Разумный выбор

— Короновируса нет. Воспаление легких, можно сказать, подхватили на лету, схватили за хвост. Сильнейший трахеит. Ну все сопровождающее — пока пишу ОРВИ. А анализы покажут. Анализы уже отнесла медсестра в мобильную лабораторию, которая приехала сюда же, прямо домой, вместе с врачом. На постели лежала Этери, спутанные чистые волосы разметались по подушке. На ней, несмотря на жару на улице, было три одела — она никак не могла согреться. Температура подогревала тело к грани выживания. Но она боролась. Выживала. Периодически возвращалась в сознание. И фиксировала, что она уже не на полу, не привязана. А лежит на чистой постели в чистом белье, сама тоже чистая и помытая. Может ей все привиделось — мокрый холодный пол, наручник на руке и грязно насилующий Эдик? Эд сидел рядом на кровати, обнимал ее за ноги через все одеяла и внимательно слушал доктора. Тот комментировал состояние больной — Будем надеяться, что не чуму заморскую вы привезли из своей Мексики — сейчас будут анализы, узнаем. — Нет доктор. Вернулись мы оба здоровыми. Она уже тут умудрилась так простудиться. Вышла распаренная из ванны, села под холодный кондиционер. Ну вы знаете, как это все происходит летом… — Да, летом воспалениями легких болеют теперь с этими кондиционерами не реже, чем зимой. Хорошо, что вы вовремя подхватились. — Да. Я настоял вас вызвать. Этери все противилась, даже на каток собиралась. — В таком состоянии ей только постельный режим, чтоб не было осложнений. — А если она беременна… доктор…антибиотики не повлияют? «Какой внимательный и заботливый мужчина — подумал доктор — даже о таком думает. Обычно мужчины такое всегда мимо пропускают.» — Мы посмотрим по анализам, сейчас распоряжусь. — Да, конечно. Но на анализах еще может быть ничего не видно. Мы только начали наш поход за ребенком. И я вот думаю, если вдруг все получилось уже успешно, не повлияют ли на нее антибиотики. вернее на ребенка. Доктор еще раз отметил заботливость мужа. И с какой-то теплой завистью посмотрел на эту женщину — все есть у человека: и дом полная чаша, и муж любящий, и реализованность профессиональная. Доктор был, конечно, в курсе, что за пациентка у него. Не первый раз приезжал к ним домой. Пару недель тому он уже был в этом доме, приезжал брать анализы для мед страховки перед отъездом в далекую заграницу. Тогда еще отметил теплую атмосферу в этом жилище, где все светилось улыбками этой трепетной женщины. Она тогда в гостиной смотрела на посетителей дома с портретов, которыми были увешаны все стены. И тогда еще заметил трогательное поклонение этого строгого, даже жесткого, мужчины своей жене. Он давно не видел столь ярого обожания. — У нас, — Эдик так и сказал «у нас», — Диана пострадала в раннем детстве от антибитиков. Наша старшая дочь. Если бы Этери не была в полуобмороке, она бы услышав, что Эдик назвал Диану их дочерью, обязательно бы туда свалилась. — Ничего не могу гарантировать. Антибиотики коварная штука… — Тогда может отменим вовсе? — У нее воспаление, если его не купировать, она может не выжить. Сильнейшее переохлаждение. Организм может сам не справиться. Он на грани. Вы же видите, он даже не тратит силы, чтоб держать ее постоянно в сознании. Первую капельницу ей поставили еще в присутствии доктора, после того, как были готовы анализы. В стационар ее класть Эдик категорически отказался. Сказал, что наймет медсестру и будет у его жены здесь условия не хуже. От лекарств Этери немного полегчало. Доктор уже хотел уходить, она из последних сил, вцепилась ему в руку, пыталась остановить. — Он…издевается  … держит насильно… меня…позвоните дочери… Диша…он забрал телефон… она не знает, где я… он меня…здесь… насилует… Эдик слыша такое, вынул из прикроватной тумбочки телефон Этери и вложил ей в руку. От прикосновения аппарт включился, на нее глянула доченька — ее лицо на заставке. Но слабость была такой, что голова становилась тяжелой, руки ватными, ничего не слушалось и куда-то уплывало. И она отключилась. — Я ей дал димедрол. Пусть немного поспит. Ей будет так легче. Пока организм борется. Сказал доктор. Телефон выпал из рук. Эдик его поднял с полу и снова положил в тумбочку. Поглубже. На всякий случай. — Бредит, — прокомментировал Эдик доктору спич Этери, — у нее какие-то страшные галлюцинации. Я боюсь, чтоб болезнь на мозг не повлияла. Говорит, что я ее тут держу силой. Что телефон у нее забрал. Вы же видели, доктор, телефон с ней рядом. Никто его не забирал. Он просто сим-карту вытащил на всякий случай. — И дочь абсолютно в курсе ситуации. Вот смотрите. И Эд открыл на своем телефоне переписку с Дианой. Где он писал, что мама заболела сильно. Практически без сознания лежит. Отправлял Дише ее фото. Говорил, что по симптомам возможно короновирус, поэтому на ее желание приехать ответил отрицательно — мама может быть опасна. А если еще и Диана заразится, от этого никому не будет легче. Сама же мама им потом, когда выздоровеет, выпишет по первое число: ей, что не берегла себя и приехала в очаг инфекции; ему, что подверг дочь опасности. — Видите, доктор, мы с дочерью на связи постоянно. Просто я не хочу, чтоб вы вдруг подумали, что то, что она говорит может быть правдой. Никто ее тут силой не держит. Доктор не усомнившись словам этого заботливого мужчины полностью верил. Он помнил, что и раньше сюда приезжал. И Этери была тоже тут. По всему виду, вполне добровольно. А зная характер этой женщины, вряд ли можно даже допустить, что такую, как она, можно держать где-то насильно. Эд все расспрашивал рекомендации врача по лечению, по диете — что давать, как кормить. И не сомневался — такой если надо и с ложечки будет кормить. Да, у пациентки просто бред на фоне высокой температуры. Когда доктор ушел, Эдуард вернулся в комнату. На кровати лежала его Богиня. Величественная. Далекая. Бледная, но с ярким румянцем на щеках и испариной на лбу. Иссохшиеся губы были приоткрыты. — Моя Богиня! Прошептал он, став пред ней на колени. — Пить… Вполне по-земному прошептала Богиня не открывая глаз. Вместо того, чтоб поднести воды он ее поцеловал в губы жадные к влаге. Теперь он — ее источник утоляющий жажду.