Джини, прости меня (ДПМ (damage per minute))

Мигалки. Скорая. Много шума и дождь, что разбивался крупными каплями о карниз крыши, будто чужой, общаги- именно таким Ёнбок запомнил этот проклятый вечер, когда он лишился всего... -Почему вы не вызвали скорую раньше? - слова доносились до парня будто сквозь толщу воды, что плескалась в его бездонных, стеклянных глазах, переполняя зрачки и заливая темную радужку. -Объясните мне, почему не вызвали скорую ранее? Ваш друг мог умереть. - не унимался врач, смотря острым взглядом на измученного пепельноволосого парня, на щеках которого застыли дорожки слёз. "Ваш друг мог умереть"- черным по белому, огромными буквами, бежали строки перед таким маленьким Ликсом. Он нервно теребил край своей рубашки, хотя как своей...это была одна из рубашек Хёнджина. От неё пахло его природным запахом. Он обычно успокаивал Ли, но сегодня приносил лишь ворох воспоминаний о прошлом и теперь несуществующем будущем. - Ли Ёнбок, ваш друг пережил гипертонический криз. - металлическим голосом произнес врач, будто стараясь сдавить и так, сжавшегося до размеров атома, Феликса. Что же такое гипертонический криз? Это резкий скачок артериального давления, по причине высокого уровня стресса или иных генетических факторов. Тогда Ли словно проглотил язык. Он боялся вымолвить и слово в адрес врача, ведь такое плачевное состояние его "друга" было вызвано в большинстве своём именно им: постоянные перепады настроения, вечные срывы на Хване, свидания с унитазом и полуобморочные состояния - всё это всегда выводило Хёнджина, но он никогда этого не показывал - скрывал за своей нежной улыбкой. - Доктор...-тихий, но низкий голос наконец прорезался, удивляя врача, несвойственным внешности, тембором - скажите, что с ним будет? - взгляд был прозрачен, также как и мысли, ход которых Ли потерял после осознания своей глубочайшей вины перед Джини. Его Джини... -Обычно после подобного...- пауза, а сердце Ли прошибает ударами тока - мало кто остаётся в живых. - Ли обречённо смотрел сквозь больничную стену, подрагивая от сквозняка, что теперь обдирал и его кожу, забираясь в самые укромные уголки тела. - Я не хочу вас расстраивать, но, как показывает практика, человек, даже после выздоровления от этого недуга, имеет осложнения. В наиболее частых случаях, переживает инсульт и... - впервые за вечер у врача задрожали руки. Да, каждый день он сталкивается с подобным, каждый день он оперирует, встречаясь лицом к лицу со смертью, но этот случай показался особенным: два молодых человека, чьи жизни только начинали набирать обороты, сгорали у него на глазах. Один тлел под капельницами, другой под холодными, но правдивыми, фразами. - И умирает... "Умирает?" - эти слова словно пуля врезаются в хрупкое серце Ёнбока: по мраморному лицу снова начинают бежать слезы, что с глухим ударом разбиваются о белую больничную плитку реанимационной. Теперь Ли ничего не чувствовал: ни тошноты, ни горечи, ни боли, лишь гниющую пустоту, что ломала кости изнутри, протыкая каждый орган заостреными краями слов. - Сейчас ваш друг находится в стабильном состоянии, поэтому, пожалуйста, надейтесь на лучшее. - тяжёлый вздох и удаляющиеся шаги. Казалось, Ли остался в одиночестве. Мысли больше не клубились в голове, разъедая, ведь всё было разрушено, по крайней мере, юноша так думал. Правда, где-то за его спиной, за слоем бетона и шпаклёвки, лежал на больничной койке Джини. Его усыпанные венками веки были прикрыты, светлые волосы были рассыпаны по белесой подушке, а грудь медленно вздымалась, показывая наличие жизни.