поджимает губы. Он тоже не знает.              - Здравствуйте, - переходит на английский Чан, - говорит Кристофер Бан. Комиссар полиции Соннама. У меня есть важная информация и условия ее обмена. Необходима ваша аудиенция сегодня же.              Минхо кивком спрашивает у Чанбина, что происходит, но тот не отводит взгляда от Чана.              - Да. Именно. – с паузой произносит Чан, кивая Чанбину, - хорошо. К часу дня подъеду я и командир Со.              Минхо округляет глаза, так подождите. Куда подъедет? А они? А остальные? Что происходит?              Чан сбрасывает звонок и передает телефон Чанбину. Со кивает и даже немного выдыхает. Не отказали сразу. Это хорошо.              - Минхо, - обращается к младшему Чан, - пожалуйста, доверься мне. Все будет хорошо. Хенджин, сынок, не переживай, - переводит взгляд на напряженного сына Бан.              - Что-то мне не нравится то, что вы задумали, - хмыкает Хван, предположив кое-что в своей голове.              - Других вариантов нет, - вклинивается Чанбин, - по крайней мере легальных.              - Тоже логично, - соглашается Хенджин, а Минхо один чувствует себя недогоняющим. Что тут уже мать вашу происходит?              Через сорок минут дороги Чан приглашает всех пройти в просторный, светлый, двухэтажный дом доставшийся ему от родителей.              - Ну собственно, немного убраться, чуть-чуть подремонтировать и жить можно, что скажете?              - Ну да, - спокойно соглашается Хенджин, усаживая Феликса на мягкий диванчик в гостиной, - ты что думаешь? – мягкий взгляд в подарок.              - На первый взгляд здесь миленько, - пожимает плечами Феликс, осматриваясь по сторонам, замечая старые фотографии на полках покрытых слоем пыли.              - О, ты что ли? – приподнимает одну из фотографий Джисон, демонстрируя ее Хвану на что тот кивает.              - А что не похож?              - Да не, - усмехается Джисон, почему же, - такая же морда недовольная.              - Ой, - закатывает глаза Хенджин, усмехаясь, - на свою посмотри.              Чонин тихонечко занимает кресло в углу и старается лишний раз не привлекать к себе внимание. Ему все еще не по себе. Он не знает, что с ним будет дальше. Куда его?              Сынмин тоже находит себе местечко и, заняв его, рассматривает свои ноги в ожидании вердикта. Даже поговорить не с кем. Да и не хочется, если честно. Вообще теперь ничего не хочется.              - Потом можно будет к твоим бабушке с дедушкой съездить, да? – снова берет руки Ёнбока в свои Хенджин.              - Как только нога заживет, - поддерживает идею Феликс, - они будут безумно вам рады.              - Конечно, - хмыкает Джисон, - мы когда у них последний раз были? Года два-три назад, да? – припоминает совместное путешествие на каникулах Джисон, - жалко тогда тебя не отпустили, - обращается Хан к Чонину, - я так соскучился по готовке бабули, - дует губы Джисон, падая на ковер в ногах Феликса, уложив ему голову на здоровое колено.              - Да куда бы еще и я поехал, - тушуется Чонин.              Да, он всегда хотел поехать с друзьями в Австралию, но если Хенджин ехал на каникулы к своей тете, а Джисон и Ликс в детстве росли и жили вместе и могли завалиться к «своим» бабуле и дедули на каникулы, а потом внезапно притащить или заехать к Хвану в гости, так как к этой тройке неразлучников все привыкли, то каким боком был бы он? Он бы чувствовал себя лишним, поэтому всегда ездил к своим в Пусан. Может, если сейчас они останутся вместе, то у него получится?              - Дедуля соскучился по игре с тобой в го, - смеется Феликс, - я созванивался с ними на прошлой неделе. Они приглашали в гости на этих каникулах.              - А нам не сказал, - шутливо возмущается Хенджин.              - И не говори, - поддакивает старшему Джисон, запрокинув голову.              Минхо понаблюдав за детьми немного успокаивается. Такое ощущение будто ничего не изменилось и не было того ужасного дня. Дети просто приехали на каникулы, а они все разом выбрались в отпуск. Все прекрасно. Как было бы здорово будь это так и не ожидай их неизвестность на пороге.              - Все в порядке? – подходит к задумчивому Минхо Чан.              - Можно с тобой поговорить? – оборачивается к старшему Ли, раз уж он сам подошел.              - Конечно, - жестом приглашает наверх Чан обеспокоенного мужчину.              Минхо поднимается следом за Чаном и проходит в просторный кабинет, где сразу падает в черное кресло и испытывающе смотрит на старшего, - Что вы с Чанбином задумали?              - А, - спокойно мельком улыбается Крис, - ты об этом. Не стоит волноваться. Мы все продумали, все в любом случае будет хорошо, тебе не о чем беспокоиться.              - Я уже беспокоюсь, - смотрит глаза в глаза Минхо, прекращая моргать.              Чан вздохнув, присаживается на край добротного дубового стола, - Мы обменяем информацию на нашу безопасность. Все под контролем, Хо.              - Чан, я не хочу снова ждать какого-то сигнала до вечера, а не дождавшись, бежать не пойми куда с детьми.              - Не придется, - улыбается Чан, - на крайний случай, о вас всех позаботится Хана.              - То есть этот крайний случай в теории существует? – ощетинился Лино, - это точно безопасная сделка? Ты уверен в этих людях? Не безопаснее было бы просто потеряться и выращивать кенгуру на ферме?              Приятный смех Чана заполняет кабинет, - Хо, такой вариант существует всегда, но ферма кенгуру это мило, надо взять на заметку.       - Чан, а если серьезно? Ты… Вы вернетесь? – не отводит взгляд Минхо.              - Если что о Хенджине позаботиться Ханна, ну а Джисона, я думаю, ты не бросишь, - продолжает улыбаться Чан, он не может дать ему никаких гарантий. У него их нет. У Чанбина тоже.              Ли кривит губы и, поднявшись с кресла, поджимает губы. Да о ком он сможет позаботиться? Сейчас он не может позаботится даже о себе.              Чан проследив за ним взглядом, тоже спускается вниз. К сожалению, только так он может его поддержать и успокоить. Жаль этого недостаточно.              Дети, заняв всю гостиную, включили телевизор и старались не мешаться взрослым. Только Хенджин, знавший частично о чем-то, бросал тревожные взгляды то на часы, то на взрослых бродящих по дому.              - Папа ушел в магазин за продуктами, - откликается на недоуменный взгляд взрослых Джисон, не отрываясь от просмотра.              - М, - кивает Чан, - хорошо. А вы чего еще себе комнаты не занимаете?              Чонин недоверчиво поднимает взгляд на взрослого. А им можно? А это надолго? Сынмин и вовсе игнорирует, продолжая смотреть телевизор.              - Да мы пока тут все вместе посидим, - улыбается Феликс, удобно устроившись на плече Хенджина.              - Ты как себя чувствуешь? – обращается к ребенку Чан, осматривая многочисленные бинты выглядывающие из-под одежды.              - Нормально, - хлопает глазами Феликс, не желая покидать своих.              - Пап, все хорошо, я слежу за ним, - вклинивается в разговор Хенджин и правда минутой ранее устроивший допрос и осмотр своего парня, наконец-то убедившись, что врач в аэропорту хорошо выполнил ту часть своей работы, что успел сделать. По крайней мере, нога хорошо зафиксирована и в гипсе и это самое главное. Бинты на спине они еще в самолете поправили. Дозу обезболивающего и жаропонижающего тоже с Джисоном в него впихнули. Так что все точно хорошо.              Чан обезоружено поднимает руки в капитулирующем жесте. Минхо же хмыкает, ухмыляясь. Все же ему интересно, как будут меняться отношения этих двоих.              - Что хоть сморите? – подпирает косяк собой Чан.              - Какой-то фильм закончился, ждем что следующее будет, - пожимает плечами Хан, - вроде после новостей человек-паук должен быть.              - Новости, - хмурится Минхо, - не переключайте, надо посмотреть о чем говорят.              Школьники пожимают плечами. Да они в принципе не против.              Диктор новостей освещает местные события, новости спорта, экономики и острые политические моменты и ничего о Южной Корее. С одной стороны хорошо, с другой как-то подозрительно.              С магазина возвращается Чанбин с четырьмя пакетами полными еды. Относит их на кухню и кивает на выход Чану. Им пора. Машина уже ждет.              - Дети, слушаться Минхо, помочь ему что-нибудь приготовить покушать. Мы скоро будем.              - А… - начал было Джисон, но получив тычок под ребра от Хенджина замолкает, - окей!              Минхо вздыхает и встречается с Чаном тяжелым обеспокоенным взглядом. Что ему делать, если они не вернутся? Сколько ждать? Что потом?              Чан потрепав его по плечу в попытке расслабить, улыбается на прощание, одними губами обещая, что все будет хорошо и выходит вслед за Чанбином из дома.              Ли провожает их тяжелым взглядом и сразу же уходит на кухню, занять руки.              - Вам помочь? – заглядывает на кухню Чонин, не усидевший на месте.              - Нет, Йени, - достаточно мягко отзывается Минхо, - иди с остальными смотри фильм. Все нормально, - ему нужно побыть одному и отвлечься. Собраться с мыслями, - потом расскажешь, о чем фильм был!              Чонин быстро возвращается в гостиную, но больше не идет в кресло, а падает на пол рядом с Джисоном и укладывается к нему на колени. Так тревоги уходят на второй план. Руки старшего мгновенно сгребают его в объятия.              