returning to a place where has changed nothing, but you.

Образовавшиеся выходные она потратила на медитацию в виде проведённого времени со своими собаками и встречей с Кристианом, которому она обещала нормальный живой разговор ещё со времен приезда в Москву. Парень приехал к ней в гости в загородный дом и они проговорили весь день. Он пытался успокоить ее и вразумить, убеждал, что нужно поговорить на трезвую голову, без лишних эмоций. Женя была согласна со всем сказанным, однако как это реализовать пока не придумала. Во вторник она ехала на каток с неприятным предвкушением тяжелого разговора. Припарковавшись, она подняла взгляд на центральный вход и увидела входивший в здание силуэт главного тренера. Сейчас или никогда, подумала она, и поспешила догнать ее. Тяжелым и стремительным шагом она шла вперёд, сверля взглядом спину блондинки. Этери испугалась, когда почувствовала руку, схватившую ее за рукав пальто. Она резко развернулась и увидела перед собой Женю. - Медведева?! - Да, здравствуйте. Мы можем поговорить до тренировок? Женя выглядела хмуро и была настроена решительно. - Да хорошо, пройдём в кабинет. Они шли молча и обе думали о том, как лучше донести свою мысль. Женя сняла верхнюю одежду и, положив ее рядом, села на диван. Этери встала, опираясь на свой рабочий стол и сложила руки на груди. - Я совершенно не поняла твоих претензией, Жень. Объясни нормально. Не так давно ты мне говорила, что все переосмыслила, а сейчас я вновь слышу старую песню. Женя тяжело вздохнула и покачав головой начала: - Я тоже думала, что все позади. Но кажется нет. Потому что сейчас я опять вижу, как вы ставите на всех учеников, кроме меня. Я послушала вас, когда вы сказали, что надо сниматься с первого старта и понимаю, что вы вряд ли были счастливы новости о моем возвращении, но ведь 11 лет вместе что-то значат? - Когда ты уходила, тебе они не казались значимыми. - Не надо, вы знаете почему я это сделала. - Нет, Жень, похоже все же не знаю. Потому что ты говорила обо всем, но не об этом. - Потому что тогда это было предательством. Программа Алины оказалась сложнее. Все труды пошли коту под хвост. Моя мечта рассыпалась в пыль на ваших глазах. Было обидно, что для вас ничего не значили все те годы упорной совместной работы, раз вы сразу так рьяно взялись за девочку, едва выросшую из юниорок. - Но ты сама сказала что понимаешь, что дело было в твоей травме. Про этот бред с предательством и Алиной я вообще молчу. Я видела тебя со стороны все то время. Я знала тебя лучше чем кто-либо, я твой тренер с детства. Ты бы не выдержала той сложности, Женя, почему мы опять возвращаемся к этому?! - на последнем вопросе она уже почти кричала. - Да потому что! Потому что сейчас предолимпийский сезон, вы и сами знаете что это значит. Все достижения этого сезона будут учитываться при отборе на Олимпиаду в следующем, а мне даже не ставят новые программы. Вы говорили что Libertango это не ваше, так почему не поставите то - что ваше? - Женя, ты лежала в больнице почти месяц, о чем ты говоришь вообще?! - Но это было до операции. Почему мы не начали этого делать в сентябре? Мы так много говорили о доверии и где же оно? Этери замолчала, она уже была измотана этим разговором и совершенно не понимала, чего от неё хотела Женя. Новую программу в ноябре, когда на носу международные соревнования, а она только вышла из больницы? Извинений и покаяния? - Медведева. - строго начала тренер. - Послушай меня сейчас внимательно и не перебивай, пожалуйста. Когда ты вернулась в сентябре, я была только рада. И это совершенно искренне. Не скрою, я не знала как пройдёт наш диалог, но все вышло хорошо. Я так думала. Отпускать своего чемпиона за океан - это знаешь ли не просто. К тому же ты всегда знала, что была большим для меня. Я подпустила тебя к своей семье. Когда ты каталась на льду, там была часть и меня. Вся моя жизнь заключалась в твоих программах, Женя! То, что случилось в 2018 не было предательством. Твоя