Разумный выбор

— Вставай, маленькая. Пойдем. Он ей протянул руку. Она посмотрев на его ладонь, пронеся быструю мысль перед собой, пронесла руку мимо. Схватилась за край футболки, сильно ее потянув вниз, и найдя вот такую точку опоры, встала. Они вошли в комнату и сели. Кровати были установлены у стены спинка к спинке. И получилось так, что сидя даже на разных кроватях, они были рядом. — Дань. Я не хочу быть обузой. Но я всех измучила. Тебя…себя… — Неправда. Ты не обуза… — Этеринька… родная… — он заглядывал в глаза, а смотрел в самую душу, — давай поедем к врачу? — Мне очень стыдно… Я никогда не боялась грозы… Она оправдывалась. Придумывала про грозу. Но он то понимал, что не в грозе дело. — Маленькая, это не стыдно. Ты просто заболела. Просто заболела, а потом выздоровеешь. Но надо к врачу. Обязательно. Он с ней разговаривал как с маленькой. Как с ребенком, которого уговаривают на укольчик. Она сейчас и была как ребенок. Потерянный, растерянный, испуганный и запуганный. — Да, Дань, поедем завтра к врачу. Неожиданно твердо и адекватно сказала она. Как та, обычная, прошлая Этери. Которая сама все решала. — Молодец, — похвалил ее Даня и улыбнулся, — я найду завтра хорошего психолога. Ты не бойся никто ни о чем не узнает. Сейчас многие ходят к таким специалистам и… — Дань, мы поедем завтра к нормальному врачу. Обследоваться. Мне надо снять с повестки дня хотя бы этот вопрос. Она непроизвольно обняла себя за живот. — А еще нужно восстанавливать документы. Ты же слышал он мне их не отдаст. И права тоже. Поэтому мне нужна будет твоя помощь. Повозишь меня завтра? — Я тебя не только буду возить, но и за руку водить. Не бойся, слышишь? Я буду всегда рядом. Хватайся. Она сидела забравшись с ногами на кровать и смотрела на протянутую руку. Просто сидела и смотрела. Она на него. А он на нее. Тут Даня понял. Хлопнул себя по лбу и убежал. Сидит он весь голый перед ней, в одних трусах, и руки протягивает. Вернулся одетый. Принес с собой одеяло и подушку. Подошел поближе, уже в футболке с длинным рукавом, и опять выставил вперед руку. Она посмотрела на это все двумя хитрыми глазами — Что-то ты совсем меня за придурошную держишь. — А потом махнула рукой и продолжила — а я и есть придурошная. — Вот дурочка, не выдумывай. — Вот! Вот! — захлопала в ладоши Этери, — сам подтвердил, сам дурой назвал. — Да я не в этом смысле. Абсолютно не смутился сказанной глупости Даня. Его расслабляло и радовало снова вернувшееся к Этери расположение и адекватность. Она все-таки схватилась за предплечье в свитере. — Возишься со мной как с маленькой… Хотела еще сказать спасибо и что она сама справится с собой. Когда-нибудь же справится? Так ведь? Но он ее перебил — А ты и есть маленькая. — Хорошо Расцвела она. Спорить совершенно не хотелось. Это завтра прямо с самого утра она будет взрослой Этери Георгиевной. А сегодня, сейчас она маленькая. Хорошо-то как! Несмотря на свою самую младшесть в семье, она не чувствовала к себе отношения, как к младшенькой — которой все прощалось, потакались все капризы. В многодетной семье младший — это не про целование в попу, а про донашивание за страшими — одежды и родительского внимания. — Тогда, маленькая, ложись-ка ты спать. Я тебя буду усыплять, как ты и хотела. У нее глаза открылись. — Колыбельную тебе спою. Чудо ты лохматое. И снова спорить не хотелось. Лохматая ведь. Может и не чудо. Но на башке аврал, это точно. Она легла спиной к стенке, повернулась к нему лицом, закрыла глаза и, ему даже показалось, что улыбнулась. Даня собрался с силами, все-таки он не Косторная, вокал не его конек, и начал — Когда нас с тобою не станет… После первой фразы Этери прыснула со смеху и открыла один глаз. Значит не показалось. Улыбалась. А теперь смеется. Ну да ладно, не такой уж и у него страшный голос, поет дальше — Дааань, я конечно понимаю, что просила тебя меня усыпить… Но не думала, что это тебя вдохновит настолько. Даня растерялся. Замолчал. — Слушай, а ты другую колыбельную знаешь? Более жизнеутверждающую, что ли? — Нет, это ты слушай: Делай вопреки, делай от руки Мир переверни, небо опрокинь В каждом наброске, в каждом черновике Учитель продолжается в своем ученике Нас не стереть, мы живём назло Пусть не везёт, но мы своё возьмём Они сказали — нас поздно спасать и поздно лечить Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы Лучше, чем мы… Лучше, чем мы… Когда нас не станет — мы будем петь голосами Наших детей и голосами их детей Нас просто меняют местами Таков закон сансары, круговорот людей Всю мою жизнь я иду ко дну Всю мою жизнь я искал любовь Чтобы любить одну… Он смотрел на нее, сидя у кровати прямо на полу и понимал, что последние слова, самые важные слова, она проспала. Он лежала с закрытыми глазами и мерно дышала. Их действительно поменяли местами. За эти несколько дней с ней рядом, он это ощутил как никогда ранее. Когда-то давно, в прошлой жизни, точно так же она сидела и смотрела на него спящего. Он тогда притворялся, что спит. Из-под своих длинных ресниц он видел каким влюбленным и нежным может быть взгляд этой женщины. Теперь у изголовья кровати сидел он и обнимал ее взглядом. Потянулся рукой к ночнику, хотел его выключить. Она открыла глаза. Значит тоже притворялась. Не спала.