Хенджин наконец-то чувствует себя счастливым. У него под боком, в его объятиях сидит его любимое солнце, разомлевшее от чувства покоя и тепла, рядом названный брат и самый лучший друг. Все как раньше. Совсем как в детстве, они все вместе. В одной куче. В доме, где все напоминает о беззаботных каникулах и веселых приключениях. В этом городе, ему легко дышится, здесь нет ни одного плохого воспоминания и он надеется, что и не появится. Он уверен, что они это заслужили.              Взглядом Хван находит отчужденного Сынмина и, не задерживаясь, снова возвращается к фильму. Жалко ему его. Глупый. Сам все запорол. Мог бы стать частью их большой и дружной семьи. Когда он только привел его к ним, был на сто процентов уверен, что в его лице все обретут самого надежного и рассудительного друга, которого только можно найти. А вышло все как-то наперекосяк. Хенджин не уверен, что он может что-то исправить. Не уверен, что у него получится, что у него хватит на это сил. Он не готов ради одного Сынмина рисковать остальными. Пусть он простит его когда-нибудь и пусть он будет для него самой большой, страшной ошибкой и болью в жизни. Пусть после него у Кима все будет хорошо. В конце концов, незаменимых нет. И чаще всего, когда Хван произносил эту фразу, он подразумевал именно себя, хоть все остальные всегда воспринимали на свой счет.              Джисон тоже стреляет взглядом в Кима. Пусть сидит тихо. Не высовывается. Джисон не просто так молчит. Интересно. Парень аж вслух хмыкает. Что его отец нашел в нем? Чего так тянется к нему? Аж бесит его.              Сынмин чувствует на себе все взгляды, только вот сам не чувствует ничего. Он проиграл эту битву лисице. Хенджин не будет с ним, а если узнает все остальное, то выставит за дверь немедля. Он просто потерял его и шансы быть вместе. Сейчас, смотря на эту неприкрытую нежность и гармонию между этой четверкой, Ким как никогда ощущает себя лишним. И он ведь всегда таким был. Всегда был в стороне. Всегда был позади. И в его голове никак не укладывается, что он сам в этом виноват. Наверное, он просто не был предназначен для этих людей. А Хенджин? А Хенджина уже не спасти. Он утонул в этих чарах. Потерял себя и не видит ничего и никого. Он теперь пропащая душа, чьим сердцем кумихо утолит свой вечный голод. Ким даже смотреть в их сторону не хочет, но и на фильме сосредоточиться не может.              Он вообще не представляет, что ждет его впереди. Куда ему податься. Чем заняться? Можно ли ему будет вернуться в Корею? Да куда угодно, но подальше от этой тени Хенджина. Это невозможно. Видеть любимое лицо любимого человека и видеть пустой взгляд марионетки сквозь себя.              Весь оставшийся день школьники проводят за телевизором, потом повиснув на Лино, что стоически это терпел, после того как наготовил еды на несколько дней вперед. А уже под вечер помчались выбирать комнаты.              Хенджин отдает свою спальню Феликсу, сам занимает соседнюю, выгнав оттуда Джисона, что долго и очень громко возмущался и в итоге ушел спать в комнату к Феликсу на пол, чтобы всяким хорькам неповадно было! Чонин нашел себе гостевую комнату в конце второго этажа, а Сынмин решил остаться на первом, в самом дальнем углу. Меньше пересекаться с остальными и желательно отсидеться там до конца своих дней.              Минхо остается в гостиной перед телевизором. Он будет до последнего ждать своих двух Чанов и их новостей. И почему он не сказал, куда именно они едут?! Почему так долго не возвращаются?!              К двенадцати в доме становится тихо, смолкает смех и шум подростков и Лино снова погружается в свое беспокойство. Он же даже номера Ханны не знает! Боже, какой ужас. Как он со всем справится в одиночку в чужой стране?              Со второго этажа спускается взволнованный Хенджин в свежей пижаме. Он большими глазами смотрит на Минхо, молчаливо спрашивая, есть ли новости. Только вот Ли нечем его порадовать. Мужчина поджимает губы и отрицательно качает головой. Хенджин хмурится и сжимает кулаки. Да когда же это все закончится?              Минхо хлопает по дивану рядом с собой, - можешь посидеть здесь подождать, если хочешь, а лучше ложись спать и отдыхай. Не накручивай себя. Я дождусь их, и если хочешь, разбужу тебя.              Хенджин отрицательно качает головой, - И вам бы тоже лучше идти спать, Лино-ши.              - Не могу, - честно признается Минхо, переплетая пальцы в замок, - лягу как встречу их.              Хенджин кивает своим мыслям и разворачивается наверх, - Спокойной ночи, - бросает юноша через плечо.              Лино кивнув Хвану, продолжает бестолково пялиться в телевизор и вслушиваться в шум города за окном, выжидая шум машины. Но его все нет.              