Разумный выбор

Черт. Что эта ведьма ненормальная делает? Он же уже практически освободился от власти Богини. Она его больше не доставала — не светила своими глазами, не манила руками, не затягивала в омут своим нежным, слегка хриплым от вечных ледовых простуд и криков на спортсменов, голосом. Его Богиня исчезла, превратилась в жалкую, вонючую тварь. И больше не могла его мучить. Каждый раз насилуя ее, разрезая ее грязную, начинавшую грубеть кожу, он получал ни с чем несравнимое удовольствие. Она ему столько лет подряд делала больно. Теперь он ей отвечает тем же. Он эту боль чувствовал просто физически — когда она была не с ним. Когда она прижималась к своему Глейху за бортиком, когда украдкой целовалась с ним в коридорах, когда рычала от удовольствия в кабинете со своим кроватным мальчиком. С ним, Эдом, она тоже была в его кабинете. Тогда. Один раз. Но он видел разницу — когда женщина отдается по любви и когда занимается сексом из любопытства. Он смотрел на эту разницу каждый вечер. Закрывался в своем домашнем кинотеатре и выводил на экран видео с камер наблюдения. И каждый вечер были одни и те же фильмы на экране и одна и та же боль. Сначала он ее заглушал алкоголем. Алкоголь все-равно переставал действовать. Он хотел себя убить, настолько нетерпимой казалась эта внутренняя боль. Он заносил над собой нож, а перед глазами стояли кадры, где она обнаженная откидывается в экстазе на столе, сбрасывает все на пол, и задыхается в оргазме прямо в камеру. Конечно же она не знала, что он поставил камеры в кабинете. И дома у нее. Везде. Он ее везде видел. Везде хотел. И везде она была не его. Нож всегда останавливался в миллиметре от сердца. Себя резать было больно. И жалко. Когда виски перестало вставлять до беспамятства, он закрывал двери кинозала на ключ, прятал его в сумке, и шел в супружескую спальню. И жестко брал жену. Он мстил ей за всех женщин. За всех женщин, которые сошлись в Этери. Вначале жену это радовало. Даже забавляло — такая страсть в браке, который никогда чувствами и не был повязан. Каждой женщине приятно, когда ее любят. А особенно так. Хоть и было иногда чересчур и некомфортно. Вначале, несколько раз его это спасало. Потом перестало. Ему нужно было больше эмоций. Столько сколько давала Этери. Не ему. Но нужны были эти эмоции ему. — Давай! Давай! Громче! Резче! Орал он своей законной половине. Половина была в принципе располовинена на разные чувства и эмоции и не понимала, что от нее хотят. Его это бесило. Бесило так, что перед глазами чернело. И тогда он наотмашь дал ей по лицу. — Давай сука! Стони! Он выплескивал себя всего. И того же хотел от женщины, которая старалась как могла под ним. Но как бы она не старалась, это было не то. Это была не Этери. Пока шокированная ударом женщина приходила в себя, он стянул с подушки наволочку и привязал ее руки с спинке кровати. Он понял. Вот так. Надо было сразу с ней. Женщина плакала, брыкалась вырывалась. Орала от боли. Вот так-то лучше, чем молча и тихо постанывая. Вот так уже ближе к Этери. Его Этери. Его Богине. Он закрывал глаза и в этом женском крике исполненном ужаса и боли, слышал крик своей Богини полный страсти. Как на видео. Звука там слышно, конечно, не было. Но он знал, что она там орала под ним, под этим своим придурком. Его Богиня тихой не может быть. Его Богиня яркая. Жадная. Прекрасная. Громкая. Требовательная. Он закрывал от кайфа глаза, и продолжал брать со всей жестокостью привязанную к кровати женщину. Чем противоестественнее, тем лучше. Чем противоестественнее, тем больнее. Чем противоестественнее, тем громче. В собственном удовлетворении Эдик совсем потерялся. И решил, если женщина терпела столько лет его тихие похождения налево, то будет терпеть и громкие — избиение и насилие. Может другая бы и терпела. Да только Эдик потерялся и забыл на ком женился. Тесть ему напомнил. Вернее его бойцы — по морде, по почкам, по ребрам. Это за избиение. И в задницу розочку вставили, бордовую на длинном стебле с шипами. Это за изнасилование. В общем Эд наконец-то почувствовал что такое боль физическая. И понял, что страдать лучше морально. Хотели даже ноги переломать на всякий случай. Да только его жена плакала и просила отца не убивать и не калечить мужа. Хоть он и скотина, избил ее и изнасиловал. Да только у них дети, да и любит его она. Привыкла скорее. В общем оставили Эдину шкурку в целости. Но вещи из особняка выставили вон и к детям и жене приближаться запретили. Эдик не сильно расстроился. Наоборот все складывалось как нельзя лучше. Он избавился от навязанной и опостылевшей спутницы жизни. А дети? Он никогда и не был чадолюбив. Дети шли всегда пунктиром. И не понимал истерии по личинкам со стороны окружающих. Например, та же Этери. Носится с этой своей Дианой, как с яйцом пасхальным. Теперь с нового листа можно начинать новую жизнь. А деньги? Деньги он еще наворует. Благо доступ к кормушке остался. Оттуда его никто не выкорчует — слишком он много тайн знает. И никто из пищевой цепочки, посередине которой и стоит хранитель секретов Эд, не захочет, чтобы эта цепочка порвалась и секреты рассыпались по всему земному шарику. Причем все секретики спрятаны так надежно, что в случае его физического устранения они автоматически перестают быть секретами. В общем Эдю никто трогать не собирался. Да и тесть поостыл — его жена, уже бывшая, очень быстро утешилась в объятия молодого, но бедного члена. И теперь между двумя мужчинами отношения