l'altra dimensione: extra

— Хочу отдохнуть. Выпьем? Томас отрывается от настройки гитары и удивлённо переводит взгляд на Дамиано. Тот стоит в дверях между кухней и гостиной с бутылкой белого вина. — Ну и выбор, — кривится Томас, — кислятина. Дамиано пожимает плечами и проходит в комнату. Бутылка оказывается на журнальном столе, и чуть позже к ней присоединяются два бокала и остатки сыра из холодильника. Вино к тому же ещё и сухое, и Томас бы лучше закусил фруктами, чтобы хоть как-то скрасить этот вкус. По-хорошему, надо бы отказаться, сейчас немного не до этого, но руки сами убирают гитару на подставку, а ноги уже усаживают его с пола на диван. Дамиано расслабленно устраивается в кресле напротив и неспешно открывает бутылку. Томас не видит этикетки и просто говорит первое, что приходит в голову. — Пино Гриджио? — Вердиккио. Дамиано разливает его по бокалам и разворачивает бутылку этикеткой. И правда, как можно было не узнать? Пино Гриджио не выпускают в бутылках такой формы. — Урожай две тысячи первого. Томас не отвечает. Просто нечего. Да, бутылка дороговата, но Дамиано может себе позволить, и «Урожай две тысячи первого» — чистая формальность. Как и само вино, и закуска, и всё это. Дамиано тянет, потому что хочет что-то сказать, но не знает, как, Томас чувствует это и просто ждёт. — Твоя ровесница, — Дамиано кивает на бутылку в своих руках, Томас хмыкает, но добавить ему и нечего. Они молча чокаются, не заглядывая друг другу в глаза, и делают по глотку. Томас сразу отставляет бокал и тянется к сыру, но отмечает, как замирает Дамиано, смотря в одну точку, его пальцы крепко сжимают ножку бокала. Он мнётся, не зная, как подступиться, ему как будто неловко, Томаса это начинает напрягать. Что же такое должно произойти, чтобы заставить самого Дамиано Давида реагировать таким образом? Дамиано отмирает и тоже тянется к сыру, чтобы потом неспешно продолжить есть, делая вид, будто этой заминки не было. Томас не выдерживает первым: — Что-то случилось? Дамиано вздрагивает и переводит на него взгляд, в недоумении моргая. — Нет, — Томас уверен, что в голове у Дамиано ответ был совершенно противоположным. — Нет, ничего. У Томаса дежавю. Он усмехается и качает головой. Что-то точно случилось, но Дамиано не из тех, из кого можно просто вытянуть что-то. Если он не захочет, то никогда не скажет. Но он хочет. Томас точно знает. От вина довольно быстро начинает мутить в голове, что необычно, учитывая, что Томас пьёт много, — больше остальных, — и умеет это делать, но на этот раз тело приятно расслабляется слишком быстро, и сознание немного плывёт. Может, это от жары на улице, или от того, что он давно не ел, и сыра оказывается маловато, но всё же это приятное чувство, и если уметь его контролировать, то можно неплохо отдохнуть. Он снова тянется к сыру и задумчиво откусывает, краем глаза поглядывая на Дамиано. Тот сидит уже намного раскованнее, откинувшись в кресле, широко расставив ноги. Бокал в его руке смотрится так естественно, будто он с ним и родился, хотя это и не такое частое зрелище, как многие могут думать, всё же специальные диеты для голоса не предполагают злоупотребление алкоголем, а Дамиано порой даже слишком серьёзно относится к профессиональной стороне своей жизни. Он опускает глаза на бокал, делает глоток и оставляет его в сторону. — Хотя нет, я всё же хотел кое-что сказать. Томас поднимает глаза и еле заметно улыбается. Их взгляды пересекаются. — Я слушаю. — Помнишь, когда Вик попросила нас поцеловаться в тот раз, — он запинается в самом начале, но продолжает совершенно спокойно, — нас троих. И