По телевизору начинается ночной итоговый выпуск новостей за сутки и первый же анонс - серия терактов в Южной Корее. Минхо мгновенно сбавляет громкость и подвигается ближе. Интересно, что же придумали власти.              Диктор достаточно безэмоционально вещает о том, что в серии терактов устроенными шпионами Северной Кореи был уничтожен город Соннам, количество жертв стремится к миллиону. В кадрах мелькают: разрушенная школа, горящие поезда, где должны были быть эвакуированные граждане и местный госпиталь.       У Минхо сердце кровью обливается от кадров собственного города. Неужели совсем никто не выжил?              Специальный корреспондент рассказывает о том, как шпионка проникла в ряды ученых и устроила утечку опасного газа в городе, что и привело к массовым взрывам. В обзоре разрушенная лаборатория пылающая синим пламенем. Но слава богу, что помимо миллиона жертв, есть выжившие, размещенные в лагере беженцев!              В кадре появляется высокий, потерянный мальчик с коротким хвостиком. Минхо отлично его помнит, это их весельчак Уён, он все время называл Феликса своим сыном.              Уён дрожащим голосом рассказывает о том, как было страшно. О том, что от газа были страшные галлюцинации и о том, что доблестные солдаты спасли их с одноклассниками, рискуя своими жизнями. Рассказывает о том, что им оказывается медицинская и психологическая помощь, и их отлично кормят, обеспечивая всем необходимым.              Внизу экрана появляется номер для добровольного пожертвования жертвам теракта.              Сообщается, что выжившие дети, оставшиеся без родителей, будут переданы под опеку ближайших родственников, либо переданы на попечение государства.              Дальше в кадре появляется аэропорт Инчхона разрушенный до основания вместе со взлетной полосой.              - Одновременно с трагедией Соннама в аэропорту Инчхона произошел взрыв, унесший сотни тысяч жизней. Достоверно известно, что в Соннаме и Инчхоне действовала одна и та же группировка. Корейским властям удалось поймать шпионку. Ей оказалась сорокатрехлетняя Ян Лиён, - на экранах появляется фотография строгой брюнетки с хитрым взглядом, - женщина более десяти лет назад пересекла южнокорейскую границу, сделала себе поддельные документы и диплом. Покладисто трудилась в местном институте технологических инноваций. Строила карьеру и пробралась на засекреченный, военный объект, где и устроила диверсию.              Минхо фыркает. Фантазёры.              - В настоящий момент женщину допрашивают, пытаются узнать кто ее сообщники и где они сейчас. Преступница утверждает, что ее коллеги смертники и она осталась одна. По сообщениям специалиста по связи с общественностью службы безопасности, женщину ждет публичная смертная казнь. Президент Южной Кореи лично подписал приказ об исключительности данного случая и допущения использования данного вида наказания к Ян Лиен.               У Минхо в ушах засвистело и дальше выпуск он уже не слушает. Вот как они решили? Утихомирить общественность публичной казнью? Отвлекающий маневр? А потом какие-нибудь знаменитости попадут в скандал и про трагедию вообще забудут? Мужчина трет лицо руками. Господи, дикость какая. Интересно. Если бы он остался в городе, казнили бы его, как допустившего подобный ужас? Или что? Главное теперь, чтобы Йени новости не увидел и не прочитал.              За окном останавливается машина и Минхо срывается со своего места, открывает двери нараспашку и первым встречает Чана и Чанбина в сопровождении трех мужчин в официальных костюмах.              Тц, ФБР – закатывает глаза Хо, их всегда сразу выдает неприметная внешность, деловой стиль и тяжелый, словно мертвый взгляд.              Чан первым подходит к Хо и кивнув ему, улыбается уголками губ, - пойдем, - шепчет он и ведет всех на кухню.              Трое в костюмах идут за ними, а Чанбин уходит наверх будить детей.       - Что происходит? – сверлит представителей власти жестким взглядом Минхо.              - Спокойно, - мягко давит ему на плечи Чан, усаживая на стул, - все нормально. Они уедут через десять минут.              - Что такое? – громко возмущается Джисон неся сонного Ликса на спине, - Зачем нас всех разбудили? – широко зевает Хан.              Хенджин мгновенно находит взглядом отца, подмечает его спокойствие и успокаивается сам. Значит так надо, самое главное, что все в порядке.              Чан раскладывает бумаги на столе, - читать необязательно. Это документ о неразглашении информации о том, что произошло в Соннаме и Инчхоне. Подписывайте по одному и возвращайтесь в постели.              