returning to a place where has changed nothing, but you.

Женя вышла с блаженной улыбкой на лице. Она понимала, что вероятно у неё теперь куча проблем, с которыми придётся разбираться, что поступок был спонтанным и абсолютно несвоевременным, но она, наконец, почувствовала как камень с души упал и поняла, что все сделала правильно. Это было нужно, да может не совсем так, как она этого ожидала. И может она хотела этого совсем не сегодня, но теперь уже думать было нечего. Биться в панике и предсказывать конец света нет смысла, когда все уже случилось. Теперь надо не упасть в грязь лицом и держаться достойно. Она не знала как выразить своё откровение словами, поэтому воспользовалась методом, который по жизни ей всегда помогал - действовала. Сейчас задним числом ей казалось, что это сделать было просто необходимо хотя бы для того, чтобы убедиться, что она ничего себе не напридумывала, что она в самом деле влюблена. Мысли Этери в это время были очень далеки от Жениных. «Твою же мать, что это сейчас вообще было. Как ей вообще в голову пришло. Вот так просто, ничего не сказав и не спросив. Думала она много… Заметно, Жень! Как же глупо сейчас я чувствую себя, когда понимаю, что проморгала все знаки. Эти ее неоднозначные взгляды и порывистые объятия. Приглашение в больницу и поведение на тренировках. С самого первого дня я все не могла понять, что в ней изменилось, искала ответы. А вот оно что оказалось. И почему я стояла как истукан и не остановила ее.» Внутренний голос ехидно ей говорил о том, что ей не очень то и хотелось, но она продолжала упрямо его заглушать. «Чего она теперь ждёт от меня?! И на какие такие размышления ушло все ее время. Боже, лучше бы она не болела, меньше бы думать пришлось о всякой ерунде. Весь этот разговор сам по себе поднимать будет крайне неловко. Может, если сделать вид, что все в порядке, то получится как-то оттянуть выяснение отношений. Почему, Женя?! Зачем ты все так усложнила?» Она была зла на Женю за то, что та решилась на поцелуй, на саму себя за то, что не остановила ее, и на саму ситуацию в целом. Яростно завязав коньки, она вышла из кабинета в настроении, которое можно было бы назвать штормовым предупреждением. Она вылетела на лёд как фурия и начала мгновенно раздавать всем задания, упрямо игнорируя девушку, которая сидела за ее столом так, будто это всегда было ее место. - Щербакова, каскады из произвольной. Валиева, то же самое. Майя, начни с дорожек. Ты вчера на них слишком часто ошибалась. У вас была уйма времени на разминку, поэтому вперёд! - жестко, громко, неожиданно: все в духе Хрустального. Дудаков, который стоял возле бортика, удивлённо повернул голову в сторону главного тренера и решил, что сегодня один из тех дней, когда стоит быть тише воды и ниже травы. Он медленно подкатил к ней и тихо спросил: - У нас, что, какие-то проблемы? - Нет, с чего ты взял. - она нервно сжимала губы и смотрела на то, как девушки выполняют элементы. - Тогда что случилось? - Все в порядке, Сереж. Россия на носу, надо работать. Она отъехала подальше, давая понять, что разговор окончен. Весь остаток тренировки она гоняла девочек так, будто соревнования уже завтра, а они не готовы от слова совсем. Единственной, кто сегодня не ощутил на себе гнев была Загитова, и то лишь потому что с ней работал по большей части Глейхенгауз. - Всё, сил моих на вас смотреть сегодня больше нет. Вечером без меня. У вас перерыв. Девочки пулей полетели на выход. Скомкано попрощавшись с тренером, они пошли в раздевалку. Этери устало выдохнув, медленно направилась к выходу с катка и увидела там опирающуюся на бортик и улыбающуюся Медведеву. - Ничего смешного сегодня, кажется, не было, Медведева. Тебе повезло, что ты не катаешься. Женя еле сдержала свой смех. Она подала руку Этери, чтобы та не споткнулась о порог, но ее жест был проигнорирован. - Нет конечно, смешно не было совсем. Только я, кажется, никогда вам не говорила, что в гневе вы ещё прекрасней. Этери нахмурилась и резко развернулась к Жене лицом. На катке было уже пусто, можно было говорить вслух. - Женя, не стоит. Мы не будем это обсуждать. Она хотела развернуться и уйти в кабинет для того, чтобы переодеться и уехать домой, как ее схватила за руку и развернула одна упрямая особа. - А я и не просила вас ничего обсуждать. Простите за вольность, но если вы не готовы, ничего страшного. Я же спортсменка, забыли? Мы люди терпеливые. Затем она притянула женщину к себе поближе и, наклонившись, мягко прошептала на ухо: - И не надо так отмахиваться от комплиментов, мои - всегда от души. Затем она резко отстранилась и, улыбнувшись на прощание, пошла в сторону выхода. Этери несколько секунд пыталась понять, что сейчас произошло, а затем крикнула ей в спину: - Когда ты стала такой смелой и беспардонной, Медведева?! Женя, не разворачиваясь лицом и продолжая идти вперёд, ответила: - Когда в больнице поняла, что жизнь не вечна. Этери лишь усмехнулась и закусила нижнюю губу в попытке сдержать улыбку, но не смогла. Эта больница была им вообще не кстати. Слишком много инсайтов на одну Медведевскую голову. Отчего-то долго злиться на девушку в ее присутствии становилось невозможным. Ее чувство юмора и новоприобретённая дерзость не ложились на старую схему общения с Женей. А новую она так и не могла придумать, потому что эта девушка была совершенно другой Евгенией Медведевой, которую она все ещё пытается разгадать.