мы тогда нехило так раззодорились. Да, конечно, он помнил. Он говорит о случае месячной давности, когда они были все вместе, и Вик хотела быть просто сторонним наблюдателем. Она командовала ими, и это был достаточно волнующий и смущащий опыт. О да, это было что-то с чем-то, потому что она буквально приказала Итану тогда отсосать Дамиано, и Итан явно был не против. Томаса настолько возбудила эта картина, что он абсолютно бесстыдно смотрел на них и дрочил, потому что Дамиано выглядел просто великолепно, задыхающийся от умелого рта Итана на своём члене (а в его умелости никому бы и в голову не пришло усомниться), а сам Итан определённо точно доминировал, хоть и, казалось бы, был в такой стереотипно уничижительной позиции, а Виктория просто пожирала их всех бешеными глазами… О да, было и правда весело. — Я просто подумал… Знаешь, Итан так чертовски круто проворачивал это всё, я чуть не умер, серьёзно. И мне тоже захотелось. Ну, попробовать. — Попробовать что? Дамиано снова мнётся, поджимает губы, но Томас делает вид, что не понимает, р чём речь. — Дамиано?.. Тот тяжело вздыхает и выпаливает: — Попробовать сделать минет, ясно? — он отводит взгляд в сторону, всем своим видом пытаясь показать, что ему совсем не неловко. Томас его прекрасно понимает. — Не думаю, что это так уж сложно, поэтому хочу попробовать. — И ты думал об этом целый месяц? — Пожалуй. Они снова оказываются в тинише на несколько мгновений, но кажется, что проходят часы. — Мне просто интересно. Ему интересно. Томасу, если честно, тоже. Потому что он прекрасно понимает, к чему идёт весь разговор. И если Дамиано попросит, он точно не откажет. В паху отзывается на вдруг протиснувшиеся в голову образы. Рано, пока рано. — И ты хочешь, чтобы?.. — Да. Наверно. Пожалуйста. Дамиано хватает и залпом допивает из своего бокала. — Мне казалось, что это будет проще, — он усмехается, — я, кажется, переоценил свои силы. Но да, ты правильно понял, я хочу тебе отсосать. Так и запиши. Томас ничего не говорит, но чувствует, как вспыхивают щёки. Не то чтобы он о таком не задумывался. Да Господи, как можно о таком не задумываться, когда они были вместе уже во всех возможных комбинациях, и, кажется, готовы были попробовать вообще всё, что есть в этом мире. Он задумывается о перспективах, но Дамиано расценивает его молчание по-другому: — Ты против. — Что? Нет! — вздрагивает Томас и приходит в себя. — То есть, да. То есть, нет. Чёрт! — он бьёт себя по лбу рукой. — Да! Да, я тоже этого хочу. Очень. Дамиано облегчённо выдыхает и снова подливает себе в бокал, но потом из его рта вырывается нервный смешок. — Если честно, я не то чтобы представляю, что нужно делать. — Эм, а ты, что, ну, когда? Томас тораторит, запинается, тушуется и залпом допивает вино из бокала в своей руке. Дамиано переводит на него замутнённый алкоголем взгляд и хочет что-то сказать, но их прерывает хлопок входной двери и звонкий хохот Вик. Через несколько секунд в комнату входит Итан и здоровается с ними, Вик же с разбегу прыгает на диван рядом с Томасом и стаскивает с тарелки сыр. Неловкая просьба остаётся недосказанностью между ними. К этому вопросу они возвращаются только спустя почти три недели. И, опять-таки с подачи Дамиано. Когда Томас собирается на вечеринку по случаю дня рождения его школьного знакомого, он и не думает, что буквально в самый разгар веселья Дамиано напишет ему и попросит срочно приехать. Томас спешно прощается с виновником торжества, ссылаясь на срочные дела, прямо на улице ловит такси и называет нужный адрес. У Дамиано дома он бывает не слишком часто, обычно они