Чонин хмурится, как это подписать не читая? Что если они там согласие на продажу органов подписывают? Однако столкнувшись со стальным взглядом мужчины в классическом костюме, подписал все самым первым.              Сынмин следует его примеру и сразу же отходит подальше. Это что еще за фокусы? Причем тут федералы?              Минхо переглянувшись с Чаном, кивает Феликсу, чтобы тот подписал, что мальчик и делает, цепляясь за шею Джисона, который расписывается рядом.              - Вот и поженились, - хохочет Хан, помигивая Ликсу, что расплывается в улыбке в ответ.              - Ну а что, Ли Джисон звучит!              - Чего это Ли, - хмыкает Джисон, - Хан Феликс, - надувается от важности Хан, - слышишь как важно звучит. Прямо как титул!              Хван фыркает и забирает ручку из рук Феликса, - фамилия Хван тебе больше подойдет, - как бы между прочим бросает юноша.              Джисон взрывается хохотом, поддерживая тихий смех Ликса, - а хорь-то ревнует.              Чан, улыбнувшись, устало качает головой, - не обращайте внимание на детей, офицеры. Они дурачатся.              Но офицерам и без того все равно, их интересуют бумаги, которые все же внимательно перечитывает Минхо, ища подвох, но не находя. Оставив свою подпись, Лино возвращает стопку документов офицерам.              Мужчины, молча пришедшие, так же молча и покидают дом, кивнув напоследок двум Чанам.              Никто не расходится по комнатам, ожидая объяснений того, что собственно сейчас произошло.              Чан закрывший дверь на замок, устало возвращается на кухню, где садится лицом к жаждущим ответов. Мужчина вопросительно смотрит на Чанбина, а вот самому нельзя было рассказать? Он-то чего ждет? Со делает вид, что он сам ничего не понимает и ему тоже очень интересно знать!              - Теперь все точно будет хорошо, - уверенно заявляет Чан, окинув собравшихся взглядом, - Австралия теперь наш самый безопасный дом. В течение этой недели нам выдадут все необходимые документы и пособия. Беспокоиться не о чем, можете идти и спокойно спать дальше.              - Отлично, - показывает большой палец отцу Хенджин, наконец-то ощутив твердую почву под ногами.              - Джисон, - окликает радостного сына Чанбин, - я принял решение и подписал контракт на службу в Малайзии.              Хан мгновенно строит недовольную гримасу, - Снова бросаешь меня? Других вариантов вообще не было?              Чанбин аж опешил, - Нет, сын, ты не понял. Я подписал контракт, и ты едешь со мной.              - Я не хочу в Малайзию, - спокойно возражает Хан, - тебе нужно было посоветоваться со мной перед тем как принимать столь важное решение.              - Джисон, я все обдумал, - отрезает Со не желая слышать никаких возражений, - в пять утра у нас с тобой забронирован рейс. Можешь прощаться и собираться.              - Я не поеду в Малайзию, - настойчиво повторяет Джи, чтобы до отца дошло, не шелохнувшись даже, - мне там точно делать нечего. А ты… - потухший, разочарованный взгляд скользит по мужчине, - если не можешь от этого всего отказаться, береги себя. Отец. – Хан разворачивается, уйти, чувствуя, как Ликс прижимается губами к его плечу в знак поддержки.              - Хан Джисон, это не обсуждается, - стоит на своем Чанбин. Он защищает сына как может. И он хочет убраться подальше от всего этого, в том числе и «защиты федералов». Сейчас совсем не время показывать свой характер, - ты. Едешь. Со. Мной. И начинаешь проходить службу под моим коман…              - Обсуждается! – рявкает Джисон, резко обернувшись, - какого черта? Все мои и твои друзья, наша семья здесь, а ты тащишь нас черт пойми куда? Что мы там в одиночку делать будем? Я не хочу! Мы здесь только потому, что держались вместе! А там что будет? Служить? А я хочу? Не забыл ничего? Спросить, например?              Феликс крепче обнимает Джисона, перебрасываясь обеспокоенным и немного даже испуганным взглядом с Хенджином, что тоже уже готов рвать и метать за друга. Куда его забрать от них хотят? Вообще с ума сошли что ли?! Какая служба нахрен?              - Джисон, там безопаснее! – давит Со на сына взглядом. Да как же он не поймет? Что за детский сад устроил? Сказано уезжаем, значит, собираем вещи и уезжаем. Тоже ему, взрослый и самостоятельный. Кажется, прав был отец, строже надо было воспитывать.              - Кто сказал? – вскидывает бровь парень, снова резко обернувшись к отцу, - источники проверенные? А для кого безопаснее? – Хан шипит не хуже змеи, - Одним? В совсем чужой стране? На службе? Безопаснее? Себя слышишь? – напирает Хан, сохраняя ледяное спокойствие, скрывающее раздражение и горькую обиду. Отец снова решил все сам. Снова служба. Снова он не подумал о нем и его мнении. Да какого черта? Ну сколько можно? Какой раз на одни и те же грабли?              