Презумпция виновности

                    Джису с трудом переносила это место.        Приторный аромат дешевых женских духов, казалось, пропитал все в этой комнате, въедаясь в слизистую носа, разъедая ее изнутри. Он буквально иссушал глотку, в желании хотя бы водой попытаться сбить эту дешевую сладость, которая уже начала пропитывать одежду девушки. Аромат духов виртуозно смешивался с запахом такого же дешевого табака и пота. Этот причудливый коктейль запахов отбивал всякое желание задерживаться в этой комнате надолго. Казалось даже, что если бы тут вдруг объявились бы мухи, то каждый черный волосок на их маленьком хитиновом тельце подрагивал бы в волнах экстаза от этой вони.        Взгляд Джису невольно задержался на стеклянной пепельнице, что стояла на небольшом столе. В ней еще дымилась тонкая длинная сигарета, испачканная алой губной помадой. Рядом стояла початая бутылка вина. Привычно…              — Эй, чертова бездельница! — прокуренный голос женщины идеально вписался в окружающую обстановку. — Принеси мне полотенце!        Ее спина была мокрой от пота. Сама же женщина вытянула ногу вперед и стянула с нее драный черный чулок. Алая блузка чуть сползла, обнажая острое плечо со следами чьих-то пальцев, что отпечатались на коже синяками. Красная помада мелькнула точкой на ее переднем зубе, впрочем, она и на губах выглядела дешево и вульгарно. Лоб буквально лоснился от жира.        Жуткое зрелище…        И эта женщина ее мать… Честно? Джису сама бы не хотела верить в это, но реальность изменить сложно — родителей не выбирают.        Женщина неожиданно швырнула в нее скрученным чулком, возвращая тем самым дочь в реальность, из которой та бы с радостью сбежала. «Снаряд» девушка поймала буквально у своего лица, сжимая его в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели.              — Так и знала, что учеба в твоем университете для умников ни к чему хорошему не приведет. Последние мозги растеряла, что ли? — гаркнула женщина. — Ты вообще меня слышала? Я велела принести полотенце, черт тебя дери! Так что давай! Шевели своей тощей задницей! — она стянула и второй чулок. — Я, между прочим, работала всю ночь, пока ты дурью маялась! Так ты относишься к своей матери, неблагодарная тварь? — откинулась на спинку стула. — Надо было избавиться от тебя, когда ты еще была у меня в брюхе. Тогда бы мне уж точно не пришлось пахать за двоих…        Джису ненавидела это место. И ждала… Чего ждала? Возможности. Когда ей уже не придется чувствовать эту удушающую какофонию запахов и видеть эту женщину, которая когда-то родила ее на свет лишь для того, чтобы получать 100 000 вон в месяц, в качестве социальной выплаты за рождение ребенка. Отец? Возможно, он бы спас Джису из этого ада, но, похоже, даже ее мать не знала, кто же это был и где он сейчас, да и не горела желанием выяснять. Наверное, именно поэтому девушка, поступив своими силами в Сеульский Университет, решила отгородиться по возможности от матери. Никто даже не знал толком, кто ее родители, заглотив ложь о том, что мама сидит дома, а отец часто в командировках, являясь бизнесменом. Со всем остальным было сложнее… той же брендовой одежды не было, приходилось находить подделки на вещевых рынках, отдавая за все это то, что удавалось заработать на подработке. Никто не приглядывался, приняв за «свою», хотя в ближний круг так и не пустили, куда девушка стремилась, словно одно это способно стереть все что, что у нее было в действительности, сделать ее равным другим.        Джису принесла полотенце, как и велела мать.              — Я… я через час…        Заветные слова «ухожу в клуб» никак не слетали с языка. Каждый раз, когда так или иначе упоминался университет, где девушка училась на инженера, женщина выходила из себя. Наверное, ее можно понять. Ведь для подобной реакции было множество причина. Одна из таких — деньги. Для ее матери деньги были всем. И девушка уверена, что если бы той, кто произвела ее на свет, предложили много денег за нее, то она бы и дочь продала, не задумываясь. А еще… Та бы вышла из себя, если бы узнала, что Джису собиралась один из лучших ночных клубов, куда ее пригласили ее однокурсники. А ведь девушка так обрадовалась, когда получила приглашение. Ведь это значило, что она «своя». Вот только мать ее вряд ли поймет. Никогда не понимала, даже не старалась.              — Я…        Джису неловко и даже как-то растерянно топталась на месте, протягивая полотенце. В ее голосе полностью отсутствовала какая-либо уверенность — казалось, девушка и вовсе с трудом подбирала слова, словно бы опасаясь сказать что-то не то и получить за это, хотя она попросту не знала, как подвести все к тому, что ей уже пора, что с трудом найденное платье и маскарадная маска, положенная по дресс-коду, уже лежат в рюкзаке. На мать она вообще не смотрела, останавливаясь взглядом то на бутылке, то на дешевом абажуре лампы с барахолки.              — Что ты там мямлишь, а? — женщина перебила ее на полуслове, так и не дав договорить. — Лучше бы пацана родила, чес-слово! Уж он-то точно ловчее языком бы ворочал. Да и толку от него было бы больше… — выхватила полотенце, после чего протерла спину.        Женщина подцепила пальцами ватку, смоченную какой-то благоухающей жидкостью, и стала стирать броский макияж. Она наклонилась, чтобы посмотреть в зеркало и снять накладные ресницы, напоминавшие рыбьи плавники. Потом запачканную красным и черным ватку отбросила в сторону.        Джису опустила голову, уставившись взглядом в пол.        Ей нужно было собраться. Но собственный язык, словно бы назло, совершенно отказывался подчиняться, будто бы прирос к небу. Девушка все продолжала отчаянно скрести зубами нижнюю губу. В какой-то момент она даже почувствовала привкус металла на кончике языка. Однако даже так… не вышло выдавить из себя не единого звука.              — Проваливай отсюда! — гаркнула мать, швырнув в дочь полотенце. — Я собираюсь поспать. И надеюсь, тебе хватит мозгов не будить меня до вечера.        Это и вернуло Джису в реальность. Полотенце стало черной стеной, что скрыла за собой эту ненавистную комнату перед глазами девушки. И несмотря на запах пота и дешевого парфюма, идущего от шершавой чуть влажной ткани, она издала едва слышный вздох облегчения, хотя бы от того, что не видела мать. Именно поэтому она не стала стягивать с головы полотенце — вышла из комнаты вместе с ним, лишь после стягивая его с головы.        Может, к черту правдивые слова о том, куда она собиралась? Мать все равно вряд ли заметит ее отсутствие, проспав до утра…       

***

              «Химо» не особо-то и отличался от других клубов чисто визуально несмотря на то, что располагался в центре Сеула — хотя быть объективным оценщиком у Джису вряд ли получится. В конце концов, она ни разу не бывала в подобных местах. И да… всегда хотела побывать. Чего тут лицемерить и ханжествовать? Просто раньше все никак не было возможности — даже если бы копила долгое время, то вряд ли получилось оплатить себе подобное развлечение. И сейчас, когда все же дорвалась, ее обуревало предвкушение, хотя присутствовала еще и нервозность. С чего вдруг последнее? Волновалась, что ее «большой обман» раскроется, ведь хоть и получилось пришить к довольно простому на вид элегантному темно-синему платью, доходящему до колен, фирменную бирку, да и сидело оно неплохо, но никаких гарантий не было.        Джису как-то нервно поправила маскарадную маску, что скрывала половину лица, оглядываясь в поисках собственных однокурсников.        Полумрак, неоновые огни, диско-шар, шесты с танцовщицами, барные стойки, столики, чиллауты, полностью отгороженные VIP зоны, танцплощадка, охранники на входе, администраторы, менеджеры, официанты, легкие наркотики — все это было, как, впрочем, наверное, и в любом другом клубе. Но и отличия имелись, причем обычному обывателю они точно бросились бы в глаза. Если, конечно, этот обыватель был бы в здравом уме и разбирался бы в стоимости вещей. Зачем это? Все просто. Обстановка в «Химо» хоть и была обычной, но даже ручка от одной из дверей этого клуба стоила целое состояние. Впрочем, все затраты на это место уже давно окупились в стократном размере, что не удивительно — насколько Джису слышала, этот клуб принадлежал отцу Бан Чана, который учился на том же курсе, но на другом факультете. Бедняков среди посетителей здесь отродясь не водилось, а богатеи были достаточно щедры, когда дело касалось их собственного досуга, который они привыкли проводить с размахом и желательно без каких-либо ограничений.        Сегодня в клубе был почти аншлаг. Благодаря местным организаторам, вообще удачно устроилось всё так, что вроде и людно, но столпотворения всё равно не получалось. Даже возникало такое ощущение, что здание клуба способно увеличиваться в размерах, а потом принимал свои изначальные размеры. Прямо магия… Однако волшебниками ни владелец, ни организаторы не были. Стоит заметить, что выполняли они свою работу на отлично, что позволяло «Химо» приобрести статус закрытого и элитного заведения.        