What's wrong, Mu Qing?

Фэн Синь знал, что он сошел с ума. Бесповоротно и окончательно. Знал, когда случайно они с Му Цином пересекались. Когда его холодный взгляд на секунду задерживался на Фэн Сине, а потом оставлял послевкусие полного поражения, даже если они и словом не перемолвились. Именно поэтому Фэн Синю было трудно держать себя руках, когда Му Цин всегда так безразлично относился к нему. Знал, когда шел к нему во дворец, хотя мог послать своего служащего. Наверное, как предполагал Фэн Синь, эта эгоистичная затея ворваться в чужой дворец была лишь потому, что Му Цин начал подолгу пропадать, словно специально игнорируя. И не только его, а, кто бы мог подумать, даже Его Высочество, что в конечном счете оказалось, конечно, случайностью. Фэн Синь определенно сошел с ума в тот момент, когда увидел до ужаса помятого и уставшего уже с распущенными волосами Му Цина. Му Цина, который впервые смотрел на Фэн Синя не с вызовом или исключительным холодным высокомерием, а в смятении, словно потерявшийся кот. И хотя в тот момент Фэн Синь преисполнился смелости сделать первый шаг, в последствии он долго не решался сделать и полшага в сторону Му Цина. Одна ошибка – и тот никогда с ним больше не заговорит или же просто закопает заживо настолько глубоко, что даже с лопатой Бога Земли не было бы возможности достать. Фэн Синь знал, что он сошел с ума. Потому что ноги снова привели его ко дворцу Сюанчжэня.

___

Му Цин был в одном из залов своего дворца. Помещение, исключительная утонченность которого сразу же бросалась в глаза, предназначалось для проведения тренировок и в том числе обучающих спаррингов. На Генерале Сюанчжэне сверху была лишь одна рубаха с приоткрытым воротом, через который было видно бледную и влажную кожу, вспотевшую от тренировок. Его волосы были привычно заделаны в высокий длинный хвост с богатой заколкой гуань. Му Цин уверенно держал в руке тонкий клинок – самый обычный клинок, предназначенный для тренировок. Чжаньмадао же – его верная сабля – покоилась недалеко в ножнах. Его оппонентом был один из служащих, который явно уступал своему Генералу – это было очевидно с первого взгляда. Му Цин с необыкновенной искусностью и элегантностью орудовал клинком, словно пушинкой. Когда оппонент Му Цина был готов позорно сдаться и закончить тренировочный спарринг, двери зала распахнулись. Генерал плавно остановился и не стал возобновлять атаку, давая понять служащему, что к тренировке они вернутся позже. Он отдал клинок служащему и лишь после того, как тот вышел черед другую дверь, он повернулся ко входу. В зал прошел Фэн Синь. – Чего тебе надо в моем дворце? – Му Цин напряженно выдохнул после продуктивной тренировки и прошелся до сабли, что лежала на невысоком столике возле одной из стен помещения. – Нам нужно поговорить. Фэн Синь с уверенностью двинулся в сторону Му Цина, однако почти в ту же секунду остановился, чтобы не наткнуться горлом на острие длинной сабли. Му Цин за мгновение до этого с удивительной скоростью вынул ее из ножен и направил прямо на Генерала Наньяна. – Тебе нужно поговорить, лично я не горю желанием. Даже после энергичной и отнимающей силы тренировки Му Цин твердо держал свою саблю, совершенно не обращая внимания на ее длину и чудовищный вес. Фэн Синь искренне хотел бы этим восхититься, если бы эта самая сабля не была направлена прямо на его выпирающий кадык. – Ты же не думал, что впредь я позволю приблизиться ко мне? Фэн Синь стоял неподвижно, лишь сдвинув брови к переносице. Му Цин смотрел в его глаза с неповторимой холодностью, его взгляд мог проткнуть словно ледяной иголкой, отчего каждый раз становилось не по себе. Видя, как Фэн Синь находится в некотором замешательстве, Му Цин продолжил: – Прошел месяц. Мне плевать, где ты был. Но теперь мне также абсолютно плевать, что с тобой будет потом. И хотя голос Му Цина звучал ровно и спокойно, поскольку в нем не слышалось никакой злости или же обиды, тем не менее, Фэн Синь понял одно – он действительно опоздал. Поэтому Фэн Синь, минуя всякие лирические разговоры, сделал то, за чем по-настоящему пришел сюда. Генерал осторожно отошел в сторону от острия сабли и глубоко поклонился, сложив руки. Му Цин тотчас опешил, дернув рукой, в которой находилась сабля, после чего плавно опустил ее конец на пол. Возможно, будь это кто-либо еще, на него бы это не произвело такого впечатления. Однако это был Фэн Синь. Фэн Синь, который не мог так склониться в извинении, показывая свою слабость и унижаясь. Только не перед Му Цином. Генерал Сюанчжэнь, долго и внимательно наблюдая за склоненной головой Фэн Синя, который даже не шевелился, в конце концов выдохнул и развернулся, чтобы убрать свою саблю в ножны. Он снова не знал, что ему делать и что говорить. Он оперся руками о продолговатый столик, немного опустив голову и неожиданно поняв, что его ладони вмиг вспотели, а руки слегка задрожали. Му Цин пытался убедить себя в том, что это всего лишь последствия напряженной тренировки. Му Цин тыльной стороной ладони провел по лбу, убирая слой испарины, и все же отреагировал: – Хватит, Фэн Синь. Уходи. – Му Цин, я сожалею лишь об одной вещи, за которую и склонил перед тобой голову. Фэн