собираются или в загородном доме, или в студии, или в доме-студии, или у Вик, но на этот раз Дамиано просит приехать именно к нему домой, и Томасу становится немного не по себе. Первой мыслью, пришедшей в голову, оказывается: «Что-то случилось», и с этой мыслью он сидит на заднем сидении в машине, пока таксист везёт его по узким улочкам Рима. Квартира оказывается незапертой, и он проходит в прихожую, на ходу стягивая ботинки, зовёт Дамиано, но тот отзывается не сразу. Томас успевает пройти на кухню, когда слышит голос друга с другого конца коридора — там спальня. Проходя в нужную комнату, Томас отмечает, как изменилась квартира с его последнего визита сюда. Это было ещё до расставания Дамиано с Джорджией, и в квартире её присутствие уже не ощущается. Это немного тешет самолюбие, потому что означает, что Дамиано отпустил её, и полностью настроен на новый любовный интерес (и даже не один) в лице Вик, Итана и, конечно, самого Томаса. На сердце теплеет. Особенно ощутимо это проявляется в том, что на полках больше не стоят совместные с Джорджией фотографии, а на месте, где раньше висела картина, которую она сама написала для Дамиано, теперь красуется фото группы. То самое, где они полностью голые. То самое, с которого всё и началось. Томас аж вздрагивает, когда понимает это, а спина покрывается мурашками. Он заходит в спальню и видит, что Дамиано сидит в кресле рядом с балконом и курит в приоткрытое окно. — Привет, — Томас просто не находит ничего лучше. — Привет. Дамиано как-то странно улыбается и смотрит на Томаса — глаза в глаза. На улице уже ночь, и в комнате нет источника света, поэтому его зрачки просто огромные и сливаются с радужкой, отчего взгляд кажется тёмным и... томным. Томас чувствует, как потеют ладони, и как по спине пробегает не то холодок, не то жар. Это очень странное чувство, и разобрать его он не может. — Отлично выглядишь. Томас скромно улыбается. Он-то не считает себя тем, про кого можно сказать «отлично выглядишь», но сегодня он и правда постарался; очень узкие джинсы, в которые заправлена цветастая свободная рубашка, а сверху небрежно накинут большой тёмный пиджак, честно, ему идёт. — Дамиано, — начинает он, потому что резко вспоминает, как его неожиданно и срочно вызвали сюда, — что-то случилось? — С чего ты взял? Дамиано небрежно стряхивает пепел с сигареты и пожимает плечами. — Ты написал и попросил срочно приехать. Я уже было испугался, что что-то произошло, ты обычно так не пишешь. Тем более, зная, что я сегодня буду на вечеринке. Вырвал меня в разгар веселья. — Никто не заставлял тебя срываться и приезжать, мог бы сказать, что занят. Томас в удивлении хлопает глазами. Дамиано, что, огрызается? Да он же!... Хотя, да, Томас и правда слишком резко сорвался и уехал, ему даже на секунду не пришла в голову мысль, что можно отказаться и остаться веселиться, хотя ему и хотелось побыть там ещё. Вот, что делал с ним Дамиано. Но хотя бы для виду повозмущаться стоило. — Да что ты!... — Ты пил? — резко перебивает его Дамиано. — Что? — Ты пил? Там, с друзьями. — Конечно! Я же был на дне рождения, кто не будет пить? Он даже не успевает заметить, как Дамиано оказывается совсем близко и тянется руками к его лицу, обхватывая горячими ладонями щёки. Сегодня Томас гладко побрился, и кожа нежная, а пальцы Дамиано огрубевшие и резко пахнут сигаретами, и совсем не теми, которые курит обычно сам Томас, но это такой родной запах, эти руки такие нежные, и чёрные от сумрака глаза смотрят так проникновенно, что его сердце начинает колотиться с удвоенной силой. — Ну вот и отлично. Дамиано целует