Клубная музыка била по барабанным перепонкам не хуже любой автоматной очереди и гораздо прицельнее. Ритм учащается с каждым треком. Ухающие басы проникают внутрь, прямо под кожу, как самый настоящий наркотик, заполняя собой без остатка, учащая пульс, разгоняя кровь и затуманивая разум. Темнота рвётся на лоскуты под напором беспрестанно мелькающих неоновых огней и самых разных прожекторов. Все рябит, мигает, пульсирует… Тела на танцполе дико подергивались, по какой-то глупости называя свои предсмертные конвульсии танцем. На сцене извивались, подобно самым настоящим змеям, вымазанные блестящим гелем, гоу-гоу танцовщицы, приковывая к себе взгляды посетителей разной степени опьянения и адекватности. Официанты поднимали руки с подносами над головой, чтобы протиснуться с заказами в нужном им направлении. Такое было ощущение, что ад вдруг разверзся, и все его постояльцы переместились сюда, поглощённые своей агонией.        Возможно, Джису еще долго простояла бы в стороне от всеобщего праздника жизни, так и не зная, куда ей тут идти и что делать. Но ее обнаружили, хотя девушка так и не поняла, как подобное было возможно провернуть, учитывая толпу и то, что все здесь, ну, или почти все… были в масках. Что ее вообще выдало? Непривычность к подобному времяпрепровождению, которую даже пресловутая маска в тон платью не смогла скрыть?        Перед Джису стояла Им Наён, однокурсница и по совместительству дочь известного прокурора, в роскошном белоснежном удлиненном коктейльном платье — можно было принять за невесту, если бы не отсутствие фаты, да и оно, ко всему прочему, было довольно открытым, учитывая отсутствие бретелек, декольте и внушительный вырез спереди, открывающий вид на длинные ноги… почти вульгарно, умудряясь с филигранной виртуозностью не пересекать границы приличия. Рядом с ней были ее лучшие подруги Мина, будущий экономист, и Момо с факультета международных отношений. Эту троицу так или иначе знали все, желая с ними поладить не только из-за их популярности, но еще и из-за видного положения их семей. Джису и не мечтала стать им подругой, понимая, что те вряд ли примут в свою сплоченную «триаду» дочь какого-то бизнесмена, коей она представилась — благо, фамилия «Ким» довольно распространенная, однако старалась не портить с ними отношения. И тем более не надеялась, что они ее разыщут тут, хотя Наён и пригласила ее. Все же иллюзий на сей счет лишних не было — приглашали-то почти всех на вечеринку по случаю начала учебного года, так что, Джису считала, что оказалась просто одной из многих.        Эта троица оказалась из тех немногих, кто решил в эту ночь не прятать лица за масками. Собственно, поэтому их узнать было проще.              — Чудное платье, — проговорила Мина, поджав губы, что можно было понять, как признак недовольства, если бы на ее лицо не наползало это выражение с завидной регулярностью.        Честно? На первом курсе Джису даже задавалась вопросом, а была ли эта девушка хоть чем-то довольна. Ответ она получила позднее, когда увидела удовлетворение и полную уверенность в собственном превосходстве, прописанных на ее лице, когда речь заходила об оценках, семье или молодом человеке Мины. В остальное же время девушка либо оставалась холодно-непроницаемой, либо усмехалась, либо вот так, как сейчас кривила губы. Может, диапазон ее эмоций и был шире, но с другими проявлениями пока сталкиваться не приходилось.        Джису уже, к слову, хотела ответить на комментарий о платье. В голове даже сформировалось нечто вроде оправдания: мол, о вечеринке узнала слишком поздно, не было времени обновить гардероб и купить что-то из новой коллекции именитых дизайнеров. Возможно, звучало не слишком правдоподобно и наивно, но почему-то была уверенность, что эту отмазку легко заглотят. Прошедший год первого курса в Сеульском вообще оказался щедрым на знания не только по выбранной отрасли. Джису поняла, что если ее словам и не поверят, то прекрасно справятся с придумыванием причин самостоятельно: потеря акций, неудачная сделка, прогорело предприятие.        Пришлось снять собственную маску. Ее никто не заставлял. Просто, казалось, сделай она это, и они будут хотя бы немного на равных. Обманчивое ощущение.              — Не ожидала, что ты все-таки придешь… — взяла слово Наён, как бы невзначай заправляя своевольно выбившуюся прядь за ухо — у нее единственной из этой троицы волосы были распущены, причем, держали при этом идеальную и элегантную форму, хотя первой красавицей считали ее не только за это. — Весь прошлый год провела за учебниками. Преподаватели такое рвение точно оценили, — ее руки как-то медленно легли одна на другую на уровне груди. — Совершенно не против такого. Все-таки наш университет не зря признан лучшим…. Но отдыхать тоже надо уметь.        