Джини, прости меня (ДПМ (damage per minute))

С момента выписки из больницы прошёл всего лишь месяц. За этот короткий срок жизнь Хвана перевернулась с ног на голову. Первое время он совсем не спал по ночам: мысли бродили из стороны в сторону, намекая на то, что легче просто взять и покончить со всем навсегда, лишив себя жизни, но стоило подумать о том, что Ликс снова начнет выворачивать себя наизнанку и плакать в одиночестве в ванной, как сердце сжималось до размеров атома, отбивая никому не понятные ритмы. "Я слишком люблю его...слишком готов жертвовать своим счастьем ради этого маленького человека, но разве смерть - счастье? Разве счастье - это лишение самого себя эмоций, любви и надежд, которые есть в будущем? Но есть ли это будущее? Счастливое ли оно?" Мысли пожирали Хвана, пока с ним наконец не поговорил менеджер. Разговор был очень неприятным: теперь Хван Хёнджин и Stray kids никогда не будет произноситься в одном и том же значении, теперь парень лишь отдельное звено JYP Entertainment, отвечающее за модельный бизнес и, как сказал менеджер, мультимедиа. -Я должен поставить подпись о разрыве контракта здесь, да? - Хёнджин оттягивал момент "невозврата" как можно сильнее, внимательно изучая документы и переспрашивая любую мелочь. -да, Хенджин - коротко ответил менеджер, не заканчивая свой монолог - я понимаю, насколько это тяжело, поэтому постараюсь договориться с разными брендами и компаниями, чтобы ты продолжил свою мультимедийную деятельность, пусть, конечно, уже не как айдол, но всё же.. - слова холодным сквозняком забирались под футболку, оставляя маленькие царапины на хрупком теле Хвана. - Я понимаю, менеджер, не волнуйтесь, спасибо вам за вашу заботу, как только появится работа, пожалуйста, напишите мне, я возьмусь за любую. - с нежной улыбкой, но потухшим взглядом, кланялся Хван. Тогда, казалось, в душе гулял ветер, разрывающий лёгкие и обдирающий глотку холодом. Хёнджин понимал, что как прежде не будет больше никогда, хотя лишь одно осталось неизменно - Ликс, который улыбался в любой непонятной ситуации и подбадривал Хвана, несмотря ни на что. Теперь Феликс официально боролся с психическим рпп: он ходил к специалисту, готовил вечером Хвану любимое брауни, часто разговаривал со старшим о проблемах обоих, наконец снова начал радоваться каждой мелочи, а Хёнджин...он тлел, медленно, но верно увядал без сцены, питаясь только тёплыми словами Ёнбока, который вместе с парнями собирался в тур. Так прошел месяц, другой, третий... Мировоззрение с каждым новым днём менялось в лучшую сторону: Хёнджин нашел себя в написании треков, моделинге и дизайне. Теперь он ежедневно посещал ЛФК для сердечно-сосудистой системы, каждую неделю ездил на съёмки для популярных в Корее журналов, а порой и не только в Корее; учился у мамы Феликса, схватывая всё на лету, погружаясь в дизайн с головой, иногда совсем забывая о еде и сне, по факту живя в студии, что компания, по просьбе Феликса, обустроила над местом тренировок скизов. Единственное, что теперь стало убивать Хвана - время с любимым человеком. Пусть они виделись по вечерам и спали в одной кровати в обнимку каждый божий день, но этого было мало... Феликс работал всегда. Без выходных, без перерывов и без размеренной жизни, но сегодня был год их отношений, который они собирались непременно отпраздновать. -Да, Феликс, не забудь купить мой любимый молочный батон. - с улыбкой произносил Хёнджин, держа свой смартфон в одной руке, а в другой остро-заточенный карандаш. -Хорошо, солнце. - отозвались слова Феликса где-то на другом конце телефонной линии, теряясь в протяжных гудках. Сегодня Ёнбок славно постарался. Парень был готов во всех смыслах: он испёк любимое брауни Хёнджина, не забыл взять обожаемый Хваном молочный хлеб, купил в подарок очередные парные подвески в виде луны и солнца и...он даже успел позаботиться о себе: да, Ёнбок понимал, что год без секса с самого начала их отношений - это, наверное, сумасшествие, поэтому он весь сегодняшний день хранил одну маленькую тайну в своём теле, порой морщась от новых для себя ощущений, что приносили то ли дискомфорт, то ли лёгкое наслаждение. -Феликс!