Ветер перемен

      Праздник проходил весело. Люди много танцевали и пили, и в какой-то момент Ретт со Скарлетт, довольные, но вымотанные, остались вдвоём в гостиной. Снова горел камин и снова у обоих в руках был стакан с виски.       -Веселиться вы определённо умеете. – затягиваясь сигарой, Ретт расслабленно опустился в кресло. Блеск от огня играл в его глазах, как маленькие светлячки – задорно и ярко. – Ирландия вам к лицу. И люди вас любят. Смотрят с таким обожанием, словно вы спаситель какой.       -Ехидничайте сколько угодно.       -Вовсе я не ехидничаю, моя дорогая.       -Я вижу вашу ухмылку.       -Она от восторга.       -Вы плохо врёте.       Ретт рассмеялся.       -Признайтесь, вам это нравится. То, как они заглядывают вам в рот, как самоотверженно бросаются вам на помощь.       -Нравится. Ирландцы благодарный и весёлый народ, и я рада, что могу быть их частью.       -А вы тщеславны.       -И что? Я дала им работу. И благодаря мне была отремонтирована их церковь.       -Так вы теперь меценат? Не знал, что атеисты любят жертвовать церкви.       -Вы хам, мистер Батлер.       -Как славно, что я опять стал мистером Батлером.       Несколько секунд они просидели в умиротворяющей тишине, пока Ретт её опять не нарушил:       -Вы были в него влюблены?       -В Бога? – съязвила Скарлетт.       -В мистера Коналла.       -Что за вопрос?       -Обычный вопрос. Да или нет?       -Это бестактно.       -Скарлетт, бросьте вы ломать эту комедию, просто ответьте.       -Не ваше дело.       -Значит, нет.       -Боже мой, Ретт, к чему эти вопросы?       -Говорю по душам с другом. Чем он вам не понравился? И что значит: он не давал вам дышать?       Скарлетт недовольно цокнула языком.       -Мне было с ним не смешно.       Ретт в недоумении приподнял бровь, а затем вдруг расхохотался.       -Скарлетт, – сквозь смех обратился он. – Вы самое невероятное создание, что мне доводилось встречать.       -О, Ретт. Вы снова надо мной смеётесь.       -Вы отвергли хорошего мужчину только потому, что он вас не веселил?       -Я не хочу тратить жизнь на скуку.       -Но, позвольте, из Эшли ведь тоже шутник был посредственный.       -Был. – Скарлетт нахмурилась, как ребёнок, и тихо добавила: – Все были, кроме вас.       -Жалеете?       -О чём конкретно?       -О том, что из всех ваших мужчин, я был единственным, с кем вам было не скучно.       -Возможно. Самую малость.       -Без вас Юг опустел. – Ретт вдруг изменился в лице, стал серьёзнее и тоскливей. – И Атланта стала совершенно скучна, когда в ней нет разговоров о высокомерной и своенравной Скарлетт О'Хара.       -Вам так нравилось слушать обо мне гадости?       -Это не гадости, моя милая, это страх. Страх перед тем, чего люди не понимают. В вас всегда было много жизни и нежелания поддаваться правилам. Непокорная, эгоистичная, меркантильная. Такая, какой женщине быть нельзя. Неудобная обществу. Всё привычное – понятно, а вы были другой.       -Знаете, только приехав в Ирландию, я поняла, что сильно отличалась от жителей Юга. Может, поэтому мне здесь так нравится? Никто не осуждает, не заставляет жить не свою жизнь, не навязывает никакие стандарты поведения. Я такая, какая есть, и никто не ждёт, что я буду другой. Раньше я думала, что любила светскую жизнь, но оказалось, я любила те крохи свободы, что в ней таились: смех, танцы, кривляния. На балах это всё было позволено, и я могла там дышать. Не полной грудью, втихоря, но могла. А в Ирландии... О, Ирландия, это и есть я. Хотите знать, почему я не приняла предложения мистера МакМартина? Да потому что он относится к тем мужчинам, которые влюбляются в мою естественность, но страстно желают подстроить её под себя. Вы как-то сказали, что брак может быть весёлым и приносить счастье, но я убедилась, что это работает только в том случае, если принимать правила, а это значит: никакой лесопилки, никакого табака и никакого виски. А следовательно и никакой меня.       -Не все хотели вас подстраивать под себя. – куда-то в пространство произнёс Ретт.       -Верно. Вы не хотели. Поэтому я вас и полюбила.       -Не слишком быстро, да? – снова ухмылка.       -А чего вы ожидали от двадцатилетней девчонки? Мне нужно было время, чтобы понять.       -Много времени.       -Много.       -И теперь вы разочарованы в браке?       -Боюсь, это он разочарован во мне.       -Забавно. Женившись на мисс Хемптон, я ведь надеялся, что этот мой брак будет удачным. И, напиваясь в салуне перед тем, как прийти к вам, я размышлял: а может, стоит её простить и жить дальше? Рано или поздно она бы мне родила. А потом понял: на самом деле я не хотел, чтобы она "мне родила", я хотел, чтобы она "нам родила". Я хотел семью. Не просто ребёнка, а семью. Я хотел любить. И тут я осознал всю иронию: такая семья у меня была с вами. Если Бог существует, то, надо признать, у него отменное чувство юмора.       Сердце Скарлетт неожиданно заколотилось от его признания – совесть стала напомнить о себе пуще прежнего. Вязкая и склизкая. Она расползалась по всему телу, и Скарлетт тяжело задышала. Внутри боролись демоны. Больше всего на свете она хотела рассказать. Но что будет дадьше? Он начнёт кричать как сильно её ненавидит? Или молча встанет и уйдёт? Или же он рассмеётся ей прямо в лицо и скажет, что она его не удивила, потому что всегда была дрянной и испорченной? Эта неизвестность заставляла молчать. А может быть не неизвестность, а страх. В голове крутились слова Салли, которая наотрез запретила рассказывать правду. Но неужели желание сознаться во всём – и есть эгоизм? Неужели эта вина мучила её только потому, что Скарлетт не хотела тащить её дальше?       -Скарлетт? – Ретт смотрел на неё явно уже давно, слегка наклонившись вперёд, чтобы лучше видеть её лицо.       -Да?       -Я спросил, не подлить ли вам ещё виски? С вами всё в порядке?       -Подлейте. Я прослушала. Просто... задумалась.       -Я вижу. – он посмотрел так, словно опять пытался прочесть её мысли, только в этот раз выходило не очень хорошо. – Вы где-то витаете. Скажите, если я вас утомил.       “Не могу я так. – Скарлетт приняла решение, о котором точно знала, что будет жалеть, но сколько она уже допустила ошибок? Одной больше, одной меньше – какая разница? – Прости, Салли.”       -Ретт. Пообещайте, что не встанете с кресла, пока я не договорю. А как договорю, то всё равно не встанете и дадите мне выйти из комнаты.       -Не пугайте меня, моя дорогая. – Ретт подлил спиртного и с улыбкой посмотрел на Скарлетт, но она выглядела предельно серьёзной. – Я постараюсь.       -Вы ведь знаете, что я всем говорю о своём вдовстве?       -Да, моя прелесть, вокруг вас все мужья мрут, как мухи.       -Это ведь ложь, верно?       -Верно. – кивнул он.       -И значит, я тоже лгунья, как и Энн?       -Скарлетт, – мужчина рассмеялся. – Вы, конечно, маленькое чудовище, но ваши выдумки никому не несут горя.       -Коналлу принесло.       -Вы собираетесь мне исповедоваться?       -Кажется, да. Я должна кое в чём вам признаться. – наступила тишина. Ретт продолжал наблюдать за ней всё с той же чуть нахальной улыбкой, но в его глазах появился оттенок тревоги.       “Господи, дай мне сил, а ему терпения.”       -Я всё знала.       “И только? Так долго готовилась, чтобы сказать три слова?”       Скарлетт в ужасе смотрела на Ретта, который до сих пор не мог понять, о чём речь.       -Золотце, знала что? – выждав какое-то время, спросил он.       -Всё.       Женщина встала и отошла за кресло, подальше от Ретта. Он вопросительно приподнял бровь, не видя причин для подобных передвижений, а затем усмехнулся и сделал глоток виски.       -Тогда почему не предупредили, что Линкольна застрелят?       -Что?       -Ну раз вы всё знали, я подумал…       -Ретт! Я всё знала про Энн.       Вот оно: зрачки расширяются и глаза становятся чёрные, как сама тьма, улыбка исчезает, дыхание учащается. Ретт молчит, и комната наполняется гробовой тишиной, в которой эхом разносится звук текущей по венам крови. На какое-то время Скарлетт перестала дышать, пытаясь услышать его мысли.       -Когда? – тон его был холодный и пугающий.       -После того, как поднялась к ней попрощаться. – хриплым от страха голосом ответила Скарлетт.       