Волна рвущегося сарказма накатила, но так и не выплеснулась — Джису научилась сдерживаться, ведь конфликты ей были ни к чему, тем более, с ними… с Наён.        Той легко было говорить об отдыхе. Ведь если ее успеваемость и упадет, то из университета она не вылетит — кто вообще осмелится выгнать дочь одного из довольно влиятельных прокуроров Сеула? Вот именно что никто. Джису же не могла похвастаться таким отцом и поддержкой, а место в Сеульском и вовсе пришлось выгрызать, штудируя книги, разные справочники и много чего еще.              — В этом… в этом году должно быть проще… — после некоторой заминки отозвалась Джису. — На первом же… просто хотелось заявить о себе, — пыталась держать ответ нарочито небрежно, как если бы от оценок зависело не все.        Но собственная скованность чувствовалась слишком четко и ярко, впиваясь своими краями в плоть. Воображение тут же весьма некстати показало их с Наён словно бы стороны. И в представившейся картинке они хоть и были в вечерних нарядах, даже позы были практически идентичны, но разница между ними казалась непреодолимой и слишком явной, чтобы ее просто так можно было скрыть или проигнорировать. Джису отчаянно неуютно здесь… в этом месте, среди этих людей, что проскальзывало не только во внешнем виде, но в дыхании, в нервно-взволнованном ритме пульса. Лишняя и не вписывающаяся… девушка понимала сколь мизерны ее шансы стать «своей», убрать эту пропасть между ними. Всего этого нельзя было сказать о совершенно спокойной, даже расслабленной Наён, которая явно чувствовала себя здесь так, как рыба в воде.              — Тебе это удалось, — подкрашенные легким блеском, больше для увлажнения, чем для придания цвета, губы изогнулись в тонкой усмешке. — Идем. Расслабимся с нами. Уверена, нам найдется… о чем поболтать.        Джису пропустила тот момент, когда Наён приблизилась, а ее рука изящно поднырнула под локоть. Она поняла, что именно происходит уже тогда, когда шла вместе с девушками к барной стойке, но не могла дать всему этому хоть какое-то название. Пытливый разум требовал разобраться в причинах и мотивах, но то, что не поддавалось логике, голосило о дружественных намерениях. Словно бы в голове появилась яркая бегущая строка: «Не упусти шанс!». Не желая его упускать, Джису так и не вырвалась из хватки Наён.        А вскоре они уже стояли у барной стойки.        Краем глаза удалось заметить, как Момо с милой на губах улыбкой приподнялась на носках и что-то нашептывала бармену. Но сконцентрироваться на этом не получилось, не дали такой возможности.              — И почему мы раньше толком не пересекались? — вдруг спросила Наён. — Все-таки учимся на одном факультете… разве нет?        Джису не сразу нашлась с ответом. Взгляд зацепился за ногти с идеальным маникюром, которые простукивали по стойке один стройный ритм — из-за грохочущей музыки звук был не слышен, но воображение с поразительной точностью дорисовывало его в голове. Это внутренне заставляло против воли напрячься, хотя причин для подобного не было.              — Ну… Я просто не хотела напрашиваться в друзья? — Джису и хотела бы звучать увереннее, но вопросительный тон, с головой выдающий ее неустойчивое внутреннее состояние, все равно пробился. — У вас уже сложившаяся компания и я… — словно «лишняя» так и не прозвучало.              — Очень даже зря, — качнула головой Наён, перебив девушку, так и не дав договорить, из-за чего на мгновение почудилось, что ей не особо был важен ответ. — Впрочем, наверное, могу тебя понять. Во время учебы не до знакомств, особенно если хочешь занять первую позицию в рейтинге, — продолжила она. — Но знакомства… — ее указательный палец выбился из ряда, перестав отстукивать тот ритм, приподнявшись над стойкой и замер. — …важны. Хотя чего я объясняю? Ты и сама знаешь.        Джису не нашлась с ответом. Разве что… кивнула.              — Жаль, конечно, что не подошла раньше. Уверена, мы бы обязательно поладили, — губы снова двинулись, но в этот раз складываясь не в усмешку, а тонкую улыбку. — Эх… — вздохнула. — Столько времени потеряно зря… Им Наён, — представилась она, хотя, наверняка знала, что ее имя и без того известно, так что, это, скорее, была дань вежливости.              — Ким… Ким Джису…        Девушка уже даже протянула руку для рукопожатия, с опозданием заметив, что не было ответного жеста. Но переиграть уже не получалось. А через мгновение Джису вздрогнула, ощутив в руке холод бокала. От неожиданности чуть было не выронила его, но Момо тоже его поддерживала, поэтому казуса не случилось.              — Выпьем? Я угощаю, — предложила Наён. — Все же мы здесь для того, чтобы отдохнуть и развлечься, — в ее руках бокал появился, как по волшебству, хотя все заслуги принадлежали больше быстрому и ловкому бармену.        Джису хотела отказаться. Правда, хотела. Нет, она не была ханжой, как уже говорилось ранее. Да и алкоголь пробовать приходилось — подростковое любопытство. Но вино ей тогда не понравилось, невольно отвратив ее от других напитков, что призваны вызвать опьянение, за компанию. В этом клубе девушка тоже пить не собиралась. Не потому, что не хотела, нет. Попросту не расплатилась бы даже за один напиток. Но… ее угощали. Не вежливо было бы отказываться, верно?        Еще хотелось спросить, что входило в состав. Не только из любопытства, а хотя бы для того, что рассчитать, насколько опьянеет, если после, к примеру, ее угостят еще одним. И Джису обязательно бы спросила. Вот только подобные вопросов не звучали, то ли из-за того, что все это было настолько простой и всем известной вещью — навроде факта, что земля имела форму шара, то ли никого в эту ночь детали особо не волновали, ведь они здесь для того, чтобы отдохнуть и развлечься. Поэтому вопрос так и не был задан. А Джису смело сделала несколько глотков, не желая становиться белой вороной и как-то выделяться из того круга, в котором оказалась.       

***

             Прошло полчаса или минут сорок, быть может, даже больше. Ощущение времени словно бы затерялось в этом полумраке и алкогольных парах — не хотелось подсчитывать с педантичной точностью ни часы, ни тем более минуты, как если бы они потеряли свою былую важность.        Первый коктейль заменил собой второй, а после и третий, который сейчас переливался в бокале, подсвеченный неоновыми всполохами. Бьющая автоматной очередью музыка стала мягче. Или только так казалось? Но Джису сама не заметила, как стала пристукивать в такт ногой, улавливая ритм. Внутри словно бы зажглась какая-то искра, царапающая ребра, вынуждающая сделать хоть что-то, а не стоять на месте. Происходящее вокруг незаметно стало терять собственную реалистичность, воспринимаясь притупленно и размыто.        Наверное, поэтому вопрос со стороны Наён буквально вырвал из затягивающего забытья внутреннего расслабления, возвращая обратно в реальность. Точнее, то, как она в один момент придвинулась ближе и заговорила — именно этой стало «неожиданностью». Джису с опозданием заметила, что и другие девушки все еще стояли рядом. Правда, на платье Мины неожиданно неприятно стало смотреть — странная геометрическая форма кислотного зеленого цвета, который в бликах неона, казалось, готов был прожечь сечатку, умудрялась не только облегать ее точеную фигуру, но еще и топорщилась в разные стороны краями, напоминая иглы… нет, не иглы, скорее, так в комиксах изображали звук взрыва, просто без слова «БУМ!» по центру. Так что, отвернулась девушка с облегчением, концентрируя внимание на Наён.              — Ну, и как тебе наши парни? — взгляд первой красавицы университета стал какой-то заговорщический, по-лисьи лукавый. — Кто-то нравится?        И такой, казалось бы, простой и даже в некоторой степени банальный для «девчачьей компании» вопрос смог ввести Джису в подобие ступора. Щеки обдало жаром изнутри, хотя после выпитого кожа и без того горела, но после прозвучавшего вопроса жар стал чувствоваться слишком четко, особенно по сравнению с размытостью и дурманной неясностью всего остального.        Ей и правда кое-кто нравился. Такой вот маленький и постыдный для нее секрет. На самом деле, во всем этом не было чего-либо остро постыдного, но таковым он казался именно ей. Ведь парень был не ее круга, не ее положения. По сути, такая, как она, и вовсе не должна была и смотреть в его сторону. Но как раз-таки «не смотреть» не получалось. Сложно было сказать, когда конкретно Джису выделила среди всех Хван Хёнджина, но это словно произошло само собой. Он был… он был идеальным в том самом буквальном понимании идеальности. Но смелости хотя бы заговорить с ним не находилось, скрывать же интерес и симпатию оказалось не так уж и сложно, особенно учитывая статус своеобразной «невидимки».        И Джису никогда бы в жизни не ответила на такой вопрос, даже под пытками. Скорее всего, просто бы рассмеялась неестественно, преувеличенно по-театральному, будто бы специально указывая насколько глупым и смешным считала сам вопрос, а после обязательно бы бросила нечто вроде: «Никто. Учеба важнее…». Вот только никаких пыток не было, лишь один единственный вопрос, который вступил в своеобразный в сговор с теми коктейлями, которые успешно работали над проблемой «ясная и трезвая голова». В конце концов, алкоголь во все времена талантливо развязывал языки.              — Смотрите, наша отличница покраснела! — поймала ее на «горячем Момо. — Значит, точно кто-то на примете есть, — ее усмешка не была такой же тонкой, как у подруги, наоборот, цепляла какой-то своей открытостью, странно располагая к себе… или так только казалось?              — Ну, же… расскажи нам, — подначивала Наён.        Возможно, будь Джису трезвее, то заметила бы, что Мина не проронила ни слова. Лишь как-то скептически хмыкнула и сделала несколько глотков из своего бокала. Но, к сожалению, девушку больше волновали собственные враз вспотевшие ладони, а не какая-то там Мина в платье, на которое и смотреть-то было сложно.              — Хван… Хван… — тихо пыталась выговорить имя.              — Громче, дорогая, — сказала Наён. — Кроме нас никто не услышит, не волнуйся. А мы сами… не болтливы, чтобы разглашать чужие секреты.              — Хван Хёнджин! — выпалила практически на одном дыхании Джису и почти тотчас же в испуге прикрыла ладонями рот, вся словно ссутулившись.        Ей показалось, что это имя прозвучало непозволительно громко. Впрочем, это ощущение тут же улетучилось, стоило услышать продолжающие настойчивой-равнодушностью ухать басы музыки. Пожалуй, даже если бы она вдруг взобралась на стойку и прокричала это имя во все глотку, то ее бы вряд ли кто-то расслышал, кроме девчонок, что были рядом. Но все равно… почему-то произнесенное имя казалось непозволительно громким — словно бы еще не до конца опьяневший разум пытался докричаться до собственной обладательницы в попытке заставить ее одуматься. Но… было поздно.        О последствиях думать и вовсе не хотелось. Все происходящее сейчас и вовсе казалось каким-то нереальным. И тут дело было уже не в выпивке. Дорогой ночной клуб, в котором Джису никогда бы не оказалась, если бы не пресловутое приглашение. Неожиданное внимание одних из самых популярных девчонок университета, которого так хотелось. Напитки, которые раньше и не мечталось опробовать. Все это ненавязчиво отдаляло от привычной реальности, обращая все в сон, сказку, а события что происходили казались несерьезными, шуточными… Какие могли быть у подобного последствия? Разве они могли быть?              — А губа не дура, — прокомментировала Момо, пока Мина все так же продолжала хранить молчание, из-за чего ее присутствие оставалось практически незаметным, незримым.        Джису и сама знала, что Хёнджин стоил того, чтобы обратить на него внимание. А что? Один из лучших студентов, единственный сын известного в сфере недвижимости магната, наследник огромной и значимой строительной компании, но все это не столько привлекало девушку, сколько его обходительность, вежливость и приветливость с окружающими. Именно все это в совокупности делало его самым настоящим принцем в глазах Джису. Так что, со своим «губа не дура» Момо попала в точку.              — Вкус у тебя определенно есть, — а это уже Наён, что как-то задумчиво крутила ножку бокала.        Они продолжали обсуждать то, что Джису никому до этого не говорила, но уже без ее прямого участия, как нечто будничное, обычное, повседневное. Так, как сама девушка в свое время могла смаковать какой-то момент сериала, который прикольный и интригующий, но не имевший к ней лично никакого отношения. Нечто свое… сокровенное вдруг в какой-то момент стало простым, доступным. Осознание одно этого вызывало внутреннюю тошноту.        А еще… еще ей казалось, что она задыхалась. От собственного стыда, который буквально затопил ее изнутри, или от безумия, что творилось вокруг — разобраться было сложно, да все ее естество будто бы противилось детальному разбору происходящих событий. Голова ватная. Звуков вокруг слишком много: грохочущая музыка, смех, свист, какие-то крики, звон бокалов, разговоры девушек рядом, где то и дело проскакивало «Хёнджин». Безумно захотелось заткнуть в уши и выйти на свежий воздух — даже не знала, что было необходимо сейчас больше, может, и то, и другое сразу.        Джису сделала глубокий вдох. А потом… потом шумный выдох — кислород со свистом покинул тело.              — А я вроде слышала, что ему кто-то нравится с юридического… — протянула вдруг Момо.        Тошнота и звуковое беспросветное марево внезапно отступили.              Джису вся обратилась в слух.        