Синь выпрямился и осторожно направился к стоящему к нему спиной Му Цину. Видя, как тот не реагирует, он подошел ближе. Фэн Синь не знал наверняка, что же именно чувствовал Му Цин. Едва ли он мог догадаться о всех тех терзаниях, что мучили Генерала Сюанчжэня весь тот месяц после их внезапного поцелуя в его личных покоях. И обо всем том, что мучило его в эту самую минуту. Хотя Фэн Синь отчетливо помнил крайнее смущение Му Цина, он понимал, что тот до последнего будет сам себя уверять, что это все было неправдой. Му Цин бы никогда не признался в каких бы то ни было чувствах не то что Фэн Синю, да даже самому себе. И все же Фэн Синь хотел попытаться. Он подошел к Му Цину почти вплотную и осторожно дотронулся руками до его талии. В то же мгновение Му Цин напрягся, громко втянув кислород и сжав ладони в кулаки, тем не менее все еще опираясь на них. И хотя Фэн Синь ожидал чего угодно, даже убийственного удара в нос или куда-то пониже, однако меньше всего он ожидал, что никакой реакции не поступит вообще. Поэтому он, не желая ждать, пока Му Цин в полной мере осознает происходящее, обвил его руками сзади и крепко прижал к себе. Легонько коснувшись губами выступающего шейного позвонка из-под приоткрывшегося ворота, Фэн Синь ощутил тот самый легкий аромат вперемешку со слабыми нотками пота. В конце концов, он решил продолжить мысль, которую начал: – Я сожалею лишь, что не пришел раньше, – Фэн Синь ощутимо понизил голос, – но никогда о том, что поцеловал. Фэн Синь услышал легкий смешок, который сложно было расшифровать: – Кажется, я сказал тебе уходить. У меня есть дела. Му Цин старался говорить сухо с присущей ему холодностью, которую взращивал долгие годы, и надеялся, что Фэн Синь не заметит его волнения. Не то чтобы он придерживался какой-то определенной стратегии, однако Му Цин знал одно – вступать в какие-либо связи было бы опасной затеей. Не потому, что о нем, как Генерале, подумают что-то не то. В этот раз на первый план выплывала перспектива растерять часть своих способностей к совершенствованию, если они перейдут черту. Фэн Синь не стал спорить и тихо отпрянул, Му Цин же ни на миг не расслабился, пока первый в конечном счете не покинул зал. Фэн Синь действительно не понимал, когда ему следовало быть настойчивее, а когда покорно отступать. И все же он заключил, что Му Цину нужно время. Когда Фэн Синь захлопнул двери, Му Цин, словно боявшийся дышать до этого, резко опустился на пол, держась ладонями на столик перед собой, шумно вдохнул и затем медленно выдохнул скопившееся напряжение. Мурашки все еще бегали по его шее, которой еще минуту назад Фэн Синь касался губами. Му Цин еще чувствовал крепкие руки на талии, обнимающие сзади. Он настолько был шокирован своей же реакцией тела на эти прикосновения, что не знал, что было бы лучшим решением в данной ситуации: убить себя или, наоборот, Фэн Синя.

___

В один из дней Генерал Сюанчжэнь обратился за помощью во дворец Лин Вэнь. Поскольку в последнее время до Му Цина с юга стали доходить стенания верующих о каком-то чрезвычайно опасном болотном призраке. Хотя пропавших не так много, все это можно было бы просто списать на случайные жертвы разбойников в лесу или же вообще просто-напросто потерявшихся жителей и затем съеденных дикими животными. Однако, когда пропал сын богатого купца, молитвы дошли до ушей самого Генерала. – Генерал Сюанчжэнь, к сожалению, у меня нет более детальной информации, поскольку никто этим делом еще не занимался, – зарывшись в очередной свиток, проговорила Лин Вэнь, – однако это дело кажется крайне простым… – У меня есть дела неподалеку, – Му Цин сложил руки в благодарности и развернулся, желая тотчас отправиться в мир подальше от Небесных Чертогов, где в любую минуту он мог встретить другого Бога Войны. – Генерал, я должна предупредить, что в том поселении располагается Храм Наньяна, поэтому… – Я прекрасно осведомлен, Лин Вэнь, чей храм там расположен. Лин Вэнь так и не успела договорить, как Му Цин уже покинул залы ее дворца. По правде говоря, даже Му Цин почувствовал себя немного некомфортно, когда ему пришлось сообщать о явно несуществующих неподалеку каких-то там делах. Он прекрасно понимал, что это было бегство. И хотя такие свободные минуты выдавались весьма редко в забитом графике Му Цина, однако именно сейчас словно все зло мира, которое требовало бы личного участия самого Бога Войны, в миг исчезло. Поселение, куда направился Му Цин, было расположено на юге страны, хотя находилось почти на стыке двух территорий, которые делили между собой Генералы Сюанчжэнь и Наньян. Даже несмотря на то, что ближайшим к нему был Храм Наньяна, молитвы доносились и до дворца Сюанчжэня. Приняв облик своего двойника Фу Яо, Генерал направился в ближайшую чайную или же таверну, смотря, что попадется первым, чтобы разузнать поподробнее о болотном призраке, как его прозвали сами жители. Му Цин не мог понять, почему же именно «болотный», поскольку поблизости не было болот и даже маленьких озер, только весьма густые леса. Хотя поселение сложно было назвать полноценным городом с кучей увеселительных заведений или же лавок торговцев, Му Цин почти сразу обнаружил нужное здание. Войдя