Разумный выбор

Было плохо. Очень плохо. Холодно. И одновременно жарко. Сознание крутилось где-то около. Подсовывая из памяти то прекрасные моменты — радости побед на соревнованиях, радости преодолений самих себя ее спортсменами, Дишины детские улыбки. И очень плохие — рушащиеся здания, когда не понимаешь ты качаешься или пол под тобой уезжает куда-то; ужасы послеолимпиадной поездки в Америку, когда она ползла к бассейну и только была одна мысль в голове — пить. Пить, пить, пить — словно хор в «Войне и мир» Прокофьева жил в ее голове — и пити, пити, пити… И сейчас эти воспоминания, именно эти воспоминания, контрапунктом возникали в голове — и пити, пити, пити — шептала она сухими губами. И Эдик послушно каждый раз подносил ей стакан с водой. Чай из листьев липового цвета и мать-и-мачехи. Сам нашел, сам варил отвар, настаивал, охлаждал, поил ее с ложечки. Кормил теплым бульоном из домашней курочки. Тоже бегал сам, искал темных уродливых птиц в магазинах и на рынках, сам варил, сам перетирал в нем овощи, сам вливал в нее какие-то калории. Все это видел и врач, приезжавший периодически к ним домой. Не было предела восхищения у доктора этим мужчиной — так только матери выхаживают своих больных детей. Но почему же она не поправляется? Почему ей не легче? Все время озадачивалось медицинское светило. И протокол лечения адекватный и антибиотики должны делать свое дело. Но организм упорно сопротивлялся выздоровлению. Почему лекарства не помогают? А потому что их и не давали. Эд себе четко вбил в голову, что тех издевательств, которые он уже провел над ней, будет достаточно, чтоб она забеременела. И … решил не вредить ребенку антибиотиками. При этом медленно убивая мать того самого виртуального ребенка. Он об этом совсем не думал. А думал, какой он молодец, какой он хороший и заботливый — он вылечит ее полностью народными средствами. И никакая химия от медицины не нужна. Поднял в интернете всевозможные сайты с бабкиными секретами и начал проводить над своей женой эксперименты на выживание. Его инкубатор должен выжить. Ведь в нем его ребенок. Ей было плохо. Очень плохо. Она горела. Температура не падала. Он вспомнил, как мама его в детстве обтирала уксусом, чтоб сбить температуру. Он развел раствор в тазике, взял полотенце и прошелся по первому кругу. Она лежала перед ним нагая — вся влажная, дрожащая с приоткрытыми губами, и возвращающимся сознанием. И он удержаться не смог. Это хорошо, что сознание вернулось. Не извращенец же он брать бездыханное тело? А так — испарина на ней от вожделения за столько дней вынужденного воздержания, дрожь тоже не от температуры и холода, а от страсти и приоткрытые губы жаждят его. Он ее напоит своим нектаром. Нежно. Очень нежно. И заботливо. Ведь его Богиня болеет. Она все чувствовала. Все понимала. Но сил сопротивляться не было. Такая слабость, что даже руку было не поднять. И ногу. И туловище. Все делал он сам с ней. Она была просто идеальным послушным телом. Идеальным для него. И каждый раз возвращаясь сознанием в этот ад насилия она понимала, что холодный пол, наручники и заклеенный рот ей не приснился. Это теперь ее реальность. Новая реальность.