спина сдалась в самый неподходящий для тебя момент и тут я не виновата. Уровень Алины был уже совсем не юниорский, я не могла лишить ее шанса попробовать себя во взрослых, она была готова. - Этери перевела дыхание и продолжила дальше. -Теперь насчёт твоих программ. Когда ты пришла в сентябре первый раз на каток, неточностей и ошибок в твоём катании было столько, что ты представить не можешь. И это я тебе говорю честно. О новой программе не могло быть и речи. Я хотела восстановить твой контент, хотела, чтобы ты вернулась для начала на прежний уровень. А потом уже думать об усложнении и новых программах с этими элементами. Ты прекрасная фигуристка, Женя, и ты это знаешь. Я не хотела, чтобы ты выходила на лёд с новой программой со слабым уровнем. Ты бы вконец похоронила себя. - на этих словах отчаяние блеснуло в глазах Этери. - Да, девочки сейчас катают новое, но у них не было таких травм, как у тебя и, как ты и сказала, они младше. У них другой путь. Они уже во взрослых и тоже заслуживают своего шанса. Вы на разных полюсах, пойми, но это не значит, что твоё будущее для меня не важно. Если бы было так, то мне было бы абсолютно все равно какую программу ты будешь катать и как ты себя будешь чувствовать. Иногда я даже жалею, что мне это настолько небезразлично, что это вызывает такую пропасть между нами. Я хочу, чтобы мы двигались дальше, Женя, вместе. Теперь скажи, чего хочешь ты? Во время всего монолога Женя была напряжена и ее эмоции менялись от предложения к предложению, в конце концов, она закатила глаза кверху, чтобы сдержать подступающие слёзы, но у неё не вышло и пара слезинок все же окропила ее щеки. Она опустила голову вниз и сложила руки перед собой в замок. - Ну что такое? Почему плачешь? - Этери чувствовала настроение подопечной и не знала, что ещё могла сказать. В ответ она услышала сдавленный хрип, после чего последовал ответ: - Я...я не знаю. Я боюсь. Все эти недели в палате, я просто думала и думала... - Всё понятно. Накрутила себя ты, а попало в итоге мне. Ну и что за ерунда родилась в такой прекрасной голове? - она облегченно вздохнула, понимая, что вся пламенная речь Жени была скорее от отчаяния и избытка эмоций, чем от настоящей обиды. - Уфф, понятия не имею. Каждый день там я чувствовала, что возможность откатать сезон хорошо ускользает от меня все дальше и дальше, что эта травма будет преследовать меня всю жизнь. Девочки набирают обороты, сейчас их эпоха. А я так не хочу расставаться с большим спортом, я не хочу верить что это конец. Но вот: у меня нет первых стартов и есть месяц пропуска по операции. Я боюсь того, чем это все обернётся. Я была так счастлива, когда только сюда вернулась. Я просто увидела, наконец, вас, так сильно хотелось вернуть все как было раньше, и эти светлые эмоции застилали перед собой всё. Но хорошее долгим не бывает. - на этом моменте она горько усмехнулась. - Я не знаю, зачем я вам сейчас, работы ведь итак хватает. Не поймите неправильно, я помню ваши слова о том, что мне здесь всегда рады и то,что сейчас вы говорили, что вам нравилась идея моего возвращения. Но все эти мысли в моей голове они просто съедают меня. - Женя. Ну, что мне ещё сделать чтобы ты поняла, что не балласт для меня! Просто сейчас нет возможности ставить тебе эти программы. И пока ты занимаешься этим самобичеванием, ничего не изменится, ты же знаешь как работает психосоматика в спорте. Проблемы в голове, а не в ногах. - Ни одна мышца на ее лице не сдвинулась, но все было итак видно по глазам. В них тлели угольки бессилия перед упертостью девушки, но помимо них была ещё капелька веры в то, что у них ещё есть шанс. Шанс стать сильнее вместе, найти во мраке обид путь друг к другу. Она некоторое время помолчала, а потом добавила: - И ещё...