Разумный выбор

— Не… — Я не уйду. Не дал он ей вербализировать свои страхи. — Да… — легко и даже расслабленно улыбнулась она и кивнула на ночник, — и свет не выключай. — Не бойся… Он погладил локон лежащий на подушке. Этери покивала головой. — Я с тобой. Я за тебя. Я перед тобой. Я везде, где ты — там я. Она снова улыбнулась. Так не хотелось отпускать этот момент. И его в этом моменте. — Хорошая вещь, — сказала она, больше чтоб продлить мгновение. — Слова шикарные. Можно будет подумать для шоу на следующий год. — Это я с дальним прицелом. Довольный, что его план раскрыли тихо засмеялся Глейхенгауз. — И ты хороший… Она перевела взгляд на его руки. Они по-прежнему гладили ей локоны — Это я тоже с дальним прицелом. С самым дальним. — на таком же позитиве сказал Даня и продолжил очень серьезно, — Верь мне. Она снова покивала головой. — Спокойной ночи, Даня — Спокойной ночи, Этери. Ночь была не спокойной. Даня улегся на соседней кровати. Сна не было. Мешало лишнее одеяло и подушка, которые он принес со своего номера. Он их сбросил на пол. Повертелся. Не накрывало. Сном. Зато накрыло песней. В голове все вертелась фраза — «наши дети будут лучше, чем мы» Наши дети… Странное такое понятие. Никогда он не хотел детей. И даже тогда, когда она хотела, он не хотел. Хотя делал вид, что хотел. Мужчина всегда знает, что сделать, чтоб этих самых детей у него не было, но при этом и не обидеть женщину. Этот секрет ему еще отец рассказал. И секрет был рабочим, судя по тому, что он сам у отца появился только на пятом десятке. Дети. Всегда этот вопрос был настолько далеким, как горизонт. Когда-нибудь, может-быть, вероятно. А сейчас прокручивая фразу из песни он осознал реальность ситуации. Ребенок. Раньше ему давалось право на размышление, право выбора Любить или не любить ребенка Хотеть его или не хотеть Рожать или не рожать. А сейчас? А что если она и вправду беременна? Что тогда? Зная Этери хорошо он и не сомневался, что если новая жизнь зачата, она будет оставлена. Что ему делать? Бросать ее в тяжелом психическом состоянии да еще и с ребенком на руках? Она справится, он и не сомневался. Но хорош же он будет тогда… А если не справится? Это всегда по умолчанию считалось — небо синее, трава зеленая, а Этери сильная. Сильнее всех. А если не сильнее? А если сломается? Он встал с кровати. Все равно не сон. В мягком свете ночника она лежала закрыв глаза. Бабочки трепетали под веками. Рот был чуть приоткрыт. Одеяло сползло почти до пояса, за ним одна сторона пижамной футболки, обнажая правое плечо и нежную кожу скрывающую легким намеком голубую сеточку вен-рек. Какая она! Пронеслось у него в голове. Ну какая же она сильная? Не сильная совсем. Спит как маленькая, сжав в правом кулачке большой пальчик левой руки. Так спят только дети, ухватившись за палец мамы. И люди, которым нужна поддержка. И которые ее находят только в себе. Маленькая моя! Колько же в тебе намешано там внутри — сильная и слабая, серьезная и взбалмошная, резкая и нежная, грубая и ласковая, веселая и меланхолическая, практичная и витающая в облаках, прагматик и мечтательница. Сколько вас Этери спрятано в одной? Много. Но может быть еще плюс один. Или одна. В этот момент к нему пришла мысль, к которой он еще бы пару недель даже и не додумался. Он примет ее любую. С любым количеством Этери внутри. Даже если и плюс один или одна. Он ее не оставит. Даже с чужим ребенком. Он не сможет вырвать эту беспредельную нежность из своей жизни. И дело не в том, что он ее жалеет. А дело в том, что… что… что… Что сейчас выбора нет. Никакого. Есть только предложенные обстоятельства: Рожать. Не от него. Любить. Как своего. Или свою. Ведь она его. А тот или та, которые внутри, это, в первую очередь, ее плоть от плоти и кровь от крови. Вот какую козью морду состроила ему судьба: своего ребенка не хотел, теперь будет воспитывать чужого. Она во сне такая трогательная. Вернее не трогательная. А так хотелось. Тронуть, ласкать, целовать. Как раньше. Обнимать губами губы. Руками руки. Ногами ноги. Сердцем сердце А душой душу. И он не сдержался. Наклонился низко к складочке на руке возле подмышки и легко коснулся губами. Нежное место. Оголившаяся кожа замерзла и он ее укрыл одеялом, не нарушив сон. И в тот самый момент осознал еще одну ужасную мысль. А ведь это он во всем виноват. В том, что произошло. В том, что она замерзла без него. В том, что она ушла искать тепло в других руках. И нашла такие издевательства на свою израненную душу и плоть. Если бы он ценил, все что у него было. Если бы он не отпустил ее тогда. Тогда никогда ей бы не пришлось мучаться в подвале, а ему жить без выбора и воспитывать ребенка от чужого человека. Во всем виноват он. И последствия его бездумного выбора. Выбора плыть по течению и не ценить то, что у него было.