внутрь, он бегло прошелся взглядом по посетителям, примечая удобный столик и уже подходящую к нему юную работницу, что между делом разносила не только чай, но и кушанья. – Вы, случаем, не знаете, что здесь приключилось? Все только и говорят о каком-то пропавшем юноше, – начал Му Цин, притворяясь самым обычным путником, которого по чистой случайности занесло в этот городок, но уже успевшего словить парочку слухов. – Ой, уважаемый, вы, поди, тоже не здешний? – заметила девушка, сдвинув брови. – Здесь так часто бывают гости из других мест? – В том-то и дело, что не часто, но вы уж извините, подробностей-то я не знаю. Не верится мне в призраков, о которых все говорят, а вот хозяин-то знает поболе, – девушка говорила довольно торопливо, наливая тем временем чай. – Мне бы хотелось его послушать. Однако сразу же девушка объяснила, что хозяин занят на кухне, так как ближе к вечеру посетителей становится больше. А после указала пальцем на сидящего в другом конце зала юношу, тоже с одной чашкой чая. – Ну, вы можете поговорить вон с тем молодым человеком, хозяин как раз с ним недавно говорил, – напоследок сказала работница и отправилась обслуживать посетителей дальше. Му Цин всмотрелся в тот угол, куда указала девушка, и почти сразу же вскочил со своего места, едва не опрокинув стол вместе с чашкой. Грозным шагом он направился к столику с юношей и громко поставил свой чай, чуть его не расплескав: – Ты?! Му Цин в мгновение обратил на себя внимание всех находящихся в зале и в особенности юноши перед ним. Тот, сверкнув ярым недоумением в глазах, уже готов был ответить подобающе, но сразу застыл, увидев Му Цина в облике Фу Яо, и лишь подобно немой рыбе раскрывал рот, показывая пальцем в ответ. Это был Фэн Синь в облике своего двойника Нань Фэна. Му Цин дернул бровью, меньше всего ожидая, что среди такого же путника, как он, окажется никто иной как тот, встречи с кем он старался избежать больше всего. Тем не менее, не желая создавать бессмысленную сцену, Му Цин громко выдохнул, уселся напротив и громко отхлебнул чай. – Рассказывай, что узнал. Поведать, однако, было немного о чем. Был ли то действительно какой-то призрак, сказать сложно, поскольку люди пропадали очень редко, да еще в густом лесу, где немудрено затеряться и без всяких зловещих сил. Му Цин, пока слушал рассказ Фэн Синя, все больше и больше понимал, что дело и правда оказалось чересчур простым, как говорила Лин Вэнь, а если точнее, неопасным, хотя и немного запутанным. Тем не менее была одна деталь, которая наталкивала на то, что пропавшие люди могли угодить в какую-то демоническую ловушку. Все местные как на подбор рассказывали легенду о призрачном болоте, что затягивало в свои недра каждого, кто даже краешком носка ступит на него. Хотя болот поблизости не было совершенно, как уже подмечал Му Цин. Тут в пору предположить, что подобное явление происходит при каком-то условии. Фэн Синь также передал, что сын того торговца, мольбы которого дошли до самих Богов, перед пропажей отправился на охоту. Когда тот не вернулся даже к обеду на следующий день, его отец с помощниками пошли прочесывать лес, однако не обнаружили никаких следов, кроме одиноко лежащего на земле охотничьего лука. Допив чай, Генералы вышли наружу и отправились в сторону леса на разведку. Почти сразу за поселением они наткнулись на небольшой сарайчик, что ранее использовался для хранения сена и корма для скота, но теперь пустовал, так как на этой территории возле злополучного леса местные боялись даже выводить скот. Неглупым предположением было то, что призрачное болото являет себя лишь ночью, поэтому вдвоем они решили дождаться часа крысы. Вернув обратно свои божественные облики, Му Цин не без пренебрежения вошел в сарай, неуютно прислонившись к стене, а Фэн Синь высвободил небольшой шарик света и примостился на кучку соломы. Оставшееся время они провели в полной тишине, чем Му Цин был несказанно рад. Незадолго до полуночи они вдвоем выдвинулись в сторону леса, куда несколько дней назад ушел на охоту сын торговца. Свет от яркой луны едва пробивался сквозь кроны деревьев, поэтому Фэн Синь, как и в их маленьком убежище до этого, воспользовался небольшим светочем, чтобы они хотя бы не наткнулись на ветки перед собой. Хотя они пытались не разделяться на большое расстояние, однако Му Цин видел, как Фэн Синь ушел чуть дальше, проследив за его светящимся магическим шаром. Немного нервничая, он ускорил шаг, но почти сразу осознал, что с каждым чжаном идти становится все тяжелее и тяжелее, словно к ногам подвешивали гирьки. Поскольку Фэн Синь шел впереди и свет до Му Цина уже толком не доходил, он зажег свой «фонарь» и поднес к ногам, в мгновение обнаружив, что он не просто ступает по земле, а постепенно погружается вовнутрь. Словно в каком-то очень вязком болоте. И чем дальше они будут идти, тем больше будут в него погружаться. Что-то внутри Му Цина сжалось, поскольку он всегда недолюбливал болота. Связано ли это было с тем, что это настолько грязные места, после которых вечно приходилось отстирывать одежду, сразу и не скажешь. Однако он уже оказался в ловушке, поэтому Генерал постарался максимально сосредоточиться на