Жень. Не надо нам возвращать как было. Надо чтобы стало лучше, сделать выводы и перелистнуть страницу. Женя устало подняла голову, не зная что ещё сказать. Сейчас она была опустошена этими непонятными чувствами, разговором и всем тем, что сказала ей Этери, поэтому, кинув тренеру взгляд, полный мольбы, Женя одними губами прошептала: - Можете просто посидеть рядом со мной? Совсем немного. В её глазах было столько неприкрытой боли и отчаяния, что Этери стало даже не по себе. Она моментально подорвалась с места и, сев рядом с Женей, крепко прижала ее голову к своей груди, обняв за плечи. Почувствовав такой необходимый на данный момент контакт, брюнетка вжалась в тренера. Она обняла так крепко, что казалось ещё чуть-чуть и раздавит. - Я сейчас переломлюсь. - прохрипела со смехом Этери, продолжая гладить младшую по голове. - Все хорошо, я тут, рядом. Успокоившись, Женя чуть ослабила объятие, однако не вставала с места. В конце концов, ее голова скатилась на колени, а затем, повернувшись лицом к животу Этери, устав от переизбытка чувств, она уснула. Этери не решалась вставать и беспокоить ее. Она сидела и смотрела на то, как подрагивают во сне Женины ресницы, как чуть сжимаются пальцы на руках. Вдруг она услышала тихий скрип двери, и из прохода показалась голова Глейхенгауза. Он посмотрел непонимающе на представшую его взору картину и хотел уже что-то спросить, как увидел жесты Этери, означающие что нужно молчать и что все хорошо. Кивнув, он ушёл. Через некоторое время, из-за неимения возможности двигаться уснула и Этери. Утреннюю тренировку пришлось пропустить. Девушка проснулась через полтора часа в том же положении. Женя резко подняла свою голову, прищурившись, осматривая помещение. Она вспомнила их нелегкий разговор и последующие объятия и поняла, что уснула прямо на коленях Этери. Брюнетка тихонечко приняла сидячее положение и некоторое время наблюдала за умиротворенным лицом тренера. Такой расслабленной и спокойной она видела ее крайне редко, если видела вообще, поэтому все не могла оторвать взгляд. Что-то тёплое разлилось в ее груди и сердце стало биться чуть чаще. Сегодня она наконец сказала и услышала в ответ столько всего. Зачем извинения, если они обе всегда до последнего стоят на своём. Обе думают, что правы. Такие извинения же не искренны. Да и это все уже неважно. Важно то, что было во взгляде, в крепком объятии и ярости интонаций. Этери тоже хотела за неё бороться. Она тоже не верила, что это конец. Не сдержав улыбки, она подняла руку и наконец мягко прикоснулась в светлым кудрям. Как же давно хотелось это сделать. Они оказались такими же приятными на ощупь, как она и думала. Глаза блуждали по такому уязвимому сейчас образу, пока не наткнулись на спокойный и внимательный взгляд. Рука, гладившая волосы, замерла на месте. У неё резко пересохло во рту и в голове начали судорожно двигаться шестеренки в поиске выхода из ситуации. Она услышала едва различимый шёпот: - Мы проспали утреннюю? Женя едва кивнула, однако руки так и не убрала. - Какое безобразие. В режим она собралась входить. - Этери лукаво смотрела на девушку, затем слегка повернула голову в сторону кисти Жени, и, продолжая смотреть ей в глаза, легко коснулась части руки губами. Взгляд Жени дрогнул, она поспешила убрать руку, потому что табун мурашек прошедших по ее телу, заставлял ее чувствовать себя неловко. Она поняла, что нужно что-то отвечать и буркнула: - Вот сейчас и начну входить в этот режим. - Ну-ну, встаём и идём на лёд Жень. - Этери встала с дивана и, похлопав Женю по бедру, пошла в сторону шкафа, где лежал ее спортивный костюм. Женя все сидела в каком-то замешательстве. Этот взгляд и поцелуй в кисть так и стояли перед ее глазами. Она чувствовала, что сейчас произошло что-то, непривычное для них, что открылась какая-то истина, не иначе. Этери, чувствуя спиной, что Женя не встаёт и не идёт в раздевалку, обернулась и непонимающе взглянула на неё: - Медведева, тебе нужно отдельное приглашение в раздевалку, я не поняла? - Что? А, да-да, конечно. Я пойду. Увидимся на льду. Женя поспешила на выход, оглянувшись напоследок будто хотела сказать что-то ещё, но передумав, закрыла за собой дверь и ушла.