Один выбор

***

      Северус просто ненавидел тот злополучный день. Тот самый день, когда любовь всей его жизни умерла, когда он не смог ничего сделать. Когда он пришел в мэнор Поттеров. На Джеймса ему было наплевать, он просто перешагнул через чужое тело, хотя, даже не факт, что он заметил Поттера-старшего. Желания проверять чужое сердцебиение не было, ведь свое сердце стучало в висках с невероятной силой. Казалось, что вот-вот оно выскочит наружу, пробивая грудную клетку и наконец-то оставляя гудящую голову в покое. Руки немного дрожали, но он продолжал подниматься, пусть уже и знал, что увидит.       Ребенок громко плачет, но Северус, словно не слышит его, падая на пол перед Лили. Он прижимал к себе мертвую девушку, где-то внутри все сжималось. Было ощущение, что если он не выразит как-то свою боль, то умрет следом от раздирающей внутри боли. И он закричал. Мужчина не слышал свой голос, но чувствовал, что горло начинает саднить, а руки - неметь. Тело казалось тяжелее, сидеть уже было невозможно, но отпускать возлюбленную не хотелось. Если бы он продолжал её добиваться, не дал бы выйти за "героя Гриффиндора", то она бы была жива. Любовь всей его жизни всё ещё смотрела бы на него своими изумрудными глазами, в глубине которых горел костёр. Но теперь он не увидит этого. Больше никогда не сможет увидеть.       Медленно поднявшись, брюнет кинул взгляд на ребенка и неожиданно понял, что направляет на него палочку, готовый атаковать, убить то существо, из-за которого умерла она, но молчит. Руки все еще дрожат, он не уверен в том, что делает, что чувствует. В груди все еще что-то сжимается, голова разболелась от недавнего эмоционального всплеска, а в горле встал ком. Тяжело дыша, Северус понял, что дитя не виновато в этом. Он просто был рождён, был любим. Он не виноват, что какой-то псих решил, что ему может помешать годовалый ребёнок. Он не виноват, что был любим настолько, что его родители решили умереть за него. На Северуса смотрели яркие зеленые, полные слез глаза. Ребенок не понимал, что происходит, ему просто было страшно. Убрав палочку, мужчина подошел к малышу. В памяти сразу всплыл разговор с Дамблдором, который говорил имя. Гарри… Точно, его звали Гарри.       — Ты тоже потерял важного человека, да, Гарри? — мужчина не знал, как смог выдавить из себя хотя бы слово. Горло разрывало на части от продолжительного крика, было желание просто замолчать, спрятаться и больше никогда не вылезать из своей берлоги. Взяв ребенка на руки, он понял, что кто-то поднимается по лестнице. Не дав себе возможности подумать, Северус аппарировал в дом. Он все еще жил в старом доме Коукворте. Спустя столько лет так он так и не смог вернуться в мэнор Принц, просто цепляясь за воспоминания о былой любви. Не было причины заглядывать туда чаще, чем раз в год, просто проверяя, что всё цело, а домовики ещё живы. Но теперь эта причина хныкала на плече у мужчины. Так что, очередная аппорация была очевидным решением. Не место ребенку в таком холодном, одиноком доме. В мэноре домовики смогут следить за дитём, пока сам профессор будет в Хогвартсе. Снейп не планировал забирать ребёнка Лили, чтобы впоследствии запытать его голодом и холодом, смотря, от чего дитя умрёт быстрее.

