Джини, прости меня (ДПМ (damage per minute))

"и всё закончится хорошо..." Возможно, должно было быть так: мир бы сжалился над группой парней, что добивалась места под солнцем такими тяжёлыми усилиями, и всё пришло бы в норму, но, как известно, судьбе не важно кто вы - у неё на вас свои планы. - Хван Хёнджин. Ваше сердце очень слабо, прошу понять меня правильно - я забочусь о вашем здоровье... - в маленьком светлом кабинете тишина, а за окном слышно лишь пение птиц, которое всегда предвещало что-то хорошее, но похоже в этот раз трели не сулили ничего счастливого - Ваша жизнь теперь не может быть связана со сценой. - сердце прошибает глухой удар, а в ушах, словно запись с выступления, крики стей из зала, заставляющие даже сейчас согревать в душе глупую надежду на то, что слова врача - ошибка или неудачная первоапрельская шутка. -То есть не может быть связана со сценой...? - голос предательски задрожал, а мир Хвана постепенно рассыпался, словно карточный домик. Тяжёлый вздох врача и тихие шаги к настенной аптечке: мужчина боялся, что Хван не выдержит этого, поэтому заранее подготовил таблетки от давления и аммиак на случай обморока. -Теперь вы не можете выступать на сцене. Ваше сердце не выдержит таких высоких физических нагрузок. - жизнь Хенджина резко обретает противный серый цвет, а его, по истине детский и сияющий взгляд, лишается былых искр, утопая в темном зрачке разочарования. -Значит теперь...я не могу танцевать? - со стеклянной надеждой на лучшее спрашивал Хван, чьи руки постепенно начинали дрожать. -Не только танцевать...перепады вашего настроения тоже будут сказываться на сердце: излишнее переполнение эмоциями во время выступлений, несостыковка графиков - неожиданные повороты событий могут сильно озадачить вас и ваш организм, поэтому...ваша деятельность айдола под огромным вопросом. - последняя нить тонкой души такого хлипкого сейчас Хвана рвется, разделяя жизнь на до и после. В помещении повисла гнетущая и пленяющая тишина, убивающая все надежды на светлое будущее, разбивающая, и так собранного по кусочкам, Хёнджина в пух и прах. Казалось, слышался лишь звон падающих на пол хрустальных осколков внутреннего мира Хвана. -Хорошо, доктор, я понял - сердце разрывалось изнутри, но на лице застыла лишь лёгкая, предыстерическая улыбка, скрывающая такую жуткую и темную, словно черная смола, боль. Она поглощала все счастливые моменты из прошлого, склеивая их воедино, превращая в клейкую массу, заполняющую лёгкие блондина. -С вами всё хорошо? - по бледным щекам Хвана не бежали слезы, руки совсем не тряслись, но сердце будто застыло в тот самый момент осознания безысходности. -Хван Хёнджин? - парень молчал: все слова доносились до него сквозь гул несуществующего ветра, поднимающего весь, тихо спящий, внутренний мир Джини с ног на голову. -Хёнджин? - рука врача дрогнула: он ожидал любой реакции: слезы, обморок, крики, просьбы о помощи, ненависть, истерика, но не гробовое спокойствие и молчание, напоминающее затишье перед страшной бурей. -Позовите Феликса. - голос блондина дрогнул, но взгляд так и не поднялся на врача, продолжая изучать швы на полу кабинета. -Фели... - не успел спросить врач, как Хван, будто осторожно поглаживая тишину своим тембором, прервал - Ли Ёнбока. *** Дверь тихо открылась, а за ней показалась такая родная светлая макушка, заставляющая мускулы на лице блондина дернуться, отпуская натянутую улыбку. -Джини, что стряслось, солнышко? - мягко интересовался Ли, осторожно подходя к Хвану, будто застывшему во времени. -Я боюсь...он вам не скажет - раздался голос врача, входящего в светлое помещение. -Прошу, оставьте нас наедине - почти неслышимый голос рассек воздух: впервые тембр Хвана был настолько жутким: он не имел никакого окраса, лишь бесшумно стачивал тишину, словно наждачка. Последующих вопросов не возникло, дверь тихо захлопнулась, говоря о не самом тактичном уходе врача из помещения. Шум листвы - Хван беззвучно срывается с места, заключая в объятья такого хрупкого Ёнбока. Парень геле удержал Хёнджина: он пошатнулся и даже отошёл назад, упираясь икрами в бортик кушетки. Хлопок открывшейся форточки - Хван сжимает в ладонях плечи Ли, будто стараясь спрятаться за ним от гнетущего настоящего и пугающего будущего. Трели птиц за окном - Ёнбок обхватывает торс Хвана, притягивая того как можно ближе к себе, укладывая голову старшего на своё плечо. - Хван~и, скажи, что случилось? Хочешь мы присядем? - уже пятясь назад, говорил Ли, но Хёнджин молчал, тихо роняя слезы на плечо Ликса. -Джини...- ладонь младшего постепенно поползла вверх, зарываясь в такие мягкие волосы и осторожно перебирая их. - хочешь домой? - тело Хвана предательски задрожало, предвещая неладное. -Я не хочу домой...