Она подумала, что людей в доме много и, если он захочет её убить, то она закричит и все прибегу ей на помощь. Во всяком случае, в это очень хотелось верить.       -Как?       -Увидела кровь на кровати. А потом Энн пришлось всё самой рассказать. – Ретт повернулся к камину и несколько минут смотрел на огонь, из-за чего Скарлетт начала сильнее нервничать. – Она умоляла не говорить. Она клялась, что всё исправит и что у вас большая любовь, а я не хотела разрушать ваше счастье...       -Бессердечная ты сука! – взревел он.       В ту же секунду Ретт оказался на ногах. Его лицо источало ярость, а зрачки расширились до таких размеров, что превратились в бездну. Скарлетт отпрыгнула к стене, пытаясь в неё вжаться, но Ретт, как пантера, настиг её в один прыжок. Он обхватил рукой её подбородок, чтобы она не смогла отвернуться, и по-звериному заглянул в глаза.       “Я маленький ягнёнок, которого сейчас сожрёт лев.” – подумала Скарлетт, с силой зажмурившись.       Но ничего не произошло. Почти обессиленно чужая рука сползла по её шеи вниз, а затем тело и вовсе отодвинулось, давая женщине возможность вдохнуть полной грудью. Открыв глаза, она увидела всё тот же наполненный яростью взгляд, но в нём было и что-то ещё. Разочарование?       -Почему сейчас? – просипел Ретт. Сердце ушло в пятки и Скарлетт обдало ледяным потом. Она судорожно попыталась придумать, что ей сказать, но мысли сбивались. – Я вижу, как ты выдумываешь очередную ересь. И хватит делать вид, что боишься. О, Скарлетт, ты невыносима, и твоя душа оказалась чернее, чем я думал, но не надо смотреть на меня с таким ужасом, я ничего тебе не сделаю и ты это знаешь.       Она действительно знала. Да и Скарлетт не рукоприкладства боялась, а чего-то совершенно иного. Быть может, осознания, что предала? Сколько бы ссор у них не было, какими бы словами они друг друга не называли, сколько бы свадеб порознь не сыграли, но было между ними что-то хрупкое, не видное другим, что-то, что чувствовали только они двое, и Скарлетт боялась этого лишиться.       -Прости. Я должна была сказать. А может, и нет. Может, это не моё дело, и я вообще не должна была узнать правду. Тогда всё могло бы быть по-другому.       -Какой же ты дьявол, Скарлетт. Настоящее исчадие Ада в моей жизни. За что мне тебя послали?       Удивительно, но на секунду мисс О'Хара даже сумела оскорбиться.       -Я исчадие Ада? Но ведь это Энн надурила тебя с ребёнком! Почему опять во всём виновата я? Почему ей – прощение, а мне – оскорбления?       Ретт долго испытующе смотрел на неё, но затем отвернулся, бросив тихое:       -Уходи.       И Скарлетт послушалась. Она пулей вылетела из гостиной. Желания спорить, что это вообще-то он у неё в гостях, не было никакого. Она взлетела по лестнице в свою комнату, отыскала в шкафу флягу со спиртным и сделала большой глоток. Руки тряслись, сердце выпрыгивало из груди. Подойдя к своему туалетному столику Скарлетт облокотилась на него рукой и посмотрела на себя в зеркало: растрёпанная, с пылающими алыми щеками её отражение вглядывалось куда-то в самую суть.       -Может, я и правда исчадие Ада? – спросила она у самой себя.       Корсет сжимал грудь, женщина начала делать глубокие вдох, но тут дверь резко распахнулась и в комнату вошёл Ретт.       -Спиваемся опять? – его взгляд метнулся к фляге, которую Скарлетт держала в руке, затем он подошёл, выхватил её и одним махом выпил всё содержимое.       -Вы напьётесь и будете отвратительно себя вести. – сделала Скарлетт тихое замечание.       -Хуже, чем ты? Это вряд ли. – отбросив флягу на кровать и закатав рукава по локоть, Ретт подошёл к окну и стал всматриваться в ночь. – Почему, Скарлетт? Я ведь доверял тебе.       -Впервые в жизни я решила не быть эгоисткой.       -Но ты ведь знала! Чёрт возьми, ты знала, как я хочу ребёнка, и всё равно ничего не сказала.       -У тебя была семья, которую я не имела права рушить.       -Почему не сказала после?       -Не знаю.       Ретт повернулся.       Комната наполнялась серебристым светом полной луны, который осветил ему часть лица.       -Знаешь. – наконец произнёс он.       -Прости, Ретт. Я ведь правда думала, что поступаю правильно.       -Не думала. Разве тебе есть дело до чувств других? Ты всегда делала так, как удобней тебе.       -Неправда! – Скарлетт возмущённо махнула рукой, непроизвольно сделав к Ретту несколько шагов. – Меня мучила совесть, но я не хотела разбивать тебе сердце. Энн должна была сказать, а не я. Почему ты меня винишь?       -Да потому что ты была моим другом! Ты знала меня лучше кого бы то ни было! После смерти Бонни только ты, ты одна, Скарлетт, знала, какое значение для меня имеет ребёнок! А ты ещё и соболезнования написала!       -Мне жаль! Мне правда жаль! Я не хотела делать тебе больно, но чёрт возьми, Ретт, не я лишила тебя счастья вновь стать отцом!       -Помнишь, моя дорогая, что я говорил? С некоторых спрос выше.       Скарлетт вопросительно посмотрела на бывшего мужа, пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах он это говорил, но Ретт подошёл к ней вплотную и приподнял ей подбородок двумя пальцами, глубоко вглядываясь в её освещённые лунным светом изумрудные глаза.       -Моя самая большая беда в том, Скарлетт, что я нечеловечески и безмерно тебя люблю. И к моему великому сожалению я ничего не могу с этим сделать. – его взгляд опустился на её губы, как в тот раз на ипподроме, а затем вновь вернулся к глазам. Он покачал головой, словно смиряясь со своей безысходной участью, и отвернулся, чтобы уйти.       “Только не в этот раз.”       Скарлетт схватила его за руку и, притянув к себе, впилась в его губы поцелуем. Ретт не сопротивлялся. Одной рукой он обхватил её талию, с силой прижимая к себе, а другую запустил ей в волосы. Они задыхались в поцелуе, задыхались друг в друге.       -Скарлетт… – Ретт слегка отстранился, с тревогой заглядывая ей в глаза. – Я не смогу тебя потом отпустить.       -Вы, мистер Батлер, главное писем на утро прощальных не оставляйте.       Она провела кончиком языка по его нижней губе и нежно её прикусила – от этого действия изо рта Ретта вырвался хриплый выдох. Он поднял Скарлетт на руки, затем усадил на стоящий рядом комод и с силой принялся расшнуровывать ленты её корсета, высвобождая ей грудь и целуя в шею. Она рывком дёрнула края его рубашки и пуговицы отлетели в стороны, со звоном прыгая по полу. Губы Ретта растянулись в улыбке, а сама Скарлетт, не стесняясь чрезмерной откровенности, провела ногтями по его спине, оставив красные следы. Ретт прошипел, как змея.       -Страсти, мисс О’Хара, вам не занимать.       Он не ожидал от неё такой пылкости, но Скарлетт возбуждала его сейчас даже сильнее, чем раньше. Губами он прикоснулся к её обнажённой груди, поднимая подол платья всё выше. Его пальцы скользнули к её промежности и женщина издала громкий стон удовольствия. Заключив её в крепкие объятия, Ретт переместился на кровать, срывая куски ткани, всё больше обнажая участки тела.       Полностью погружаясь друг в друга, растворяясь, они провели ночь, которую всё приличное общество стеснялось бы не то, что обсуждать, но даже вспоминать, не покрывшись при этом стыдливым румянцем. Высвободившаяся страсть, которая копилась в них обоих так долго, не давала покоя, поглотив целиком.       -Я люблю тебя, Ретт. – шёпотом произнесла Скарлетт.       Ретт обнял её ещё крепче и они слились в едином порыве желания, страсти и любви. Эта ночь была лучшей для них обоих.       Наутро Скарлетт проснулась в объятиях Ретта и оно стало самым добрым за последние несколько лет. Он обнимал её сзади и, увидев, что она уже не спит, зарылся ей в волосы, глубоко вдыхая их запах, а затем поцеловал в плечо и прижал к себе.       -Я тут подумал: если вы не хотите больше замуж, я не буду настаивать, к тому же формальности для слабаков, но я больше вас не отпущу.       -Никогда? Даже на завтрак? – улыбка не сходила с её лица.       -Никогда, Скарлетт. Я хочу прожить с вами всю свою жизнь и мне плевать, в браке или без. Вы строптивая, упрямая, капризная, как выяснилось – врущая, но я вас слишком сильно люблю, чтобы вновь дать уйти.       -Но ведь это вы ушли.       -Скарлетт…       -Хорошо. Тогда я могу предложить вам остаться у меня в Ирландии чуть подольше. Как насчёт навсегда?       Ретт снова поцеловал Скарлетт в плечо.       -Навсегда – нам подходит.