Машина для убийств

— Спокойной ночки, Рид. Приятного времяпровождения, — последний сослуживец покинул участок, окончательно отрезая Гэвину надежду на бегство. Ночное дежурство. Ещё и в паре с Ричардом, который отлучился по каким-то андроидским делам, но с минуты на минуту должен был прийти. Ричард никогда не опаздывает. Гэвин зевнул, сонливость мгновенно дала о себе знать, и отправился к излюбленному кофе-аппарату. Его уже прозвали личной (и единственной) зоной комфорта Гэвина. Если бы только они знали, как были правы. Если бы только он сам знал об этом. Гэвин не особо дружил с электроникой с раннего детства. Когда в двадцатом году он выпустился из школы и на радостях ему подарили очки виртуальной реальности, они сначала долго пылились в ящике, а потом Гэвин спустя два года благополучно продал их, потому что в универе нужны были деньги на еду и кофе. Ещё раньше, лет в шесть, Гэвину подарили машинку на радиоуправлении. Машинка была сломана через три дня. Даже с радионяней Рид был не в ладах — странным образом она всё время ломалась. Оставалось только ждать, когда же сломается этот новый гаджет. А он сломается, должен сломаться, Гэвин не сомневался. Хотя, если судить его по внешним данным, Ричард был сделан качественно. Наверное, он даже был красив, впрочем, как и все андроиды. Но был он как-то естественно красив, не по-андроидски. Первые андроиды были идеальные, построенные по принципу золотого сечения, одетые в идеальную форму, с идеальными укладками и макияжем. Они были чужие, жуткие, неживые. Ричард, хотя и был внешне почти точной копией Коннора, Гэвину нравился больше. А если Гэвину что-то нравится больше, значит, это «что-то» его больше бесит. Ричард умный, четкий, стойкий, быстрый. Ричард излагается понятно и осмысленно, Ричард не девиант. Ричард не может чувствовать. Например, он точно не может чувствовать смятение. По крайней мере, своё, а не Гэвина. RK-900 — машина. Не девиант. По крайней мере, не похож на него. Ричард чертовски хорош в работе и хорош собой. О последнем, Гэвин, разумеется, не вспоминал, но часто думал. Телефон задребезжал мелодией AC/DC, оповещая о том, что было уже девять вечера. Если андроид не придёт через пять минут, можно… — Добрый вечер, детектив. …свалить. Черт. Гэвин закатил глаза и, не оборачиваясь, бросил: — Каждый раз блевать от твоей вежливости тянет. Ричард фыркнул. Воцарилась неловкая тишина. Причем вся неловкость почему-то резко обрушилась именно на Рида. — Ну конечно, — подумал он, — ему-то что? Он — машина. Машины ничего не чувствуют. А что чувствую я? Наверное, неловкость распределяется по людям. Когда людей много, каждому достаётся по капельке неловкости, так что каждый чувствует себя комфортно. Если общаются два человека, особенно два человека с более глубокой связью, неловкость достаётся обоим, соответственно, больше неловкости на одну персону. Но так как из этих двоих человек был вообще только один, этому одному человеку было особенно весело. — Я стараюсь быть вежливым со всеми, это не зависит от симпатий. Но если вы попробуете на меня напасть, я буду защищаться, предупреждаю. Гэвин всё ещё молчал, размышляя, насколько точный анализ его спины успел провести андроид. Там, под курткой, у него есть множество шрамов. Какие-то он заработал подростком, какие-то остались от шального лезвия преступника. Все о них знают, но никто, кроме врачей и бывших напарников Гэвина, их не видел. — И я хочу извиниться за мой вид, небольшие последствия осмотра Киберлайф. «Так и давит на любопытство», — мелькнула мысль у Рида, и он развернулся. Прекрасный, как и всегда, Ричард светил какими-то особенно сверкающими сегодня глазами и идеальной формой. Но всё это затмевал другой факт. Волосы, которые всегда были уложены на аккуратный пробор, были абсолютно белыми. Но при этом не безжизненно-белыми, какие бывают волосы у стариков на смертном одре, а такими, каким бывает теплое молоко на ночь. Пушистые пряди немного небрежно были зачесаны как обычно, но не зализанные, несколько локонов опадали на лицо Ричарда. Немного слипшиеся от воды, они покачивались на лбу андроида. — На улице дождь. Интересно, а он мысль читать может? Чисто в теории, андроиды могут анализировать нервные импульсы… наверное… или хотя бы реакцию… Гэвин отчаянно бегал взглядом по лицу напарника и понимал, что отсутствие отношений, кажется, плохо сказывается на его вкусе. Ричард лукаво улыбнулся, лишь едва приподняв уголок губ, если бы он был человеком, наверное, можно бы было сказать, что в серебристых глазах пляшут черти. Легким, небрежным движением он убрал опадающую прядь и поправил ворот куртки, за которым на мгновенье мелькнул кадык. С таким же непринужденным видом поинтересовался: — Вас что-то не устраивает? Ваш уровень стресса повысился с пятнадцати до пятидесяти процентов, повысилось потоотделение, и вы три раза поправили куртку всего за семнадцать секунд. Всё хорошо? Окаменевший Гэвин передернул плечами, как будто ему стало холодно, и отмахнулся. Ричард продолжал сверлить его серебряным взглядом, поэтому, скрепя сердце, Гэвин ответил: — Я говорил, что блевану? Я пошел блевать. Ибо ты выглядишь как мальчик-горничная из гейской порнухи. Рич хмыкнул. — Интересно, откуда такие познания? Гэвин чертыхнулся и поспешно удалился куда-то в сторону камер. Потом, ещё раз ругнувшись, (он, похоже, осознал, что идет в противоположную сторону) развернулся на сто восемьдесят градусов и семимильными шагами направился к уборным. Точнее, он повернулся на сто семьдесят восемь градусов. Ричард удовлетворенно ухмыльнулся. Последние дни его план шел как никогда прекрасно. Гэвин не проявлял видимых признаком заинтересованности, но на то и дан андроидам анализ. Сегодня был день Икс — наконец-то его каменная стена дала трещину.

***

Гэвин третий или четвертый раз обмыл лицо ледяной водой. Он не знал, какой именно раз. Немного взлохмаченные волосы, коварный изгиб губ и ловкий язык, то и дело выглядывающий из-за них, лукавые глаза цвета серебра били набатом по голове. Чертов. Андроид. Что он творит? Он же точно видит всю реакцию, он же умеет все анализировать. Он же умеет только это, ему же плевать на то, что человек чувствует, он так не может! А чувствует ли? Даже если да, как этот недоношенный сынок плазменного телика смеет это творить?! Он даже не девиант, он не понимает. Но что если то, что девианты и правда умеют «чувствовать»? Коннор жалел его как-то, помогал Хэнку, а это эмпатия. Если чертов девятисотый станет девиантом, для системы это будет означать крах задания. А что страшнее — крах самого Гэвина. Но Ричард точно сломается, не закончит миссию, не достигнет драгоценной цели. Весь мир рухнет на глазах. А у Гэвина будет шанс, что у андроида появится сердце… Рид мотнул головой, прогоняя эту мысль. В любом случае, план со всех сторон удобный. Если им пользуются, почему бы не воспользоваться в ответ? Мужчина последний раз сполоснул лицо отрезвляющей водой и пригладил волосы. Выдохнув вслух, он улыбнулся отражению. Игра принята, и она начинается.