Разумный выбор

Долетели как обычно. Если не считать того, что всю дорогу не разговаривали. В аэропорту их встречал … фан-клуб. — Твоя работа? Первое, что она ему сказала в эти сутки. — Нет. Он сам, походу, был удивлен. Оказалось, так совпало. Фан-сектор встречал спортсменов, а встретил их. Она равнодушно прошагала мимо и держась от него подальше. Он как-обычно тянул оба чемодана. Когда уселись в такси, она назвала домашний адрес. Но Эд остановил водителя. — Едем в Вёшки. Таксисту даже лучше — в пригород по кольцу удобнее, чем толкаться в пробках до Таганки. — Хорошо, едем в Вешки. — Согласилась Этери, — заберу свои вещи и цветы. Эд сжал кулаки. Хотел огрызнуться, но сдержал себя. — Вы, пожалуйста, подождите меня у ворот минут 20. Поедем обратно. Обратилась она к таксисту, обратив внимание как заходили желваки у Эда. Что ж — теперь она его даже жалеть не будет. И деликатничать тоже. У него было все: ее уважение, желание делить с ним дом, постель и свою жизнь, и даже почти ее любовь. Но он желал чего-то чего, сам не понимал. Наверное, что еще больше может дать женщина? Полное растворение? Гарантию, что никогда не уйдет? Был бы нормальным человеком, она и не вздумала бы от него никуда уходить. От тех, с кем хорошо не уходят. Это если жить по-уму. А жила она как-раз по-уму в последнее время. Жаль, что он не понял. Не понял, что силой нельзя заставить полюбить. Деглейхофикации насильно не вышло. Силой — можно добиться только противоположного эффекта. Нет, к Дане она снова не воспылала. Но — Эд ей стал противен как мужчина. И как личность. Войдя в дом, Этери сразу же начала собирать цветы. И вещи, которые успела к нему перевезти. — Этери, ты не права. Он ходил за ней по дому черной тенью. И почти шепотом произнес в спину. — Наверно, ТЫ был прав, когда решил изнасиловать меня? — Я тебя не насиловал!!! Криком кричал Эдуард и сам себе верил. Этери только вздохнула и продолжила собираться. — Посмотри на это, — он обвел рукой все ее портреты на стенах гостиной, — ты хочешь все это слить в унитаз? Как слила мою любовь?!!! Этери, так как я, тебя никто и никогда в жизни любить не будет! — Да, Эдик, это точно! Еще ни один мужчина не додумался со мной проделать такое, как ты. Это твоя любовь? Взять силой? Зачем? Зачем брать силой, если можно добром и лаской? Зачем, Эд? Я не понимаю?!!!!! Этери с силой выдохнула. И продолжила собираться. Эд куда-то вышел. Когда пришел, подошел сзади, тепло обнял и ласково начал шептать в ухо слова прощения. Она стояла как статуя. Просто замерла. — Эд. Пожалуйста. — тихо проговорила она. — Не надо. Есть точка невозврата. И то, что я никогда и никому не прощу. После того, что ты со мной сделал в Мексике, я с тобой в одну кровать больше не лягу. Никогда. Эд. Я ухожу. — Ты не уйдешь, не уйдешь, не уйдешь. Он ее развернул к себе и покрывал поцелуями ее прекрасный лик. На нем опять проступала его Богиня — величественная. Высокомерная. Гордая. Повелевающая. Да. Его Богиня, которая всегда хочет быть с ним. Которую он рисовал в тысячах портретов. Его! Его! Его! — Моя! Моя! Моя! — Нет, Эд, не твоя. Отпусти меня. Отпусти… во всех смыслах…просто отпусти. — Нет, Богиня, я тебя никогда не отпущу! Ты моя! И никуда не уйдешь. И… на ее руке защелкнулся браслет наручника. Второй щелчок — и второй браслет соединился с несущей конструкцией лестницы на второй этаж дома. — Ты что делаешь! Сволочь! Сука! Отпусти меня! Эдуард вернулся с малярным скотчем и заклеил ей рот. Через эти черные слова, обращенные к нему, из нее уходила его Богиня. Он не мог этого допустить! — Не ори! Бросил он ей на ходу. И пошел отпускать таксиста.