И вроде бы ее не должно касаться то, что говорила Момо. Конечно, Хёнджину мог кто-то нравиться, ведь он красивый и умный парень. Не стоило удивляться его симпатии к кому-либо. Ким была даже уверена, что у него вполне могла оказаться девушка. Но мыслями Джису все равно ухватилась за упоминание своего факультета, хотя и понимала всю невозможность своей кандидатуры. В голове тут же стали проноситься воспоминания о коротких пересечениях с Хёнджином, которые раньше казались ничего незначащими, но сейчас обретали свой особый смысл. Затуманенный разум уже проводил какие-то только ему известные параллели и гипотезы, который в этот момент казались логичными, правдоподобными.              — Это когда-то? — вступила в разговор Мина.              — Просто слух, — пожала плечами в ответ девушка. — Наши дамы щебечут иногда слишком громко, — отпила немного из бокала.              — И на кого же запал наш Хёнджин? — Наён откинула за спину свои волосы, оперевшись о стойку и прогнувшись немного в пояснице.        И это «наш» неприятно резануло слух. Он был именно что «их», а не «ее». Саму себя никак не получалось вписать в этот узкий мирок, который жил по своим правилам и законом. На это четкое осознание, к сожалению, не могли повлиять ни обстановку, ни коктейли.              — Говорю же… какая-то девчонка с юридического. Мне почем знать? Я не вслушивалась… — меланхолично пожала плечами Момо. — Зачем мне Хёнджин? У меня есть свой рыцарь… — на ее лице появилось горделиво-мечтательное выражение.        Она с кем-то встречалась? Джису раньше не особо интересовалась чужой личной жизнью, считая это личным делом каждого. И даже если удавалось услышать какие-то разговоры на этот счет, то старалась забыть, выветрить это знание поскорее, ведь оно ее никак не касалось, да и почти полная концентрация на учебе не оставляла места для подобных глупостей. Поэтому сейчас слова о том, что у Момо кто-то был стали для нее открытием, но в отличии от девушек, Ким не попыталась вызнать имя или какие-либо иные подробности. Казалось, «не стоит лезть в чужие дела» было выбито у нее где-то в подкорке.              — А вот и Хёнджин… легок на помине, — вдруг сказала Наён.        Не ожидавшая ничего подобного, Джису подавилась тем коктейлем, который позволила себе отпить именно в этот момент. Судорожно закашлялась, чувствуя на спине ладонь Момо, которая легко и странно заботливо похлопывала по месту между лопаток в попытке хоть как-то помочь.        Ким подняла свой взгляд, чтобы найти того, кого увидела Наён. Однако натыкалась лишь на людей в масках — этот фактор здорово мешал распознать нужное лицо в толпе.              — Пригласим его к нам?        Глаза Джису после этого вопроса первой красавицы университета распахнулись то ли в удивлении, то ли в испуге. Она невольно сильнее сжала бокал.              — Нет… Нет-нет-нет! — затараторила девушка, подкрепляя это спешным качанием головы.        Вот только Наён уже не слушала. Решительно оттолкнулась от барной стойки, направляясь прямо в толпу, ловко лавируя между танцующими. А Джису в попытке хоть как-то ее остановить, ухватила пальцами лишь воздух, пропитанный остаточным ароматом дорогого женского парфюма.              — Наён! Наён!        Но та даже не оглянулась, не услышав, а то и вовсе проигнорировав.        На короткий миг Джису потеряла ее из виду. Это на удивление легко получилось — вокруг все двигалось, мелькало, пульсировало, мешая разглядеть в деталях все. Толпа представлялась единым живым организмом, который дрожал и вспыхивал то тут, то там. Однако вскоре взгляд зацепился за знакомую женскую фигуру, которая стояла рядом с каким-то парнем. Разглядеть его лицо с такого расстояния не представлялось возможным, тем более, он был в маске. Непоколебимая вера в то, что это был Хёнджин, сделала любые попытки удостовериться, убедиться бессмысленными.        Наён ему явно что-то говорила. И воображение подкидывало сотню вариантов того, что она могла бы сказать. От одного этого Джису уже хотелось провалиться сквозь землю, стать невидимкой или спрятаться. Возможно, она бы обязательно сделала это, можно сказать, даже попыталась, дернувшись в сторону, но Момо ее удержала за локоть как раз в тот момент, когда парень обернулся, остановив свой взгляд ровно на Ким, от чего та почувствовала себя так, словно находилась под светом десятка прожекторов. Девушка инстинктивно сжалась, опустив свой взгляд в пол.        До чего же стыдно!        Джису не знала сколько так простояла, опустив свою голову и в трусливом порыве зажмурив глаза. Но когда почувствовала возле себя какое-то невнятное шевеление и все же осторожно приоткрыла один глаз, то первое, что увидела — носы дорогих кожаных ботинок. Только после этого, растерянно моргнув, выпрямилась.        