происходящем, дабы встретить призрака. – Фэн Синь! – позвал Му Цин, чтобы предупредить, и внезапно почувствовал сильное жжение в области шеи, что не была защищена броней или хотя бы каким-то слоем одежды. Услышав зов, Фэн Синь в миг развернулся, поскольку голос Му Цина звучал очень встревоженно. Однако он уже никого не увидел. Фэн Синя в сердце охватила паника, так как вряд ли какому-то рядовому призраку, едва ли доходящего до уровня жестокого, хватило бы сил похитить самого Бога Войны. Когда Генерал дошел до места, откуда мог доноситься зов, то не обнаружил никаких следов Му Цина. Только он хотел выкрикнуть его имя, как в тот момент так же почувствовал жжение на шее. А после почти сразу же перестал ощущать свое тело. Прошло немного времени, прежде чем в глазах потемнело и Фэн Синь потерял сознание. Очнулся Фэн Синь в каком-то очень сыром и темном месте, прислоненный спиной к то ли каменной, то ли земляной стене. Хотя кое-какой свет все же добрался до его затуманенного сознания – это был маленький светоч Му Цина. Тот находился в том же помещении, но склоненный над чьим-то телом. – Долго очухиваешься, – не глядя заключил Му Цин, когда услышал шевеление со стороны Фэн Синя. – Ну и чумазый же ты. – На себя посмотри. – Ладно, а это кто? – Фэн Синь указал на то самое тело, у которого сновал Му Цин, то проверяя пульс, то давая одно из припасенных снадобий. – Полагаю, сын того торговца. Но он очень слаб, ему нужна срочная помощь помимо воды и снадобья, что я уже дал, – Му Цин опустил руку юноши и ненадолго задумался, – словно что-то вытягивает его духовные силы. Фэн Синь прекрасно понял, что они как раз попали в ловушку или же, скорее, полноценное логово призрака. Видимо, оно сначала нейтрализует жертву каким-то хитрым способом и лишает ее возможности двигаться, а потом и вовсе заставляет потерять сознание. А после, конечно, как-то засасывает сюда, словно через один большой и мерзкий болотный портал. И вот жертва в ловушке без еды и воды, да еще с постоянно вытягивающейся жизненной силой. Но этого юношу еще можно спасти, поэтому Фэн Синь живо встал на ноги и решил осмотреться, обнаружив несколько выходов. Вероятно, тут некая система коридоров, где можно проплутать огромное количество времени, но в конце концов потерять надежду на выживание и просто остаться ждать мучительной смерти. Тем не менее, это вряд ли могло как-то навредить двум Небожителям. Вооружившись пока что светом и на время оставив юношу, Му Цин с Фэн Синем отправились на поиски самого призрака, который рано или поздно должен был явить себя. Проходы были достаточно узкие и низкие, что в ширину поместиться мог только один человек, да и то слегка нагнувшись. Вспоминая не самые приятные поползновения по столь узким проходам, Му Цин съежился, особенно когда в следующий момент под его ногой что-то с громким треском хрустнуло. Поднеся светоч, он обнаружил раздробленную человеческую кость, которых оказалось намного больше, чем он до этого думал. В конечном счете они вышли в такое же более или менее просторное помещение. Разве что здесь было куда больше костей и черепов, также человеческих. Либо животные сюда не попадали, потому что того не хотел призрак, либо потому что они легче и не могли так быстро увязнуть в призрачном болоте, почти сразу же давая деру с этого проклятого места. – Здесь так много останков, а энергия инь просто зашкаливает, но все же я не чувствую какую-то особо сильную злобу, – проговорил Му Цин, осторожно наклоняясь, чтобы рассмотреть поближе, – это очень старые кости, которые лежат тут годами, если не десятилетиями. – Кто вы? Оба Бога в миг развернулись на прозвучавший тонкий женский, а если точнее, почти детский голос. Они увидели слабое очертание очень юной девушки, которая плавно перемещалась туда-сюда и рассматривала мужчин. Ей было от силы лет пятнадцать, на лицо она была достаточно страшненькая. – Вы не люди? – Это ты убила их всех? – Нет, не я, – с полной искренностью в голосе ответила девчушка. Они оба задумались. Было тут как минимум два варианта. – Думаешь, раз это не она, то источником бед может быть само призрачное болото? Фэн Синь согласился с предположением Му Цина, так как это было бы логичным: что-то на них нападает, а потом они оказываются в ловушке, откуда из них высасывают все жизненные и духовные соки – так болотный призрак может питаться и изредка восполнять свои силы. – Хотя она могла нам и соврать, – заключил Му Цин, – предлагаю проверить. Му Цин успел только обнажить половину своей сабли и подойти к девушке-призраку, поскольку та не выглядела опасной от слова совсем, но, как и снаружи, он тотчас почувствовал жжение на шее, а потом еще и на обнаженных кистях. Му Цин сразу отпустил рукоять сабли, вернув ее в ножны, и почувствовал, как ноги и руки стали очень быстро неметь. Хотя Фэн Синь не мог с точностью определить, что напало на них тогда сверху и на Му Цина сейчас, однако предположил, что это было что-то вроде длинных лоз с острыми шипами, на которых и находилось немеющее вещество. Фэн Синь в миг обхватил обмякшее тело Му Цина, который очень скоро потерял сознание. Его успокаивала только одна мысль – подобная напасть на них серьезно