Здесь так много звезд, они красивые, как ты

      В ту ночь Фрэнк не спал. Он захлебывался слезами, его лицо искажалось в гримасе боли, а низ живота сводило бесконечными судорогами от обиды и чувства вины       « Зачем, конченый ты идиот, зачем зачем тупой педик зачем » он не переставал шептать это, пока вырывал волосы дрожащими руками, лёжа на холодном полу. Под своим телом он чувствовал холодный пол, по которому ещё дул ночной ветер.       На него попадали капли усилившегося дождя. Пластинка закончилась, и он не слышал ничего кроме биения сердца, мерзкой пульсации в голове, своего надрывающегося шёпота и звонких капель дождя, падающих на холодный паркет.       Он царапал свое лицо, поджимая ноги крепче к груди, дрожа от сильнейших судорог. Он вспоминал все свои неудачи. Избивающего его отца, плачущую мать, придирки и упрёки окружающих людей, предательства, казалось, близких друзей, потери и обиды. Он не мог. Он кричал, срывая голос, он держался за голову и перекатывался по полу, крича себе, что он во всем виноват.       Горячие слезы беспрерывно катились по его щекам, попадая на уши и растворяясь в волосах, делая их влажными. Фрэнк не чувствовал сейчас ничего кроме боли и обиды на самого себя. Он смотрел на плакаты, расплывающиеся от слез в его глазах, на которые совсем недавно смотрел Джи. Он видел жёлтую луну в открытом окне. Ту же луну, которой возможно сейчас любуется Джерард.       Он бил пол, сбивая в кровь кулаки. Он уже не мог думать ни о чем, чуть ли не теряя сознание от головной боли и дикой пульсации. У него закончились силы, и все на что он способен– лежать, пригнув немного ноги и раскинув руки, немного хныкая.       Глаза слипались; то ли от слез, то ли от желания покинуть реальность и утонуть в мире счастья и сбываемых мечт. В том мире, где окружающим плевать на него. В том мире, где он имеет право хоть на каплю счастья. В том мире, где он имеет право жить.       На следующее утро Фрэнк проснулся от шума и разговоров людей за окном.       Он с трудом открыл глаза, сразу ощутив в них острую боль, поднялся на локтях, что жутко болели, и оглядел комнату. Все, что его окружало напоминало о вчерашнем.       Бесполезно лежавшая пластинка на игле проигрывателя, вчера заставлявшая забыть обо всех проблемах, когда Фрэнк разглядывал каждую черту лица Джи.       Вчера прохладный ветер дул в настежь открытое окно, создавая непринуждённый гул под дверьми.       Теплые капли дождя попали на рисунки Фрэнка, лежащие на столе. От эскизов остались лишь серые пятна, размытые дождём, и следы от капель. Его рисунки больше не имеют смысла.       Сейчас это окно запускает в комнату лишь противные лучи солнца и уличный шум.       На покрывале ещё остался запах сигарет Джерарда. У Фрэнка в голове промелькнула мысль о том, что он больше не хочет его видеть. Он хотел исчезнуть; не из-за злобы на парня, не из-за нежелания с ним общаться, а из-за стыда за свое поведение.       Фрэнк изо всех сил держался, чтобы просто отчаянно не закричать, разрывая связки.       Он встал с пола и немного размял болевшие конечности. Его шея, будто была несколько раз сломана, а ноги ощущались так, будто он бегал несколько месяцев без перерыва.       Фрэнк уселся на кровать, пытаясь обдумать свои дальнейшие действия. В голову не приходило ничего, кроме как оборвать все связи с этим парнем и уехать куда-нибудь в солнечную Калифорнию, навсегда забыть о том что произошло. Но второй вариант быстро перебил мысли о первом. Фрэнк посмотрел на канцелярский нож, лежавший на столе. Ещё раз убедившись, что другого выхода нет, он взял его в руку       Первый надрез поперек запястья. Лицо Фрэнка не изменилось, он холодно смотрел на свою руку, наблюдая как теплые алые капли скатываются по ней, пачкая паркет. Паркет, на котором совсем недавно он сидел с Джерардом, и все было неважно.       Второй надрез чуть ниже предыдущего, уже в разы глубже. Брови сдвинулись к переносице, образуя морщины на его бледной коже.       Рука с ножом предательски задрожала, то ли от страха, то ли от адреналина, постепенно накрывающего Фрэнка. « Блять блять блять». На полу уже образовалась небольшая лужица, смотря на которую, сердце Фрэнка замирало, а дыхание прерывалось.       Третий надрез ещё ниже и ещё глубже. Теперь он точно уверен что задел вену. Кровь потекла струёй, а мысли постепенно начали смешиваться и растворяться в панике. « Я это заслужил, я не достоин, я не должен существовать».       Четвертый надрез уже менее глубокий. В его руках почти не осталось сил, и даже при желании приложить больше усилия, они лишь дрожали. Фрэнк начинает терять сознание. Ноги подкашиваются, а из тонких губ вырывается истерический смех, смешивающийся со всхлипами.       Фрэнк упал на колени, все ещё держа окровавленную руку согнутой в локте. «Сейчас все закончится, Фрэнки, потерпи ещё немного. Сейчас все закончится». Слезы намочили щеки Фрэнка, на которых образовались еле заметные ямочки от улыбки. Он запрокинул голову. От нарастающей волны боли в его поле зрения попал какой-то листок, лежащий рядом с кроватью. Фрэнк подполз к нему, поддерживая себя рукой в которой держал нож. В глазах плыло от мутного сознания и слез. Подняв и развернув этот тетрадный листок, глаза Фрэнка расширились, а сознание на секунду вернулось, чтобы покинуть его с новой силой. На этом рисунке был изображён сам Фрэнк. Он, сидящий боком, и что то увлеченно рисующий в тетради по биологии. – Джи...– последнее что успел прошептать парень, перед тем как упасть без сознания на паркет, запачканный собственной кровью.