-прозрачные бесцветные капли дождем проливались на светлую плитку, разверзаясь громом в душе Ёнбока, чьи надежды на лучшее постепенно рушились, обваливаясь в пучину ненависти к себе. - а что ты хочешь..? - аккуратно вопрошал Феликс, сдерживая волнение. Парень продолжал поглаживать волосы светловолосого, порой задевая раковины его ушей подушечками пальцев: непонятно - Ёнбок так старался успокоить себя или Хвана, чьи слезы оставляли неизгладимый след в сердце. -тебя...-глаза Ли заметно округлились от такого внезапного заявления, но Хван сразу же продолжил свой монолог, не заостряя внимания на сказанном им местоимении - мир, где есть мы вместе...счастье...свою спокойную жизнь из прошлого - теперь Джини скулил, постепенно оседая на пол, вместе со всеми своими мыслями, что водоворотом затягивали его в пучину разочарования, в которой где-то на самом краю утопал Ли, пожирающий себя изнутри виной перед Хваном и все ещё легким недопониманием. -Феликс... я...я не вынесу этого. Я не смогу жить без сцены, я не смогу жить без тебя, без парней - слёзы неконтролируемым градом обрушились на совсем неподготовленного Ли: он не знал, что говорить, не знал, как действовать - не знал ничего. - Феликс...почему именно я..? Ликси... - утирая хрустальные бусинки рукавом рубашки, захлёбывался в самом себе Хван. Это тяжело - сидеть рядом со своей любовью, осознавая, что причина его слез это ты: Ёнбок сразу всё понял после злополучного набора слов: "жить без сцены", от которого холод медленно окутывал тело, заставляя сотрясаться изнутри. Большие и всегда теплые ладони сжимали ткань джинс, а светлые пряди робко закрывали лицо такого слабого и беззащитного сейчас Хвана -Енбок...я так не хочу терять тебя, не хочу терять стей...не хочу .. не хочу....- тихо скулил Хёнджин, подавляя истерику, вставшую комом в горле. -Хёнджин.- Ли осторожно поправил, спавшую на изящное лицо Джини, прядь волос - посмотри на меня, дорогой - старший медленно поднял взгляд на своё маленькое солнце, заглядывая в глаза напротив, ищя в них поддержки, которая сейчас была так необходима Хвану, собственно, так же, как и Феликсу, что дрожал изнутри, боясь сделать что-то не то в такой шаткой ситуации. -Помнишь, ты говорил, что тебе нравится рисовать? - начал Ли, удерживая тяжёлую для себя улыбку ради одной единственной звёздочки в своей жизни - помнишь...тебе так нравится дизайн, ты даже хотел обучаться ему, помнишь же? - слезы продолжали разбиваться о плитку, а Ли всё пытался смотреть в красные заплаканные глаза, сглатывая дрожь и волнение своего голоса - моя мама...она дизайнер, у неё своя компания - сердце Хёнджина снова пропустило глухой удар, убивающий и одновременно собирающий сломленную надежду воедино. -что ты хочешь этим сказать..?- напуганный и загнанный взгляд Хёнджина синим пламенем обжигал тело Феликса изнутри. -ты можешь учиться, а позже и работать у моей мамы...я понимаю, что это не заменит сцену, но...я хочу, чтобы ты был счастлив, чтобы Мы были счастливы, чтобы парни продолжали общаться с тобой, и чтобы ты продолжал как продюссер писать треки для нас.- последняя холодная дождинка души Хвана падает на пол, заставляя задуматься о своем прошлом и будущем. - но сцена, Ликс...как же...а стей?- Хёнджин разрушался на глазах веснусчатого, вспоминая всё больше вещей, что всегда приносили радость и наслаждение, но теперь оставляют лишь боль и страдания. Рука Ликса потянулась к щеке Хвана: нежное касание разлилось волной тепла в замёрзшем, далеко не от холода, теле. - Джини, наши фанаты любят тебя таким, какой ты есть. Им нравится любое твое творчество и... они будут невероятно счастливы видеть, как ты развиваешься, восстанавливая себя. Знаешь, как это вдохновляет? - осторожно подцепляя подбородок Хвана, продолжал Ли. - проще всего сказать сейчас, что смысл жизни утерян, что теперь всё ужасно, что проще просто взять и умереть от передозировки снотворных, но разве это правильно? А вдруг после смерти нет второй жизни? Тогда ты не успеешь увидеть все её краски. - глаза Хёнджина снова заблестели от накатывающих слез: в его душе собирались свинцовые тучи спутанных эмоций, Джини совсем перестал понимать, что ему нужно, а что не нужно - представь, что завтра ты нарисуешь картину, которую оценят многие люди или создашь такой дизайн мерча для группы, что его будут носить даже те, кто совсем ничего не знает о нас. - не унимался Ёнбок. "Ты мое солнце, Ликси" - единственное, что осознал Хван за весь монолог Ли: Хёнджин понимал, что теперь Феликс станет его главной путеводной звездой в жизни, и не важно, что произойдет, не важно, что ему придется пережить, он будет до последнего верить этому, поцелованному солнцем, мальчику.