не подействует, как и в первый раз. Но это дало Фэн Синю весьма крупную подсказку: эта атака не была случайной, эти лозы могли так же защищать девчушку-призрака. Повернувшись к призраку, которая с интересом продолжала разглядывать двух Генералов, Фэн Синь все же решил с ней поговорить: – Кто ты такая? Ты управляешь этими растениями? – Нет, не я. Они сами. Все-таки первое предположение было верным, однако все еще было не ясно, как связаны друг с другом то болото и этот призрак. – Что с тобой случилось при жизни? Девушка-призрак продолжала смотреть на Фэн Синя, словно вспоминать ее жизненное прошлое было неприятно. По правде говоря, ни один призрак никогда не становился таковым после мирной и спокойной смерти. – Мне исполнилось четырнадцать, и я захотела в честь этого помолиться богу, чтобы найти хорошего мужа. Но я никогда не нравилась мальчикам, называли меня страшной, уродиной. Когда они увидели меня, выходящей из храма, они стали громко смеяться и шутить, говорить обидные вещи. Только я не помню, как их звали и как выглядели… – А что потом? Призрак снова замолчала, то ли обдумывая, стоит ли говорить, то ли просто вспоминая. Фэн Синь же терпеливо ждал, поскольку чувствовал, что отгадка будет в ее рассказе. Периодически он опускал взгляд на мирное лицо Му Цина, которого словно впервые ничего не заботило в этой жизни. А еще он подумал, что иногда Му Цин бывает очень глупым. Но, к счастью, сейчас хотя бы молчаливым. – Я оказалась в лесу, они оставили меня здесь, потому что такие уродины, как я, не должны мечтать о муже, а просто должны быть съедены волками. Мне было так страшно, что я не сразу побежала за ними, потом я вовсе заблудилась и поранилась в темноте. Последнее, что я помню, как мне было тяжело идти. Фэн Синь выслушал рассказ, про себя отмечая, какой в действительности это была глупая смерть. Вероятно, эта девчушка так обессилила в попытках вернуться домой, что свалилась в болото и не смогла из него выбраться. Можно предположить, что призрачное болото не то чтобы защищало все это время девушку, скорее, пользовалось тем, что легенда о ней изредка притягивала новые жертвы в лес. Однако Генерал пока не знал, что же именно держало ее здесь, что не давало ей упокоиться. – Ты хочешь отомстить тем ребятам? – Наверное, – почти безразлично ответил призрак, – сюда много кто попадал, поэтому я уже не помню их лиц. – Я уверен, что те ребята уже давно мертвы, наверное, даже их дети, внуки и правнуки, – заключил Фэн Синь, предполагая, что раз девушка умерла в самом обычном болоте, которого на данный момент уже давно нет в этой местности, то прошло очень и очень много времени. – Значит, мне некому мстить. И меня никто уже не вспомнит, не найдет. Вот оно. Фэн Синь понял, как все было просто. Если призрак и хотел отомстить, то не настолько сильно, насколько хотел бы иметь тех, кто будет ее помнить. Кто позаботится о ней. Ну или хотя бы о ее останках, которые погребены в этом самом призрачном болоте. А все те юноши – всего лишь случайные жертвы, которых болото затаскивало в ловушку, дабы призраку было не одиноко. Во всяком случае, это был один из возможных вариантов. – Бог, которому ты молилась о будущем, будет тебя помнить и позаботится о тебе, – решительно заявил Фэн Синь. Он прекрасно понимал, что ближайший храм был посвящен ему и лишь ему в тот злополучный день могла помолиться эта девушка-призрак. – Бог Цзюй Ян? Наверное, у бога много дел, чтобы помнить каждого, кто молится ему, – с грустью пролепетала девушка. Фэн Синь громко вздохнул и прикрыл глаза. Он был готов сам лично отблагодарить всех богов, которых только знал, только за то, что Му Цин в данный момент был в отключке. Сдвинув брови к переносице, теперешний Генерал Наньян не без труда ответил призраку: – Этот Бог – я. Я бог Цзюй Ян, которому ты молилась. Я опоздал, но обещаю, что позабочусь о том, чтобы ты с миром упокоилась. Девушка-призрак ничего не ответила, лишь широко улыбнулась, наверное, впервые за много-много лет. Фэн Синь пообещал, что отыщет ее останки и похоронит, как подобает, даже если та не поверила, что он и являлся тем самым Божеством. Только после этого она открыла выход наружу. Призрачное болото также не предпринимало никаких попыток их остановить. Все еще недовольный тем, что пришлось вновь назвать себя прошлым божественным именем, Фэн Синь вынес на себе сына торговца, которому требовалась срочная помощь, и, собственно, Му Цина. Об останках призрака он позаботится днем. Сдернув со своих одежд плащ и накрыв им сено в их недавнем убежище, Фэн Синь уложил безвольное тело Му Цина. По его скромным подсчетам, учитывая расположение луны и то, сколько прошло времени с их приключения, тот пролежит еще пару часов в таком состоянии, если не больше, так как Му Цин был ранен по крайней мере двумя или тремя лозами. Первым делом Фэн Синь решил, что нужно принести юношу, что держался на волоске от смерти, в поселение, где ему окажут куда более посильную помощь, чем он со своим скромным багажом снадобий, предназначенных для Небесных чиновников. Перед этим, конечно, не забыв принять облик Нань Фэна, сменив так же броню на более простую одежду. Прошло чуть больше