Джини, прости меня (ДПМ (damage per minute))

С того дня Ли начал замыкаться в себе: он запирался в комнате Хвана, пропадая там сутками; проводил одинокие ночи в студии, записывая бессмысленные треки ; оставался до самого утра в танцевальном зале, забивая свои мышцы до болезненных судорог и изнеможения. Всё это приносило мнимое спокойствие, что было так нужно тревожному Ли, чей мир стал серым. Его розовые очки, которые когда-то Хёнджин так бережно пытался сохранить, были разбиты на мельчайшие крупицы стекла, в которых расплывался образ высокого блондина, что так любил карамельные глаза Ёнбока и его сладкие губы с мягкой улыбкой, светящейся от счастья. Правда, теперь она была искажена гримасой печали: Ли постоянно прокручивал жуткие события злополучной ночи в своей голове: дрожащее тело, что корчилось на холодной плитке от тошноты; сиплый голос, заглушённый стеной ледяного дождя за окном и такой обречённый взгляд Хвана, что умолял о прощении и помощи. Тогда Джини отключился на кромке унитаза, почти сразу же сползая с неё на пол... Эти эпизоды кололи душу Ли тупыми иголками, разжигая ненависть к себе. Она пожаром проносилась по стеклянной выдержке Ёнбока, сжигая мосты к рассудку и терпению. Ликс ежедневно боролся с эгоистичной мыслью о "чистке", спасая себя лишь антидепрессантами и транквилизаторами. Каждый раз, выпивая новую порцию таблеток, он надеялся заглушить чувство тошноты в своём пустом желудке: в горло не лезло ничего, даже горячо любимое брауни казалось противным, таким же, как и отражение в зеркале. Стоило Феликсу встретиться взглядом с самим собой, как он в спешке отворачивался от отражающей поверхности или убегал в другой край комнаты: ему было неприятно видеть напротив себя того, кто сломал будущее Хвана - такого нежного цветка, чьи лепестки только познакомились с тёплыми лучами солнца. С каждым одиноким вечером Ёнбок всё больше погружался в глубины своих рассуждений, терзая себя ужасными догадками о состоянии его Хвана, но... "его" ли теперь? Может ли человек любить того, кто чуть его не погубил? Этот вопрос разъедал изнутри, заставляя мысли клубиться ядовитой пылью, отравляющей всё тело. И если подобное состояние было нормально в первые две недели отсутствия Хёнджина, то на третью - начало пугать участников группы: Ли походил на смертника, что просто отживал свою бренную жизнь: он перестал пить любимый кофе по утрам, исчезал из комнаты при первом упоминании еды, отказывался от любого предложения о прогулке и, самое главное, не трогал смартфон с излюбленным тиктоком и баблом. Это напрягало каждого мембера, но никто не мог решиться спросить у Филбока, что произошло в ту жуткую ночь, ведь каждый мембер знал насколько Ли тяжело: Хван и Ёнбок всегда были не разлей вода. Они постоянно покупали парные кольца, подвески, чехлы и многое другое, а позже, словно влюбленная пара, хвастались ими, по-детски улыбаясь и хихикая где-то в стороне. А сейчас...Ёнбок стоял в одиночестве, теребя такие ценные парные керамические кольца в руках, пустым взглядом рассматривая блики на них. И так могло продолжаться ещё очень и очень долго, но произошло непоправимое... В тот день Банчан просто проспал все свои будильники, открещиваясь от тренировки в спортивном зале. Парень планировал просто отдохнуть, но вместо этого он застал в ванной дрожащего у раковины Ли с влажным от испарины лбом и двумя пальцами во рту, что нервно искали корешок языка. Секунда, и Ёнбок несётся к туалету, почти сразу падая на колени перед ним. Две - маленькое хрупкое тело напрягается, обхватывая боковинки унитаза мягкими ладонями. Три - Ли блюёт, высвобождая все свои боли наружу. Четыре- тело пепельноволосого обессиленно падает на пол, растворяясь в мимолётной эйфории. Пять - Чан влетает в маленькое помещение.