-младший вздрогнул от голоса Чана, роняя на пол подарочный пакет для Хёнджина, который тут же был неловко подхвачен Баном и отдан в руки Ликса. - Ааащ...зачем ты так пугаешь? - с долей возмущения, осторожно раскладывая всё по пакету вновь, вопрошал Ли. -Я хотел поздравить тебя с годом ваших отношений, пхп - лучезарно улыбаясь проговорил Бан, приобнимая Ли за талию свободной рукой. -О, Минхо видимо тоже хочет тебя поздравить, вот идёт. - указывал куда-то за Феликса Чан. Не успел Ли обернуться, как юркая рука Минхо отвесила младшему увесистый шлепок по аппетитной ягодице: мурашки табором побежали по спине Феликса, начиная от маленького сюрприза для Хвана, заканчивая макушкой головы, вызывая легкую волну возбуждения. -Минхо, вот любишь же ты наши ягодицы лапать, ей богу - потирая ушибленное место и неловко улыбаясь, говорил Ли. -очень, но знаешь...вот Хёнджинову жопку я так давно не шлёпал, ээх...а она отменная у него. - с неким азарством вступил в разговор Минхо, а щеки младшего резко покрылись румянцем, заставляя парней прыснуть в руку от смеха. - иди к нему уже, горе романтик - так по-доброму и тепло парни выпроваживали Ёнбока к Хвану, что был лишь на этаж выше. Они похлопывали того по спине, подбадривая и настаивая на скорейшем уходе наверх, улыбаясь, словно родители, что были необычайно горды за своего ребенка. Время близилось к позднему часу, а Феликса всё не было. Хван успел за это длительное время закончить проект и даже слегка перекусить, позже начиная выполнять новую работу по графическому рисунку: парень ждал звёздного мальчика, чьи веснушки он никогда не уставал пересчитывать, медленно водя простым карандашом по мольберту. Тихие шаги за дверью заставили старшего улыбнуться, отставляя все художественные принадлежности в сторону. Парень с воодушевлением снимал с себя запачканный белый фартук, бросая его на первую попавшуюся ровную поверхность. Пусть Хван всегда любил ухоженность в стиле и одежде, но сейчас ему было совершенно без разницы, что на его футболке красовались пятна от масляной краски, а все руки были серыми от грифеля карандаша. Деревянная преграда распахнулась также быстро, как и глаза Хёнджина, сияющие от счастья: вот он. Феликс. Такой маленький и милый, крепкий и уютный, такой родной и до сердечного приступа любимый. -Феликс! - бросаясь в объятья младшего, звонко прокричал Хван, расплываясь в улыбке. Дверь захлопывается - Хёнджин нежно припадает к мягким губам веснусчатого парня, сминая их. Подарочный пакет летит на пол - Феликс зарывается пальцами в мягкие, светлые волосы Хёнджина, углубляя поцелуй, наполненный страстью. Мимолётный взгляд друг другу в глаза - Хван подхватывает младшего под бедра, заставляя последнего обхватить крепкий торс ногами. -Хенджин~а - срывается с карамельных уст в полустоне. -Ликси- шепчет Хван, чьё сердце отбивает неизвестные никому ритмы, заставляя желудок неприятно сжиматься от поднимающегося давления - я не остановлюсь сегодня, и ты это знаешь. - парень горячо произносил эти слова прямо в губы пепельноволосого, изучая каждую, уже отпечатавшуюся в памяти веснушку на лице младшего вновь. -Только аккуратно Хван~и - давление...-восстанавливая свое дыхание, обрывками говорил Ликс, цепляясь своими пальцами за белую футболку старшего. -Поверь, сегодня оно будет у тебя, а не у меня. В этот вечер их тела впервые слились воедино, а голоса, словно в песне, соединились в одну прекрасную мелодию, что стала усладой для стен студии в пустом здании компании JYP. Хёнджин медленно целовал каждую родинку и веснушку на теле Ёнбока, спускаясь всё ниже и ниже, стягивая с податливого тела ненужные вещи. Хван откровенно наслаждался подтянутым торсом, упругими ягодицами и тембором младшего, что плавился от каждого прикосновения, лёжа на маленьком диванчике художественной студии Хвана. Тогда Ёнбок смотрел из всех неверочтных картин только на одну...на Хёнджина, чьи пальцы постепенно нащупывали кончик "сюрприза", осторожно вытягивая и вгоняя его обратно, слушая низкие ноты наслаждения Феликса. Эти звуки, мягкие поцелуи и громкие шлепки навечно останутся в маленькой студии, отпечатавшись на каждой работе Хвана, напоминая о том, что теперь их жизнь никогда не будет прежней, теперь она будет по-настоящему счастливой.