часа, прежде чем Фэн Синь вернулся обратно к сараю с ведром воды, чтобы отмыть грязь, которая успела попасть на них, когда они попали в болотную ловушку призрака. Му Цин все также лежал на соломе с подложенным плащом Фэн Синя. Примостившись рядом с ним, Генерал Наньян принял свой настоящий облик, оставив лишь одеяния Нань Фэна, взял в руку небольшой обрезок ткани и намочил в воде. Он осторожно проводил мокрой тканью по лбу, щекам, подбородку и даже шее Му Цина, оставляя влажные следы. Даже в таком виде Генерал Сюанчжэнь представлял собой сплошное великолепие и утонченность. Впервые Фэн Синь мог так близко и без всяких последствий разглядывать лицо Му Цина, дотрагиваться до него, подметить, как иногда подергаются его длинные ресницы. В какой-то момент к Фэн Синю пришла мысль, что он мог бы даже прикоснуться к губам Му Цина, еще раз почувствовать, какие они мягкие и теплые. Но не стал. Хотя он и очень хотел это сделать, поскольку его взгляд то и дело бросался к чуть приоткрытому рту Му Цина, но все же Генерал Наньян был одним из самых честных Небожителей, кто не мог так поступить с тем, кто даже не пребывает в сознании. У него еще будут время и возможности – так подумал про себя Фэн Синь. Спустя некоторое время он убрал ткань и ведро с водой, после чего вдруг услышал едва слышимый смех со стороны Му Цина, словно кто-то пытался сдерживаться. Развернувшись к нему, Фэн Синь обнаружил, что Му Цин пытается приподняться на локтях, хотя и с большим трудом, как тогда сам Фэн Синь в пещере. А еще Му Цин действительно смеялся. – Генерал Цзюй Ян… Вы наконец признали, кем являетесь? Фэн Синь опешил, пытаясь понять, о чем именно говорил Му Цин. Много времени не понадобилось, прежде чем он осознал: – Ты слышал тот разговор, пока был в отключке? – Я просто пошевелиться не мог, даже глаза открыть, так и пришлось лежать, пока ты меня бесцеремонно облапывал. И хотя Му Цин пытался как-то съязвить, однако у него плохо это получалось, потому что сейчас даже он сам не понимал, что он чувствовал, все то время находясь в руках Фэн Синя. Фэн Синя, который потом вытащил его на себе, донес до убежища, а затем оттер открытые участки кожи от прилипшей грязи, которую так ненавидел Му Цин. – Не придумывай лишнего, раз ты был в сознании, то прекрасно и сам знаешь, что я делал, – немного обиженно ответил Фэн Синь, чувствуя себя обманутым, но отлично понимая, что Му Цин все-таки не виноват. – Ладно-ладно, Генерал Честность и Справедливость, ты вел себя хорошо. Му Цин глубоко вздохнул и в конце концов встал с импровизированной кровати и подошел к окну, чтобы размять тело. Заодно он также облачился в одежду двойника Фу Яо, чтобы не ходить в грязной броне. Фэн Синь сообщил ему о том, что днем он собирается отыскать останки того призрака и похоронить, как полагается. Тогда их задание будет закончено. Вопрос с призрачным болотом они оставят для младших служащих их дворцов и дворца Лин Вэнь. Осталось только дождаться утра. Ни у кого из них не было желания спать. Фэн Синь уселся в ожидании на свой же плащ, накрытый на солому. Му Цин же стал вглядываться наружу через окно и постарался не думать о том, что они с Фэн Синем сейчас вновь находились наедине. Причем, на всю оставшуюся ночь. В последнее время, если они оказывались вдвоем, то обычно что-то случалось, порой неожиданное даже для них самих. Фэн Синь, сидя на соломе и опираясь на руки, долгие минуты с огромным интересом рассматривал ровный и аккуратный профиль мужчины перед ним. Как кончики его длинной челки слегка покачиваются из-за сквозняка и касаются бледной, почти белой кожи. Как пальцы на скрещенных руках нервно сжимают складки одежды. – Му Цин, – осторожно позвал Фэн Синь, рассчитывая на то, что у него как-то получится снять напряженную атмосферу. – Нет. – Му Цин, посмотри на меня, – более настойчиво произнес Фэн Синь, однако Му Цин даже бровью не повел, – думаешь, если сомкнешь глаза хоть на секунду, с тобой может что-то случиться? – … – Му Цин? – Да навидался я твоей рожи за восемьсот лет, чего ты пристал ко мне? – вспылил тот, снова коря себя за то, что даже не попытался противостоять Фэн Синю чуть подольше. – Пока что я не приставал, – Фэн Синь слегка посмеялся, чем заставил дернуться Му Цина. Пока что. – Видно, ты только и ждешь шанса, чтобы наброситься, стоит мне снова отвернуться или отключиться. Как тогда в тренировочном зале, верно? – Ты прав, каждый раз, когда смотрю на тебя, – Фэн Синь понизил голос, говоря почти шепотом и с неподдельным удовольствием наблюдая за реакцией Му Цина, – я только и думаю о том, как наконец возьму тебя. Фэн Синь мог поклясться, что услышал мысленный крик в голове Му Цина, поскольку тот раскрыл рот, дабы высказать все, что он думал, но, кто бы мог подумать, не нашел при этого ни единого слова и поэтому в немом замешательстве просто выскочил из сарая, почти снося хлипкую дверь напрочь. Генерал Наньян усмехнулся подобной реакции, успев лишь заметить алеющие кончики ушей Му Цина при тусклом свечении магического шарика. Му Цина не было по меньшей мере десять или пятнадцать минут. Фэн Синь мог лишь слышать, как тот нервно расхаживает вокруг сарая, шурша травой, иногда делая