***

      Домовики так и не ушли из старого мэнора, поддерживая в нем минимальную чистоту, хотя мужчина не понимал почему. Всучив ребенка, потерянной от неожиданного появления хозяина, домовихе, он буркнул, чтобы та исчезла и не мешала. Она выполнила распоряжение, а брюнет ушел в комнату, которую когда-то облюбовал, когда только получил это место в наследство. Северус до последнего верил, что сможет всё отпустить и жить здесь. Но это был слишком большой дом для одного холостого мужчины. Он раз за разом повторял себе, что ничего не получится и он навсегда останется один. Но, теперь у него даже не было той крупицы тепла, которую дарило понимание, что Лили жива, что она в безопасности. И вот сейчас не осталось даже этого.       Целый месяц прошел, хотя он бы и не сказал так. Мужчина просто не знал какой сейчас день, не то что месяц. Все дни сливались в один – длинный, никак не заканчивающийся и полный мучений день. Он не выходил из комнаты, предпочитая на завтрак огневиски, на обед пачку магловского парламента, а на ужин херес. Северус просто не знал, как жить дальше. Внутри было пусто, руки все еще дрожали, может уже от выпитого алкоголя, и голова гудела от постоянного сна. Хотелось орать, рыдать, разнести здесь все, а потом просто упасть на пол и забыть о собственном существовании, желая раствориться на месте, наконец-то исчезнуть из мира, где нет её. Не было сил, чтобы подняться, сходить в ванную или съесть, любезно приготовленный домовиками, ужин. Он был слишком слаб, чтобы выпить заготовленный яд, слишком слаб, чтобы взять себя в руки, слишком слаб, чтобы показаться хотя бы перед кем-то. Но в один момент его самоуничтожающее одиночество наглым образом прервала та домовиха, которая забрала ребенка.       — Господин Снейп, сэр, ребенок… он здесь умрет. Магия мэнора его не примет. Хозяин, надо что-то сделать, сэр.       Он не хотел слушать эту болтовню, не хотел даже думать о том, что говорит это назойливое существо. Но она была права. Все-таки, это дитя было слишком важно для неё. Для Лили. Было так сложно в этом признаться хотя бы себе, но он знал это. Всегда знал, что Лили была бы хорошей матерью, готовой умереть ради своего ребёнка. И умерла. От этого понимания лучше не становилось. Но он встал, выходя из своей комнаты, и направился за домовихой, смутно припоминая, как ее зовут. Хиппи? Хейси… Точно, Хейли. Зайдя в комнату, которую домовики, явно на скорую руку, переделали в детскую, он внимательно посмотрел на ребенка. Совсем недавно дитя было здоровым, румяным, но теперь, казалось, походило на настоящий труп. Северус вздрогнул, понимая, что совсем забыл про ребенка, которого, по факту, сам и украл, вопреки планам Дамблдора. Он должен был подумать о том, что защита мэнора не примет неизвестное дитя, будет бороться с ним, но настолько утонул в своих переживаниях, что забыл обо всем. Ему вспомнилось, как Нарцисса, знающая магию крови, сказала, что никуда не выведет его крестника, пока тому не исполнится год. Говорила что-то долго о болезнях, а уставший это слушать Люциус просто кивал.       В каждом старом мэноре была обрядовая комната, в которую его провел старый ворчащий домовик Берти, не понимающий, что здесь делает чужой ребенок и почему его нельзя пустить на суп, за что получил долгое ругательство от хозяина. Запуганный старыми принципами, домовик начал извиняться и биться головой о пол. Фыркнув, Северус зашёл в пыльную комнату, аккуратно положив еле живого малыша на огромный камень, найдя в старом шкафу обряд по принятию человека в род. Но лишь на секунду Северус остановился и задумался. Готов ли он принять эту ответственность? Готов ли он принять ответственность за Поттера? Подойдя ближе, тот посмотрел в грустные, даже усталые глаза годовалого ребенка. Это было страшно видеть. Не такой взгляд должен быть у обычного дитя. Меньше минуты спустя он понял, что принял эту ответственность, ответственность за ребенка Лили, в ту же секунду, как взял ребенка на руки. Шумно выдохнув, он подошел к фолианту, открывая нужную страницу, и тихо, монотонно начал читать:       — Я, Северус Тобиас Снейп, единственный наследник и лорд Принц, — на секунду мужчина поморщился, так как ненавидел это знание до последнего. О нём знали разве что Малфои и гоблины, оформляющие наследство, — признаю дитя своим по крови, по магии, признаю его своим сыном и наследником. Отныне и до самой смерти его имя Генрих Меррилл* Снейп, с этого момента он милорд Принц, — мужчина подходит к рыдающему во весь голос ребёнку и, используя свои последние силы, проводит безымянным пальцем по своей ладони, образуюя рану. Рука уже вся в крови и брюнет быстро наставляет ее над ребенком, которого изнутри разрывает защитная магия мэнора. Алые капли падают на губы младенца, после чего, спустя несколько секунд, тот спокойно засыпает. Мэнор полностью принял дитя и теперь трудился над его восстановлением.       — Хейли, забери ребенка. Ему нужно выспаться и набрать вес. Отныне ты его няня, — одежда на домовихе немедленно сменилась на нежно-голубую, покрываясь небольшими рюшами. Она поклонилась, забрав ребенка, и снова исчезла. Северус упал на пол, не веря, что решился на это, заживляя рану от обряда. Ему понадобилось еще где-то пятнадцать минут, чтобы собраться с мыслями, и снова набраться сил для того чтобы подняться с места. Теперь он не просто мужчина со своими проблемами и тараканами, а отец. Он сам это признал, принял ответственность, поделившись с Поттером , ныне Снейпом, своей кровью и магией.       Первым делом брюнет направился в ванную, раздав параллельно приказы домовикам. Их осталось немного, но с этим можно было разобраться и позже. Вычистить дом, убрать из его комнаты все упоминания о своей слабости, сделать полноценный ужин и накрыть стол. Ему самому предстояло стать тем, кем он не был давно или даже никогда. Мужчиной с имением, с родом и с наследством.