его, смешивая их дыхания, словно запускает в глотку остатки сигаретного дыма, прижимается торсом ближе, и Томасу приходится немного сгорбиться — Дамиано ниже и тянет его на себя. И, Боже, Томас не был настолько пьяным, насколько ощущает себя таковым теперь. — Что с тобой? — первое, что говорит он Дамиано, когда отрывается от его губ, чтобы хотя бы сделать глоток воздуха. — Помнишь, я говорил, что хочу сделать тебе минет? Так вот, думаю, сейчас самый подходящий момент. Томас готов рассмеяться; он не знает, ругаться ему, что ради такой ерунды Дамиано оторвал его от веселья, или радоваться, для чего именно для такой ерунды тот его оторвал. — Эм, ну, ладно? — Это всё? Не будешь возмущаться? Ругать меня? — Дами, я бы, может, и хотел, — он резко смелеет, называет это ненавистное прозвище и продолжает более низким голосом, — но твоё предложение намного интереснее, чем попойка с людьми, с которыми я не виделся несколько лет. — Я думал, логические умозаключения — это у нас по части Итана. — Я думал, резкое желание заняться сексом в самый неподходящий момент — это у нас по части Вик. — Один — один. Они смеются, и Дамиано кладёт руки ему на шею, оглаживая скулы большими пальцами. — Садись. Дамиано подталкивает его к креслу у балкона, где сам сидел буквально пару минут назад, и оно ещё отдаёт теплом в спину и ягодицы, когда Томас опускается в него. Дамиано снова тянется к его губам и путается пальцами в волосах. Обычно Дамиано не любит долго и крепко целоваться, предпочитая переходить к активным действиям, но сейчас ведёт себя мягко, будто осторожничает. — Чего это ты такой милый сегодня? — Хочу нацеловаться сейчас, а то потом вряд ли ты захочешь это делать после своего члена у меня во рту. Томас предпочитает промолчать, и Дамиано впивается зубами ему в шею почти до боли, вызывая в ответ шипение, а сам хихикает. Снять пиджак сидя в кресле, оказывается задачей не из лёгких, но Дамиано помогает выпутаться из длинных рукавов, перебрасывает предмет гардероба через подлокотник и тянется к пуговицам на рубашке. На нём самом только длинные пижамные штаны и белая майка с поблёскивающей на шее жемчужной ниткой (главные атрибуты его типичного образа), и в этом нет ничего особенного, но Томасу нравится. Дамиано выглядит шикарно, великолепно, просто ахуенно, да так, что рот наполняется слюной. — Как я уже говорил, — Дамиано оставляет поцелуй на рёбрах, вытаскивая полы рубашки из-за края джинс, — я не слишком представляю, что делать. — Боже, как будто тебе никогда не отсасывали, — закатывает глаза Томас. — Буквально на той неделе, — Дамиано пожимает плечами, — но суть не в этом. Одно дело — получать, а другое — делать самому. Колоссальная разница. — Просто делай то, что делали тебе. — Да, логично, но я не слишком хорошо помню, что там было, в этом-то и проблема! Всё потому, что Итан слишком хорош, не оставляет времени на запоминание. Томас наклоняет голову и смотрит на Дамиано чистым и невинным взглядом. — А от меня-то ты что хочешь? Дамиано опускается на пол на колени, широко раздвигая ноги Томаса, и усаживается между ними. — Подсказывай мне, что делать. Он тянется к ремню на джинсах и ловко расстёгивает его. Следом наступает очередь пуговицы и молнии, но он не спешит снимать с Томаса штаны и не притрагивается к белью. Томас благодарен всем богам мира за отсутствие света в комнате, потому что он нещадно краснеет от всей ситуации и ещё больше от того, что вообще смущается, можно подумать, они никогда не видел члены друг друга, особенно за последние несколько месяцев... Но именно в этом и дело. Видеть то видели, но чтобы так