Взгляд медленно заскользил по высокой фигуре, фрагментарно выхватывая увиденное: классические черные брюки, не слишком обтягивающие длинные ноги, кожаный ремень с большой металлической бляшкой — впрочем, та вполне могла оказаться серебряной, ибо в таких вещах Джису не разбиралась, белая рубашка, заправленная своими концами в брюки, черный пиджак, не застегнутый на пуговицы, обтягивающий широкие плечи, никакого галстука или хотя бы бабочки.        Напротив нее стоял Хёнджин. Маска все еще скрывала его лицо. Но Джису была уверена, что это он.        Девушка в немом вопросе оглянулась на Наён, не понимая, что ей делать. Ведь парень не спешил говорить что-либо. Да и… Ким до сих пор не знала, что же такого ему могла сказать ее однокурсница там, в толпе.        Наён неожиданно подалась вперед, оказываясь ближе к Джису.              — Я сказала, что тебе очень нужно с ним поговорить наедине. Вопрос жизни и смерти. Он, конечно, удивился. Но я… знаешь ли, умею быть убедительной, — подмигнула. — Понял, что от меня объяснений не добьется и предложил выбрать место потише, где вы могли бы спокойно поговорить, — проговорила ей на ухо девушка. — Пользуйся.        А когда отстранилась, то заливисто рассмеялась — видимо, паника, проступившая на лице Джису, казалась ей и впрямь очень забавной. Вот только сама Ким ничего смешного не видела. Она чувствовала себя невообразимо глупо. И даже не представляла, о чем могла бы поговорить с Хёнджином наедине. Да что тут говорить… Уже просто мысль об этом вызывала легкий озноб, словно жар со всего тела хлынул вверх, скопившись на уровне щек, заставляя их залиться краской.        В голове внезапно оказалось слишком много всего, что отчаянно мешало сосредоточиться. Мысли носились внутри самые разные, как растревоженный рой ос. Они обгоняли друг друга, сталкивались, разлетаясь на сотни частиц, чтобы уже через мгновение собраться вновь, грозясь своим хаотичным мельтешением пробить черепную коробку.        Рука Момо на плече заставила едва ощутимо вздрогнуть.              — Чего ты ждешь? — спросила та на ухо. — Я же говорила, что ему нравится кто-то с юридического… вдруг это ты?        И не дав толком даже обдумать эти свои слова, Момо неожиданно подтолкнула Джису вперед. Одного толчка хватило, чтобы оступиться и потерять равновесие. В воображении собственное падение уже рисовалось тем самым триумфальным фиаско, которое станет пятном позора до конца обучения. Ким в своей голове уже успела проклясть и себя, и выпивку, и неудобные каблуки.        Но…        Не упала. Нет, правда. Неожиданной опорой, что спасла от неминуемого позора, стала рука Хёнджина, так вовремя протянутая.        Джису замерла, смотря во все глаза на парня, который продолжал держать ее руку в своей. Момент казался почему-то романтичным, сочным, ярким, прямо как в дорамах, когда герои в шаге от признания чувств и между ними прямо чувствовалось физическое напряжение, притяжение. Ким не знала, как ощущалось подобное, но уверена, что это было именно оно.              — Спа… спасибо…        Хёнджин ничего не ответил. Просто сжал ее руку крепче и повел прочь от беснующейся толпы. И Джису шла за ним послушно, безропотно, чувствуя на себе взгляды других, которые провожали ее. Даже сквозь алкогольную пелену ей нравилось происходящее. Ощущать, что этот высокий парень с острыми ключицами и крепкими широкими плечами выделил ее из толпы, что она с ним, причем, неважно, в каком качестве.        И если бы раньше девушка задумалась бы о причинах и мотивах, то сейчас ей было решительно не до этого. Все еще существо буквально трепетало от волнения и предвкушения настолько, что она толком не запоминала дорогу — да и важно ли, куда они шли? Кажется, Джису даже пару раз споткнулась, но уверенная и надежная рука, так и не выпустившая ее собственную, не позволила ей упасть, каждый раз становясь той самой необходимой опорой.        Все оборвалось в один миг. Когда они оказались в чьем-то дорогом и просторном кабинете, который по первости сбивал с толку.        Джису вдруг поняла, что грохочущая музыка бесконечно далеко. Крепкая дверь будто отрезала ее от всего, что происходило по ту сторону. И единственный звук, который резко вернул ее в реальность, был… щелчок закрывающегося замка. А после был шорох стягиваемой маски.              — Ты… — на выдохе произнесла девушка, отшатнувшись.        Это был не Хёнджин.              — Мне обещали, что ты неплохо меня развлечешь, детка…