практически нормализировались и вернулись на доконфликтный уровень. Старик даже жаловался молодому, что дочь, как развелась, совсем от рук отбилась. Предлагал деньги и плюшки, чтоб Эдик снова на ней женился. Но сейчас Эдя уже не тот наивный очкарик что раньше, которого можно было обработать и заставить. Жизнь расцветала новыми красками. Теперь он уже ни от кого не прячась смотрел целыми днями в домашнем кинотеатре свои «мультики». Ревел раненым зверем, страдал. Потом брал кисти, холст и рисовал ее по-памяти. Такую, как он видел на съемках скрытой камерой — удовлетворенную, живую, похотливую. Его Богиню. Она овладевала ним полностью. Она стала его смыслом жизни. Его владычицей. Но физически пока еще не была его. Все носилась со своим Глейхенгаузом. А он все носился по другим бабам. И нет бы она ему отвечала тем же. Так нет. Просто ждала, когда нагуляется и вернется. И снова на круги своя. Вначале он даже думал его убить. Цена вопроса — не вопрос, копейки. Но когда он увидел, как она застыла, замерла, ушла в себя, когда он впервые ее бросил, Эд понял, физическое устранение этого говнюка ничего не даст. Она будет горевать по нему, вознесет его на пьедестал и будет молиться. Тогда он пошел другим путем. Он ему подсовывал девок. Любвеобильный Даня не отказывался от удовольствия. Эдик все свидетельства его измен хорошенько документировал и анонимно подсовывал Этери. Надеялся, что она нормальная. Что она пересытится этой грязью и сама выбросит этого кроватного чмо. Она снова его удивила. Ее моральное состояние начало сказываться не только на ее настроении, но и на работе. Она уже и на тренировках сидела с отсутствующим видом. Все пыталась переварить. Понять, что с ней не то? Что с ней не так? Почему ее постоянно предают. Однажды чуть не наложила на себя руки. Ему среди ночи позвонила Диана. Больше звонить было некому. Когда с Этери Петровной случился первый инсульт — звонили тоже ему. Он начальник, он все может решить. И тогда видя, что наличие живого и веселого Глейха рядом делает ее тоже живой и веселой, он принял соломоново решение: пусть будет Глейх. Пока. Временно. Она с ним поделилась причиной своей депрессии. Он ей доказал, что все подсунутые ей развратные видюхи с Глейхом в главной роли — исключительно профессиональный монтаж. Технология дипфейк. В доказательство, он вместо Глейхового лица на то же видео примонтировал ее лицо. Так, чтоб не сомневалась и посмеялась. Жизнь вошла в свою колею. Но он от своей цели не отступился. Просто сидел на берегу и ждал, когда мимо проплывет труп его врага. Враги не плавали. А вот рыбка сама вдруг запрыгнула в невод. Его счастью не было предела. Она не просто его. Она официально его. Он включил все свои ресурсы и сделал ее максимально быстро своей женой. Она больше от него не уйдет. Никуда. Его Богиня будем всегда с ним. Но. Что-то выходило не то. Богиня — властная, насмешливая, яркая, красивая, указующая, повелевающая куда-то исчезала. Рядом в ее обличье было что-то не то. Рядом была веселая, смешная, очень ласковая, очень женственная, нежная, наивная, любопытная и теплая. Это была не его Богиня. В тело его Богини забралось недоразумение. В нем произрастал когнитивный диссонанс: внешне была его Богиня, внутренне — какая-то девчонка, маленькая девочка. Он любил, когда она молчала. Когда он ее садил напротив себя и рисовал. Так создавалась иллюзия, что его Богиня по-прежнему с ним. И в постели это было не то, что он видел на видео. Там с Глейхом она была другой. Она отдавалась ему так, как будто отдавала весь мир вместе с собой. Она под этим мерзавцем кончала так, как будто с ней кончали все женщины планеты. С Эдом у нее было не то. Сплошное не то. Он вызывал свою Богиню, как шаман. Шептал ей «моя Богиня» в постели. Его Богиня вернулась однажды. Когда они поссорились по поводу этой злосчастной последней буквы алфавита. Когда он стал с ней жестким. Она ответила ему тем же. Его Богиня — резкая, властная, жесткая, повелевающая. На миг появилась и спряталась. Второе пришествие состоялось уже в Мексике. Когда он ей съездил по морде. Дал пощечину. Она мгновенно превратилась в его Богиню — вспылила, зажглась, летели искры из глаз, атмосфера наэлектризовалась, его Богиня произрастала из этого всего. И он понял, что его Богиню в Этери может вызвать только сила. На каждую силу есть противосила. И эта проявляющаяся в ней противосила и была его Богиней. И он задействовал силу. Он хотел вызвать свою Богиню не только в жизни, но и в постели. И тогда он впервые ей сковал руки и не принимал сопротивления. После она начала ставить ему ультиматумы. Собралась уйти. Но он понимал, что надо еще больше силы. И его Богиня придет на дольше. Но что-то и в этом плане шло не так. Пришлось дойти даже до подвала и пыток. Но Богиня покинула его навсегда. Вместо него его каждый раз встречало жалкое подобие тела его Богини. Но не она. И он понял. Это жуткое, грязное, грешное тело убило его Богиню. Он ему отомстит. И убьет его. Тело, которое забрало у него самое ценное. Но вначале оно ему родит его Богиню. Новую. Он ее воспитает правильно. Свою новую персональную Богиню, которая будет Богиней с ним всегда, а не моментами, и никогда от него не уйдет. А потом все пошло вообще по пизде. Тело оказалось хитрожопым. И сбежало. И каким-то образом вынырнуло в Новогорске. Он ехал туда и ждал увидеть забитое, подавленное, раздавленное, оскорбленное тело. Но на льду ему явилась … его Богиня. Она вернулась.