***

Уже позже, находясь на пути домой Этери поняла, что со всеми этими экспромтами Медведевой совсем забыла подарить ей подарок на день рождения. Пакет одиноко лежал на заднем сидении и теперь она понятия не имела, когда его отдаст адресату. Приехав домой, она подумала, что первым делом надо обязательно сходить в душ. Но и там ее не отпускали мысли о Жене. Она стояла под тёплыми струями и вспоминала ее испуганные глаза и мягкую ладонь на своей щеке, ее легкие и нежные губы, которые целовали так, будто боялись пересечь черту, хотя все эти барьеры исчезли в тот самый момент, когда они прикоснулись к ней. Трижды чертыхнувшись про себя за то, что во время ответственных этапов вместо работы думает не пойми о чем, она с особой силой выключила воду и вышла из ванной. Абсолютно ничего не было ясно. Она чувствовала себя потерянной, что было очень непривычно. А все непривычное - бесит. Было решено, что без помощи легче не станет, а значит день подарка из Грузии настал. Налив себе бокал, она сидела на кухне в махровом халате и думала о том, как один сегодняшний день перечеркнул все - все то, что они пытались восстановить за неполные три месяца опять летит в никуда, из-за инициативности одной темноволосой засранки. Чего Женя этим добивается? Что она имела ввиду? Да ещё эти ее комплименты, которые так удивительно было слышать от девушки в таком тоне, который заставляет смущаться. Зная, что Женя довольно серьёзный человек, не склонный к неоправданным авантюрам, она не слабо струхнула. Ей казалось в сентябре, что девушка ещё больше повзрослела. Но вот конкретно в данной ситуации в это верилось слабо. Допив бокал, она вспомнила, что завтра ей нужно ехать в Федерацию и решать вопросы по поводу предстоящего чемпионата и, удрученно опустив голову, просидела так ещё несколько минут, пытаясь найти в голове какие-нибудь подсказки. Затем она вымыла бокал, убрала вино обратно в сервант и решила отвлечься на книгу, потому что время ещё было раннее. Книга естественно сегодня шла плохо. Она прочитывала страницу дважды, чтобы, наконец, понять о чем идёт речь. Час она пыталась заставить себя прочесть хоть главу. Но поняв, что ничего не работает, отпихнула ее в сторону. «Я не стану поднимать с ней разговор о том, что случилось в кабинете. Она могла это сделать по абсолютно любой забредшей ей в голову идее, да даже отвлечь меня от чего-то важного. От чего правда не ясно, но это и не важно! Все ещё можно наладить. Естественно только если это не чувства, о которых она умалчивает. Потому что если так, то это просто катастрофа…Боже, это ведь и вправду катастрофа.» Мысли в голове роились с бешеной скоростью, волнение сменялось паникой и наоборот. «Такой важный старт на носу, а у меня появились псевдосердечные дела. Нет, надо дать всему улечься, разбираться будем потом.»