передышки. Улегшись полностью на слой сена, Фэн Синь уставился в полуразрушенный непогодой и временем деревянный потолок сарая. Только он задумался о том, что, возможно, это были слишком смелые слова, которые отодвинули его от желаемой цели далеко и надолго, как в сарай обратно ворвался Му Цин, судорожно дыша и словно в каком-то безумии уставившись на Фэн Синя. – Му Цин? – не успел толком спросить Фэн Синь, как оказался прижат к полу севшим сверху на него Генералом. – Это ты во всем виноват! Му Цин надавил ладонями на плечи Фэн Синя, чтобы тот даже пошевельнуться не смог, и грубо припал к его губам, сразу же проникая языком внутрь. Все невысказанные вопросы сразу же покинули голову Фэн Синя, стоило ему ощутить, что Му Цин был настойчивым не только в поцелуе и непомерной силе, нависая сверху. Подобное почти сразу же вскружило голову Фэн Синю, стоило ему почувствовать, как внезапное желание Му Цина недвусмысленно упиралось ему в бедра, на которых тот восседал. Одним махом он перевернул Му Цина – на этот раз тот оказался снизу, и теперь Фэн Синь в полной мере мог насладиться видом, который ему открывался. Полузакрытые глаза и подрагивающие длинные ресницы, раскрасневшиеся щеки и приоткрытые покусанные губы. Высокий хвост, запутавшийся в соломе, сбивчивое дыхание и тонкий приятный аромат, принадлежащий Му Цину. Фэн Синь опустился, чтобы оставить на нем россыпь поцелуев: лоб, скулы, губы, шея. Он почувствовал на яремной вене след-точку от шипа того растения. Осторожно всосав тонкую кожу в этом месте, Фэн Синь услышал тихий стон со стороны Му Цина, который сразу же закусил губу, видимо, пытаясь себя заткнуть. Му Цин все еще метался словно в тумане, пытаясь осознать, что он делает. Он чувствовал, как, поддавшись слабости, вся его холодность и невозмутимость, которую он взращивал годами, разбивается вдребезги. Оставив влажный след и небольшую отметину на шее Му Цина, Фэн Синь поспешил расстегнуть его широкий ремень и освободить верх от одежды, обнажая бледную, почти белую грудь. Образ раскрывшегося перед ним Генерала Сюанчжэня ему определенно понравился, что в душе он ощутил необыкновенный восторг. Му Цин чувствовал, как все его тело начинает гореть, особенно в тех местах, где Фэн Синь прикасался и целовал: четко очерченные ключицы, грудь, твердый пресс. Оставалась лишь одна грань, после которой все изменится. И хотя Фэн Синь был готов тотчас снять оставшиеся одежды с Му Цина и приступить к тому, о чем так долго думал и мечтал, тем не менее он должен был убедиться. Он оторвался от Му Цина, который в нерешительности метался взглядом: то на лицо Фэн Синя, то на его торс, который тот успел обнажить в какой-то момент, или вообще в сторону, чтобы сосредоточиться на первых и ярких ощущениях. – Му Цин, я должен знать, уверен ли ты? Ты же осознаешь, что мы?.. – Я прекрасно осознаю, что мы делаем, – спешно проговорил Му Цин, не предполагая, что Фэн Синь вдруг начнет задавать какие-либо вопросы, и поэтому сделался еще более пунцовым, если то вообще было возможно. Но это был не совсем четкий ответ, которого ждал Фэн Синь, поэтому тот решил исправиться: – Ради всего святого, ты даже сейчас строишь из себя Генерала Честность и Справедливость и заставляешь меня произнести это? – Му Цин взглянул на Фэн Синя, который действительно застыл в ожидании. Громко и рвано выдохнув, он ответил: – Я не против, если… если это сделаешь ты. Фэн Синь, на долю секунды улыбнулся, почти хищно, и жадно припал к губам Му Цина, вслепую нащупывая на своем поясе одну из склянок с божественной мазью, которая предназначались для залечивания наружных ран. Увидев, как Фэн Синь зачерпывает небольшое количество вязкой жидкости, похожей больше всего на крем, Му Цин тотчас приподнялся на локтях, вдруг задаваясь вопросом, а на все ли сто процентов он осознает происходящее? – Надеюсь, там нет какого-нибудь перца. – Что ты сказал? Опустив Му Цина обратно на спину, Фэн Синь осторожно избавил того от последней мешающей одежды. Му Цин дернулся и слегка сжался, как только почувствовал прохладные пальцы Фэн Синя в наиболее разгоряченных местах своего тела. Поскольку Му Цин даже не допускал мысли, что когда-то у него могут начаться подобные отношения, у него были весьма скудные познания в делах любви. Задавать же вопросы Фэн Синю, что оказался куда более осведомленным, он не решился и лишь постарался не сопротивляться сильно, чувствуя внутри себя сначала один палец, а следом уже два. Более того, он даже не понимал, на чем ему сосредоточиться, поскольку с одной стороны Фэн Синь ненасытно покрывал его поцелуями, а с другой растягивал, готовя к чему-то… бόльшему. В миг Му Цин осознал горечь всех своих язвительных речей, направленных на Фэн Синя. Однако эти же мысли вернули его к реальности, где над ним нависает безумно горячий и явно возбужденный до предела Фэн Синь. Му Цин старался игнорировать свое собственное возбуждение, явственно пульсирующее, но каждый раз, когда Фэн Синь проникал вовнутрь пальцами, так же задевая разгоряченную плоть, он не мог удержаться, чтобы не выдохнуть со стоном. – Если ты расстегнешь мой пояс, я буду тебе очень благодарен, – прошептал Фэн Синь на ухо Му Цину, тем