тесно, такого ещё не было. По этой части всегда выступают Итан (он просто бог минетов) и Вик (она тоже невероятно хороша, но первенство всё же всегда будет у Итана, если, конечно, Дамиано вдруг не откроет у себе удивительный талант). От таких странных мыслей его отвлекает Дамиано, точнее, его губы, которые прижимаются к животу прямо рядом с кромкой белья. Тот выцеловывает каждый миллиметр кожи, а ладони то сжимает, то разжимает на коленях Томаса, что заставляет почувствовать, как моментально напрягается в штанах член. — Тебе нравится? — Ты ещё не сделал ничего сверхъестественного. Но да, нравится. Дамиано улыбается и ведёт руками от коленей вверх по бёдрам. — Тебя не так-то легко возбудить. Я давно это заметил. — Ну извини, не все готовы кончить от одного только поцелуя. Это явное преувеличение, но Дамиано всегда возбуждается с полоборота и довольно быстро кончает, в отличие от Томаса, но зато он обычно готов и на второй, а то и на третий заход, когда Томас уже после первого готов молить о пощаде. И Дамиано это знает, поэтому с его лица не сползает улыбка. Он просто резко перемещает ладонь Томасу на расстёгнутую ширинку и сжимает его член через бельё. Томас снова шипит и вцепляется Дамиано пальцами в плечо. — Поаккуратнее. — У тебя всё никак не встаёт. — Так ты сожми ещё сильнее, посмотрим, как встанет. Томас кривится, но Дамиано тут же осознаёт свою ошибку и меняет тактику. Проводит кончиками пальцев по очертаниям органа в белье, и это уже намного приятнее. Томас шумно выдыхает, и его член наливается кровью. — Но ты прав, в отличие от тебя, я уже готов кончить. Дамиано стягивает натянувшуюся ткань так быстро, что Томас даже не успевает сообразить, только хватает его за волосы, когда по уже оголённому члену пробегаются грубые пальцы. — Окей, хорошо, теперь встаёт. Ему даже ответить нечего. Дамиано бесит своими комментариями, но почему он вообще из отпускает — слишком очевидно. Томасу тоже немного неловко, и он прекрасно понимает Дамиано. Пальцы пробегаются вверх-вниз несколько раз, и этого оказывается вполне достаточно, чтобы по всему телу словно пробежали разряды тока, концентрируясь в одном месте. В том самом, которое держит в ладони Дамиано. — Я тебе ещё не говорил, что у тебя милый член? — Блять, ты можешь просто заткнуться?! — Не-а, — Дамиано хитро улыбается и на пробу высовывает язык, касаясь им одной только головки. Это намного, намного хуже. Это уже невыносимо, и Томас пугается, что будет дальше, потому что одним этим движением из него выбивает весь воздух. — Что мне делать, Том? — Томас переводит расфокусированный взгляд на Дамиано, пытаясь понять, издевается ли он или говорит это всерьёз. — Я не слишком опытен в таком. — Просто... Просто проведи языком. — Вот так? Дамиано высовывает язык снова и проходится им от основная до головки, выглядя при этом настолько невинно, что даже становится подозрительно. Но Томас просто кивает, не в силах дать ответ, и не понимает, почему от таких простых действий уже чуть ли не растекается по креслу. — Что теперь? — Об-обведи языком, да, вот так, господи. Томас откидывается спиной на кресло, и глаза невольно закатываются. — Эй, не отключайся раньше времени! Томас хочет что-то ответить, но тут же вжимается в кресло ещё сильнее, потому что Дамиано вбирает головку в рот и, вероятно, неосознанно, делает такое движение, будто посасывает леденец, и, блять, этого по-хорошему должно быть мало, но на самом деле уже так много. Дамиано опускается немного ниже, захватывая где-то треть, Томас отпускает его голову и вцепляется пальцами в подлокотники, словно пытаясь