Чанбин сверлит сына недовольным взглядом. Неужели нельзя хоть раз его послушать? Сделать так, как он просит и не перечить? Что за мода такая? – Хан Джисон, прекрати перечить отцу и немедленно собирайся на самолет.              - Не хочу, - шипит Джисон, - не хочу в Малайзию, не хочу служить. Мое призвание искусство, а не по плацу каблуками стучать. Хочешь служить? Езжай один, – снова повышает голос Хан, чувствуя, как глаза начинает печь, – Да, - резко будто перегорает Джисон, растягивая губы в улыбке, - езжай сам. Один. Без обуз и балласта. Тебе же так легче. У тебя же у одного лучше все получается, - очень спокойно произносит подросток, - ну так, не буду мешать служить новой родине.              Минхо бросает обеспокоенный взгляд то на Джисона, то на Чанбина, то на Чана и не знает, стоит ли вмешаться и что делать. Чан слегка качает головой. Он предупреждал Чанбина. Предупреждал, что так будет. Тот не послушал. А сейчас они должны сами разобраться.              - Вот как? – хмыкает Чанбин, скрестив руки на груди, - То есть, ты готов здесь остаться один? Взрослый и самостоятельный? Думаешь, Минхо и твои друзья будут присматривать за тобой и решать твои проблемы?              Минхо поджимает губы. Чанбин, зачем же ты так?              - Ну до этого же как-то справлялись, - горько ухмыляется Джисон, - думаю, и сейчас не откажут, - парень бросает взгляд на еще двоих взрослых и те не смеют ему отказать в поддержке. Конечно, не бросят, конечно, они рядом.              - Что ж, это твое окончательное решение? – уточняет Чанбин мрачнее тучи.              - Да, - цедит Хан сквозь зубы, - но, если передумаешь ты, я буду счастлив. Если нет, удачной службы. Береги себя.              Чанбин кивает хладнокровно, принимая решение сына. Удар под дых на самом деле, но и за руку он его не потащит. Не маленький уже все-таки. Хоть в голове и не укладывается. Они вот так разойдутся?              Джисон не проронив больше ни слова, уходит наверх, перехватив Ликса удобнее. Хенджин срывается следом за младшими и снова не замечает на себе пристального взгляда Сынмина, что с каждой секундой все больше убеждается, что ему здесь не место. Но и где оно не знает.              Чонин провожает старших огромными обеспокоенными глазами. Что сейчас произошло? Это можно исправить?              - Йени, - окликает испуганного ребенка Бан, - иди с ними, золотце, все хорошо, - кивает мягко самому младшему Чан.              Йени благодарно кивнув ему напоследок, бежит наверх за своими хенами, понимая, что то, что будет дальше не предназначено для его ушей.              - Чанбин, я обязательно позабочусь о нем, не волнуйся, - обещает Минхо, но натыкается лишь на злой взгляд Со сверху-вниз, мгновенно пригвождающий к месту.              - Перед тем, как ты сморозишь глупость о которой пожалеешь, подумай, - предостерегает Чан друга острым взглядом.              Чанбин схватив пачку сигарет вылетает на улицу ничего не сказав.              - Я что-то не то сказал? – нахмурившись, оборачивается к старшему Минхо на что Чан мгновенно отрицательно качает головой.              - Нет, что ты, Лино. Ты все… Сынмин? – замечает излишне тихого подростка Чан, - все хорошо?              Ким молчаливо кивает. Конечно, все хорошо. Возможно, даже лучше чем он предполагал. Парень выскальзывает на улицу за раздраженным взрослым, что курил на порожках. Есть у него одна идея…              - Ты все сказал правильно, - проводил задумчивым взглядом подростка Чан, - не принимай на свой счет. А ты что не спал все это время и ждал нас?              - Да, - спокойно кивает Минхо, не понимая, как он должен был спокойно спать, - откуда мне было знать, вернетесь вы или люди с автоматами? А тут полный дом детей. Тем более, по новостям показали маму Йени… - Ли многозначительно замолкает.              - Вот как, - мрачнеет Чан понимая все и без уточнений, - Тогда нам…              Входная дверь с шумом распахивается и в дом возвращается Чанбин за спиной которого стоит тихий Сынмин.              - Я уезжаю сейчас и забираю с собой Сынмина. Передайте Джисону, что если захочет, всегда может приехать ко мне и взяться за ум.              - Как уезжаешь сейчас? – вскакивает со своего места Минхо, а за ним следом поднимается и Чан, - Чанбин, ты с ума сошел? Подожди до утра! Остынете оба, поговорите.               - Поговорили уже, - хрипит Чанбин, пряча красные глаза, - позаботьтесь о нем, пока не одумается. Я буду высылать деньги.              - Бинни, - падает обратно на стул Минхо как подкошенный, - хоть попрощайся с ним…              - Чанбин! – пытается достучаться до друга Чан, - давай хоть до утра…              - Нет, - оставляет ключи от машины на столе Чанбин, - он все решил. Я все решил. Я забираю Сынмина и мы уезжаем сейчас.              - Бинни, - все, что может вытащить из своего вороха мыслей Минхо. Да как же так? Да быть того не может. Да не после всего того, что все прошли.              - Не поминайте лихом, - салютует мужчина и приобняв высокого подростка умолявшего его спасти, покидает чужой дом с двумя билетами на самолет в кармане. Если не уедет сейчас, не уедет уже никогда, а ему нужно позаботиться о безопасности своего глупого сына. Со уверен, он еще одумается. Обязательно одумается, мальчик-то он у него умный, хоть и дико упрямый. Ну вот, пока тот надумает, Чанбин как раз устроится получше, обрастет связями и силами. Так что, может и хорошо, что он сейчас едет с Сынмином? Не будет так волноваться и отвлекаться? Чан и Минхо сто процентов справятся с присмотром за Джи, а он, если что потом и их мальчишек подстрахует? Как там говорит старое поколение? Все что не делается, делается к лучшему? Чанбин на это очень надеется.              Чанбин садится на переднее сидение подоспевшего позднего такси и не позволяет себе обернуться, даже почувствовав прожигающий спину взгляд. Потом обязательно встретятся и поговорят. А сейчас пора научиться нести ответственность за свои решения.              Джисон, провожая спину отца взглядом, не сдерживает судорожного громкого всхлипа. Он, правда, снова выбрал не его. Он, правда, снова уехал. Он, правда, снова выбрал рисковать жизнью. Он, правда…              Слезы смазывают картинку до нечетких пятен перед глазами. В груди все хрустит и горит. Почему всегда всем должен жертвовать и поступаться Джисон? Почему отец никогда не слушает его? Почему так? Какого черта сейчас-то он не захотел воспользоваться шансом и начать тихую и спокойную жизнь? Откуда такая зависимость от адреналина? Он никогда не думал о том, что его отец относится к тем людям, которые не знают, куда себя приткнуть в мирное время. Лучше бы блинчики научился печь, честное слово! Новый всхлип снова вырывается из горла, заставляя обхватить себя руками. Он только начал к нему привыкать. Он только нашел путь простить его и отпустить то детство без него в чужой семье.       - Honey? – доносится до Джи взволнованный голос Ликса.              Крепкие руки сжимают его плечо и подталкивают в сторону кровати. Хан мгновенно ныряет в раскрытые объятия Ёнбока и позволяет себе разрыдаться в голос от боли у него на груди. Мальчик нежно прижимает к себе и баюкает его боль в своих руках. Хенджин тоже забирается на постель и слегка, тихонечко похлопывает Джисона по спине, второй рукой стирая крупные капли слез с пушистых ресниц Феликса. Они проживают такое, к сожалению, не в первый раз, но больно и страшно каждый раз как в первый.              Чонин кусает губы и присев рядышком, гладит Джисона по ногам. Все же будет хорошо?              - Ф-Фе-Ли..кс, - громко всхлипывает Джисон, - о-о-он оп-опять уех-уехал.              - Знаю, солнышко, - шепчет Ликс, зажмурившись, укачивая Джисона, - я знаю, солнышко. Я держу тебя, я здесь…              Новые рыдания разрывают грудь Джисона, - П-по-почему-у-у-у?!              - Не знаю, - всхлипывает Феликс, - не знаю, милый, - маленькие ручки еще больше прижимают чужую голову к себе. Каждый раз, когда уезжает Чанбин у Джисона сердце едва не останавливается от слез, чем он рвет душу своему братишке.              Хенджин скрипит зубами от злости. Он ненавидит, когда плачут его младшие. Он ненавидит, когда плачет Джисон, его опора, его сила. Он ненавидит, когда плачет Феликс, его сердце и душа. А сейчас они рыдают вдвоем и Хенджин не может их успокоить. Хотя бы потому что Джисону нужно выплеснуть эту боль, чтобы она не сожрала его заживо.              - Л-Ликс, не бросайте м-меня, - поднимает заплаканные глаза к младшему Хан спустя полчаса безудержных рыданий, - не бросите?              - Мне тебе сейчас втащить или потом? – уточняет Хенджин, буквально видя, что Ли готов сейчас забиться в истерике от этого, - Кто тебя когда бросит, квокка? Мы все здесь. Рядом с тобой. Здесь ради тебя и для тебя.              - Мы любим тебя, братишка, - снова прижимает к себе старшего Феликс, - веришь мне или я недостаточно крепко тебя обнимаю? Хочешь, тебя Хенджин обнимет?              - Нет, - все еще всхлипывает Джисон, чувствуя как от слез начинает болеть голова.              - Почему? – передразнивает плаксивые ноты Хван, - Я, может, тоже хочу тебя обнять, плакса.       - Х-хён! – возмущается Джисон, пинаясь ногой, пригревшись в объятиях младшего.              - Что? – продолжает дразниться Хенджин, рассмешив хотя бы Чонина.              - Да хватит! – шмыгает носом Хан.              - А то что? – встречается с другом взглядом Хван, - обсопливишь и мою футболку? Ну давай, че, Фел вчера рубашку, ты сегодня футболку, кто знает, может Йени завтра еще что придумает…              - Хён! – возмущается троица единогласно.              - Нормально все у вас? – смеется Хенджин, - Одежду мне пачкаете вы, а крайний я?              - Хен, - пищит Чонин.              - Заткнись, Хван, - шипит Джисон.              - Лучше обними нас, - одновременно с остальными просит Ликс и Хван повинуется, навалившись на них сверху, утянув Чонина за собой.              Джисон чувствует шесть рук на себе, что прочно удерживают его на поверхности отчаяния. Дают опору и никогда не отпускают. Слезы снова набираются в глазах. Вот она его семья. Самая настоящая. Крепкая и любящая, которая бросит весь мир ради него одного и он сделает тоже самое ради них. Громкий всхлип с новой силой сотрясает его тело.              - Я так понимаю, мы спать так и будем, да? – интересуется Хенджин, умостив голову на плече Джисона, лежа у него на спине, скрестив руки под бедрами Феликса.              - Мгм, - плотнее стискивает руки на талии Ли-младшего Джисон, чувствуя тепло всех разом.              - Ну и хорошо, - удобнее устраивается Чонин, обнимая талию Джисона крепче, прикрыв глаза.              Джисон устало прикрывает глаза, зная, что не уснет, а проплачет до самого утра. В конце концов, он всегда знал, что их пути с отцом пересеклись ненадолго. Он рад, что прожил с ним хотя бы эти неполные пять-шесть лет. Будет что вспомнить. Но он бы хотел еще. Но только не в гарнизоне, а здесь в цветущей Австралии, рядом со совей второй семьей. Что ж. Каждый сделал свой выбор. Джисон по крайней мере не один и никогда не был. А вот отца в его жизни и до этого не особо было. Захотел заботиться об удобном незнакомце? Пожалуйста. О нем тоже есть кому позаботиться.              Хенджин внимательно смотрит на Джисона, что все еще не мог сдержать беззвучных слез и обнимает его крепче. Чувствует рядом присутствие растерянного Чонина и наконец, встречается взглядом с Феликсом. Его солнце встревоженно и обеспокоенно. Хван ему улыбается мягко и подмигивает. Хватит слез. Хватит рвать ему сердце. И это работает, Ли нежно улыбается в ответ. Пусть это будут их последние слезы. Хенджин готов сделать для этого все возможное и невозможное. Он обещает им, тихо и безмолвно, что позаботится о каждом, сделает все от него зависящее, чтобы их улыбки не гасли. Он обещает поддержать Джисона и Чонина. Он обещает сделать счастливым Феликса. Он обещает и слов своих не нарушает.              Минхо закрывает глаза, зарывшись пальцами в волосы. Он не может поверить, что это все реально. Попахивает каким-то бредом? Может он все же уснул? Иначе как объяснить все то, что произошло?              - Хо? – окликает мужчину Чан, стряхнув с себя растерянность, - Ты как? – Он знал, что все так будет. Он предупреждал Чанбина, но кто бы его слушал.              - В шоке, - честно признается Лино, встречаясь со старшим взглядом, - не знаю, что делать дальше.              - Дальше? – приподнимает брови домиком Чан, - А что дальше?              - Не знаю, - опускает взгляд в пол Минхо, - не знаю с чего начать. Не знаю, что делать с детьми. Ну, точнее, Феликса-то я к родителям Офелии отправлю, пока не обустроюсь, а вот с остальными… Джисона в принципе тоже могу к ним отправить.              Чан с интересом слушает Ли-старшего, а вот тот, кажется, его совсем не слушал.              - Хо, это то, что мешает тебе спокойно спать?              Минхо хмурится и поднимает недоуменный взгляд на старшего мужчину. Что он имеет ввиду?              - Ну, начнем с того, что Хенджин увяжется за ними хвостом, как и Чонин. Давай пощадим стариков. Думаю, для них это будет слишком.              - Я не выживу один с тремя детьми, - усмехается Минхо, - серьезно.              - Зачем же выживать одному? – подает голос Чан, привлекая внимание Минхо, - Давай выживем вместе, - мягкая улыбка трогает губы Бана, - Я помогу с работой, жильем, присмотрю за Джисоном и Хенджином, а на тебе Чонин и Феликс, они вроде поспокойнее. Что скажешь? – само очарование во плоти.              Минхо недоверчиво хмурится, - а что взамен?              - Не шпыняй Хенджина, - смеется Чан, - и стань мне хорошим другом. Этого будет достаточно.              - Уверен, что справишься с ними двумя? – бросает быстрый взгляд наверх Лино.              - Это значит да? – улыбаясь во все тридцать два, протягивает руку для рукопожатия Чан.              - Это значит, я хочу на это посмотреть, - хитро улыбается Минхо в ответ, но руку все же пожимает.              - Договорились, - щелкает чайник Бан с широкой улыбкой на губах от предвкушения завтрашнего дня, - чаю?