самым подсказывая и также давая возможность чем-то занять руки и не теряться в происходящем. Все-таки Му Цин, придерживаясь определенных данных обетов, не то что не имел каких-то глубоких связей с кем-то, он даже ни разу не прикасался к себе за всю свою долгую жизнь. Бог Войны, Генерал Сюанчжэнь, который одерживал множество побед и по праву заслуживал свой титул, сейчас неловко протягивал дрожащую руку, чтобы помочь Фэн Синю разобраться с оставшимися одеяниями. Фэн Синь поцеловал Му Цина в плечо, говоря тем самым, что тот делает все правильно. В совершенно беспорядочных мыслях Му Цин слабо осознал момент, когда к остальным добавился третий палец. Генералы исследовали тела друг друга, каждый из них открывался друг для друга с абсолютно другой стороны. Веками они изводили друг друга разными способами, соперничая в том, кто отхватит кусок власти и могущества побольше. Каждый из них не мог припомнить, в какой же момент их чувства перевернулись с минуса на плюс. Фэн Синь накрыл его всем телом так, что они оказались плотно прижаты друг к другу. Му Цин положил ладонь на плечо первого и резко сжал пальцы, когда внезапно почувствовал, как твердая возбужденная плоть вошла в его нутро. Он задрожал, борясь с излишним болезненным напряжением, которое охватило его тело. Грудь Му Цина быстро и глубоко вздымалась, он сам пытался сконцентрироваться на ощущении наполненности Фэн Синем, который застыл, видимо, стараясь немного успокоиться и дать время, чтобы привыкнуть. Это было сложно, так как всего лишь мысль о том, что он внутри Му Цина, который сжимает его очень крепко, доводила его до изнеможения. Он наблюдал, как дрожат губы Генерала Сюанчжэня, как хмурит брови и как отвечает замутненным взглядом. Не холодным или безразличным, не испуганным или растерянным, а смущенным и даже объятым каким-то непередаваемым трепетом. Когда Му Цин обвил руками шею Фэн Синя, тем самым притянув ближе, и глубоко поцеловал, он ощутил первые движения внутри. Фэн Синь двигался медленно, не то пытаясь излишне нежничать, не то, напротив, дразня, чтобы Му Цин сам попросил. Согнув ноги и скрестив их, Му Цин внезапно ощутил куда бόльшие размеры, которые проникали в него. Неожиданно для себя выдав сдавленный стон, он почувствовал, как член Фэн Синя стал еще тверже, а движения явно быстрее. С каждым резким толчком бедер Фэн Синя с губ Му Цина стали слетать неконтролируемые тихие всхлипы и стоны. То, чего Му Цин определенно не хотел сейчас, так это вдруг пошутить о «Гигантской Мужественности» Фэн Синя. Да и вряд ли бы у него получилось, ведь стоило ему открыть рот в очередном стенании, Фэн Синь с внезапным рыком мог захватить его рот и поцеловать, кусая губы и язык, иногда стукаясь зубами. В скором времени старый сарай наполнили звуки вязкого хлюпанья и шлепков. Слабое свечение магического огонька создавало причудливые тени на хлипких деревянных стенах, а также очерчивало контур мышц на плечах, руках и торсе Фэн Синя. Му Цин заметил, как его кожа слегка поблескивала, прежде чем разразиться в громком стоне, когда Фэн Синь резко сжал его бедра и с размаху вошел, задевая крайне чувствительную точку где-то внутри. Волна всеобъемлемого наслаждения захватила его разум. На этот раз Фэн Синь действительно исполнил то, о чем говорил немного ранее. Теперь он по-настоящему брал Му Цина, постепенно сходящего с ума в его руках. Фэн Синь чувствовал, как дрожат ноги Му Цина и как напрягаются его мышцы. Едва ли о чем-то думая в этот момент и полностью предаваясь процессу, он обвил ладонью пульсирующий член Му Цина и еще раз наклонился, чтобы поймать очередной стон с его губ. Это был первый опыт Генерала Сюанчжэня, он мог лишь полностью раствориться в происходящем и доверить все Фэн Синю, который в контрасте с резкими и размашистыми толчками нежно водил рукой по сочащейся смазкой плоти Му Цина. Еще несколько несдержанных, почти грубых движений по самому чувствительному месту внутри, и Му Цин с громким вскриком излился себе на живот, пачкая в том числе и Фэн Синя, продолжающего трудиться сверху. Чувствуя на руке горячую и вязкую белесую жидкость, Фэн Синь отпустил все еще пульсирующий член Му Цина и с силой обхватил его талию, совершая последние движения, прежде чем с рыком эякулировать внутрь. Му Цин тяжело дышал, пребывая в истоме и все еще ощущая Фэн Синя внутри. Когда, наконец, он приоткрыл глаза, возможно, еще не до конца все осознавая, Генерал Наньян вышел и лег рядом, сгребая его в объятьях. Тонкий аромат тела Му Цина и сильный запах мускуса смешались в пространстве, оставляя лишь след того, чем сейчас занимались два Генерала. Очень долго они лежали, не двигаясь, что начало становиться действительно прохладно. Фэн Синь рассматривал раскрасневшееся лицо Му Цина, неустанно подмечая, каким тот был красивым и безумно восхитительным сейчас. Притянув свободный конец плаща, на котором они лежали, он накрыл им Му Цина и после поцеловал того во взмокший висок. – Если я когда-то не пройду Небесное бедствие, то виноват в этом будешь ты, – куда-то в шею хрипло проговорил Генерал Сюанчжэнь. – Непременно, – ответил Фэн Синь и с удовлетворением отметил, что Му Цин, несмотря на свои слова, улыбался.