удержаться. Ноги сами разъезжаются в стороны ещё больше, и он уверен, что если бы они стояли, то он бы просто рухнул на пол. Дамиано отрывается от своего занятия и поднимает голову:. — А теперь нравится? — Придурок. — Что мне теперь делать, а, Томми? — Возьми глубже, — вырывается раньше, чем Томас успевает сообразить, а нежное обращение посылает по шее мурашки. — Хорошо! Дамиано снова насаживается ртом на его член, тут же беря немного глубже и на пробу делает поступательные движения головой. Это заставляет Томаса выгнуть спину и зажмуриться. Костяшки пальцев на подлокотниках белеют. Дамиано поднимается выше и обхватывает член пальцами у самого основания, не сильно, но ощутимо сжимая, и проворачивает языком. Из горла Томаса вырывается короткий низкий стон, и он чувствует, что просто не в состоянии открыть глаза. Для человека, который никогда таким не занимался, Дамиано слишком хорош. Он снова опускается ртом на член Томаса и на этот раз ещё глубже, чем в предыдущий. Конечно, взять полностью, как это делает Итан, у него за недостатком опыта не выйдет, но Дамиано с лихвой компенсирует это умелыми пальцами, то сжимающим, то прокручивающими, то просто проходящими то вверх, то вниз, и от этого реально сносит крышу. Добавляет в копилку удовольствия и то, что Томас знает, что в этом плане он у Дамиано первый. — Ох, блять, господи, господи-господи-господи... — он снова стонет, тихо, равно, задыхаясь, и губы Дамиано прямо на его члене расплываются в улыбке. — А-агхр, пиздец, блять... Тогда возникает дикое желание впиться Дамиано пальцами в волосы, но Томас не делает этого, продолжая сжимать подлокотники, потому что знает, что не выдержит и насадит голову этого несносного придурка глубже. А доставлять ему дискомфорт, или тем более боль, совершенно не хочется. Дамиано же словно читает его мысли и шарит одной рукой, пока не находит ладонь Томаса, и кладёт её себе на голову. Томас открывает глаза и смотрит вниз, что становится фатальной ошибкой — Дамиано просто невообразим, его припухшие губы обхватывают член, он берёт его за щёку так, что Томас может видеть, как натягивается кожа в этом месте, и он сжимает ладонь в его волосах сильнее, стягивая тёмные пряди, а Дамиано поднимает глаза, выглядя при этом, как послушный покорный щенок, их взгляды встречаются. — Я... Я сейчас просто... Томас чувствует, как вот-вот его накроет судорогой и пытается оттянуть Дамиано прямо за волосы. Тот мычит, рассылая вибрацию по члену у себя во рту. Поддаётся не сразу, но всё же в конце концов с влажным звуком выпускает член изо рта, но продолжает надрачивать его рукой, и Томасу хватает нескольких таких движений, чтобы с громким стоном содрогнуться всем телом и кончить. Пальцы на ногах поджимаются, всё тело словно наэлектризованно, и это было быстро. Слишком быстро! Он пачкает свои джинсы, несколько капель попадает ему на живот и, что самое ужасное, на лицо Дамиано, прямо на щёку, потому что тот придвинулся слишком близко и рассматривал лицо Томаса, пока тот пытался прийти в себя. А ужасно это, потому что Дамиано так выглядит как какое-то божество разврата, и ему, чёрт возьми, идёт этот след от спермы на лице. — Как тебе? В его глазах такое выражение, будто не он только что отсасывал Томасу у себя в спальне прямо рядом с балконной дверью, и выражение лица — сама невинность. Томас проводит языком по пересохшим губам. — Это было просто... Просто пиздец. А ты?... Дамиано приподнимается, одним движением стирает с щеки сперму, и Томас видит на его штанах большое мокрое пятно. Дамиано усмехается и тянется губами в чужой шее. — А я уже.