Разумный выбор

— Семеныч, ходь сюды. Охранники уже вдвоем стояли и разглядывали тело у них под воротами базы. — Двухсотая…огнестрел… Мужчина в камуфляже присел перед безжизненным телом женщины, на ногах которой виднелись следы крови. Второй охранник не побрезговал прикоснуться. — Теплая еще. Значит только что подстрелили. Стрнно ничего не хлопало… — Сейчас знаешь какие глушители — почти без звука все делается… Женщина слишком бледная для того, чтобы быть настоящей, застонала и пошевелилась. — Бля, Михалыч, срочно скорую. Баба живая. Скорая возила ее долго. Не понимали, если честно, что делать. Вначале привезли на подстанцию на Северном. С подстанции отправили в Лобню. В местной больнице долго матерились на неопознанное тело. Обнаженная окровавленная женщина, без признаков ранения, без сознания и без документов. Множественные разрывы, кровотечение. Изнасилование? Или неудавшийся аборт? Но судя по тому, что грязная и неухоженная — стиль жизни. Бомжиха, какая-то. Отчет по всем неопознанным в органы подали. Но приписали общий непотребный внешний вид, и поступление прошло мимо — ориентировки на розыск похожей не было. А на бомжей кто реагирует? Положили на каталку в коридоре — оклемается, помоется и пойдет себе. Как это у них всегда происходило с деклассированными личностями. Так бы она и лежала в холодном проходе, если бы утром не обратили внимание, что кровотечение не прекращается, а сознание не возвращается. Хотя случай странный — больная вечно что-то бормочет. Вроде как не совсем без сознания. А вроде как в себя и не приходит. Врач заступивший на дежурство распорядился санировать пациентку и подключить к аппаратам в реанимации. Интересный случай — показатели в относительной норме, постоянная активность мозга, но сознание отсутствует. Летаргия? Будут изучать. Большая медицинская удача иметь возможность проследить такое состояние под приборами. Было сказано глаз не спускать и фиксировать любые изменения. На сестринском посту ночью весело пили чай с тортом. Обсуждали диеты. И лишний вес. — Ну и пусть мы не худые — зато здоровые и веселые. — Ага, вот привезли вчера потеряшку — тощая, синяя — вены светятся. В сознание не приходит, вечно что-то бормочет. Ну? И принесло счастье ей то, что она худая? — Неа. Согласилась вторая пышная сестричка уминая второй кусок Пражского. — Наш-то, Андрюша прям запал. Уникальный случай, говорит, исследования в работу пойдут. — Точно. Что она там все время вещает. Прям как радио, не закрывается кукушка. Попив чаю, санитарочка, пошла спать, а потом они с сестричкой друг друга сменят. Так у них уже давно заведено — дежурит, не спит кто-то один. Если что — будят друг друга. Ночь в больнице была скучная. Тяжелых не было. По скорой никого не привозили. Доктора спали, реанимация пустовала. Ну кроме этой, их потеряшки. Интересно все-таки, замолкла или нет? А ведь действительно, постоянно разговаривает, что-то рассказывает. Медсестра вошла в темное помещение, в котором перемигивались лампочки, и начала слушать. Бред какой-то. Про островитян. Про солнце. Посмотрела на барышню попристальнее и заметила то, что не заметили мужики. Хоть и стописят раз доктора. А мадам не так проста, как кажется. На лице следы пластики. Хорошей. Дорогой. Настолько, что в общей неопрятности внешнего вида, она была незаметна. И дала возможность поверить, что к ним приплыл обычный опустившийся элемент общества. И на теле тоже есть. Но тоже сделано все ювелирно. А значит дорого. А непростая мадам. Непростая. Или была такой когда-то, а потом опустилась и дошла до жизни под забором. Женщина еще раз повздыхала над превратностями судьбы и хотела уже выходить. Но тут услышала, что слова, которые шепчет себе под нос эта жертва судьбы, рифмуются. Показалось? Проста моя осанка, Нищ мой домашний кров. Ведь я островитянка С далеких островов! Как интересно. Не просто бред про островитянку, а поэзия оказывается. Вот Андрюша обрадуется. Ему для научной работы такой жирный кусок материала будет. Глаза под веками забегали. Жещина улыбнулась и зашептала уже не в рифму. …аня… аня… Может приходит в себя? Ее Аня зовут? Медсестра прислушалась. Нет, не Аня. Даня… Точно Даня… Тоже любопытно…какого-то Даню зовет. Наверное, скоро очнется. Не будет никакого летаргического эксклюзива у Андрюши. Жаль. «Ведь я островитянка с далеких островов» Все никак не выветривалась из головы медсестры эта фраза. Она уже и поела, и чаю выпила, и сменилась на кушетке — на вахту заступила санитарка. Но сон все вертелся возле этой островитянки. Встала. Взяла телефон. И забила по памяти. Цветаева, оказывается. Тетка еще и умная была когда-то, не только красивая. Была да сплыла. Теперь вот валяется у них и какого-то Даню зовет. Взяла и забила «Даня» возле строчек Цветаевой. Не показало ничего нового. Даня — это Даниил или Данила, полное имя. А ну так? То, что вывалилось ей — микс фамилий, имен, Цветаевой, скандалов в фигурном катании и их фигурантов мгновенно прогнало сон. Медсестра подпрыгнула и побежала в палату. Поднесла открытый портрет красивой и гордой женщины в телефоне к лицу потеряшки. Черты лица похожи. Все остальное — прическа, общая ухоженность, сильно подгуляло. Но сомнений не было. Это она. Нифига себе эксклюзивчик!