Разумный выбор

Она открыла глаза ночью. Шумели не сосны. Мерно пищал аппарат искусственного дыхания. Как она здесь очутилась? Вижу, как будто себя со стороны. Лежу обнаженная, прикрытая простынью среди мерного пиканья аппаратов. Вдох — пик. Выдох — пик. Могу дышать. Сама. Без аппарата. Вынимаю все трубочки, снимаю присоски. Пытаюсь встать. Ноги не слушаются. Ноги, как не мои. Кто я? Помню. Где я? Не помню. Не понимаю, что сейчас вокруг. Где реальность, а где нет. Зал замер и не дышит. Даня подходит к Этери и воздушными касаниями, не дотрагиваясь обнимает ее светлый нимб — отражение солнца в пушистых волосах. Имя твое — птица в руке, Имя твое — льдинка на языке. Одно-единственное движенье губ. Имя твое — пять букв. ЭТЕРИ Имя твое — ах, нельзя! — Имя твое — поцелуй в глаза, В нежную стужу недвижных век. Имя твое — поцелуй в снег. Даня целует ее в глаза. Легко, невесомо. И не разжимает губ. Они оба на вкус смакуют этот момент и не хотят его обрывать. Так застыв и стоят. И только глаза под губами и веками, как мотыльки движутся. И слышится ее тихий голос: Так долго вместе прожили, что снег коль выпадет, то думалось — навеки, что, дабы не зажмуривать мне век, Ты прикрывал ладонью их, и веки, не веря, что их пробуют спасти, метались там, как бабочки в горсти. Солнце — мое, — произносит ей Даня, — Я тебя никому не отдам. Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. — Никому. — Никогда. Пусть погибают в бессменной ночи города! В руки возьму! Чтоб не смело вертеться в кругу! Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу! Он спускается губами ниже и на каждом новом слове целует каждый миллиметр ее любимого лика В вечную ночь пропадет — погонюсь по следам… Солнце мое! Я тебя никому не отдам! Даня опускается на колено. Берет ее ладони в свои теплые руки, нежит, греет, целует. Моя островитянка с далеких островов И надевает кольцо Гляжу на руку. Кольца нет. Рассматриваю внимательно — нет даже следа. Значит — там «не Я», а здесь — «Я». Или наоборот? Черт… Как понять? Где я? С кем я? Там в подвале с Эдиком? Или там в красивом платье с Даней? *** Найти Даню, которого звала их потеряшка, труда не составило. Инстаграм в помощь. Да только вряд ли он увидит. Четвертый час ночи. Сообщение было прочитано немедленно. Даня зависал постоянно во всех мессенджерах. Смотрел на ее удаленное сообщение и все думал, что было в нем. Что она ему тогда написала? Что она хотела сказать? Больше его Этери на связь не выходила. Пока Даня напивался на выезде, чтоб не видеть этих чертовых пирамид, Этери с Эдиком собралась и экстренно уехали. Начались сборы. Этери не было. Эдик сказал, болеет. Показывал фото… его мышка… такая бледная, с закрытыми глазами. Он хотел, да и не только он, все хотели приехать, проведать, Эд запретил — возможно короновирус. Никому не нужно, чтоб вся сборная слегла. Последствия потом выгребут все, и не дай Бог, отсутствием пьедестала. Поэтому все передавали приветы. И… радовались небольшой расслабухе в Новогорске. Что не говори, когда появляется Этери, все само собой настраивается на работу, на интенсивную работу. И даже деревья, кажется, шумят строем, когда она в Новогорске кричит охрипшим голосом на льду. Даня скучал. Безумно скучал. Поэтому зависал до раннего утра, разглядывая ее на фото. Он сам от себя не ожидал, что он так будет реагировать на ее отсутствие. Вот не всегда же она есть на катке, часто в отъездах, но это … это другое. Сейчас чувствовалось, что ее нет по-настоящему: не было бесконечных перезвонов, некому было отсылать видео, не с кем было его обсужить. Да и нечего было обсуждать — программы пока не ставились. Были какие-то идеи, но они так и зависли там на пляже Канкуна. Все были в небольшом раздрязге, никто не понимал, как действовать — сезон на пороге, а «на старт» дать некому. Такого еще не было, чтоб Этери пропала. Он ей звонил сам — телефон был отключен. Писал в мессенджеры — без ответа. Вот и занимались в Новогорске чем-попало, развлекались, раскатывались-вкатывались в сезон. Однажды Эд принес весточку от Этери. Сказал, попросила ее еще какое-то время не беспокоить — она хочет восстановиться после болезни, перед сезоном в полном вакууме, начать отсчет олимпийского года с точки «ноль». Странно. Было на нее непохоже. Но …чужие желания надо уважать. Так быть — потерпят еще. И когда ему ночью написала в личку незнакомая женщина с информацией о том, что в Лобне, в обычной больнице, в каком-то совершенно жутком состоянии без сознания лежит Этери, он это принял за развод. Наверняка сейчас следом полетит сообщение с просьбой перевести какую-то сумму на содержание, лекарства, эвакуацию… да на все, что угодно. Видно, работал кто-то незнакомый с последними марьяжными событиями внутри их коллектива. Наверняка по старой памяти писали ему, как ее мужчине. Тут же прилетело второе сообщение. Тут Даня был прав. В сообщении была, даже не просьба. Требование.