returning to a place where has changed nothing, but you.

Даня, поговорив с Женей, решил, что для максимальной погружённости нужно прокатать в костюме. Девушка так и сделала. Платье было бежевым, не навязчивым, без ярких вставок и кричащих цветов, будто вся ее душа обнажилась в нем. Она на стала собирать волосы и делать яркий макияж. Это было сейчас не так важно. Тренерский состав сидел за столом и ждал когда фигуристка выйдет на лёд. Даня подключал телефон к динамикам и искал песню, когда Женя наконец появилась. Складывалось ощущение, будто она уже в образе, или сам образ был полностью про неё. Встав на начальную позицию, она не удержалась и подняла дрожащие веки, взглянув карими глазами на главного тренера. Этери не двигалась, казалось, что она уже находится в трансе от увиденного, хотя Женя ещё не начала выступать. Она не мигая и не дыша смотрела на девушку, в одной руке сильно сжимая телефон. Их взгляды, направленные друг на друга, могли бы сразить наповал любого. Недопонимание, бессилие друг перед другом, злость, вся нерастраченная нежность. Они передали это лишь одним взглядом, не в силах прервать контакт. Если бы не начавшаяся мелодия, Женя вообще не уверена, что когда-нибудь оторвала свои глаза от неё. Это был целый спектакль, автобиография. Этери смотрела на развевающиеся от быстрых движений темные волосы, на плавные движения ног, то как она летит по льду навстречу своей судьбе. Девушка была так откровенна, что это не могло не трогать. Но самым тяжелым было иметь предчувствие, что ты имеешь к этой феерии прямое отношение. Ее сердце разрывалось на части. Хотелось вскочить и захлопать в восхищении, обнять ее и прошептать, что все будет хорошо, все трудности временные, что, в конце концов они есть друг у друга. С другой стороны, хотелось просто взять и убежать, чтобы никто не увидел ее слез и эмоций. Даже для такой сильной и уверенной женщины, как Этери эти три минуты были слишком. Слишком много в них было того, чего она не может выдержать, чего не хочет видеть и чувствовать. Сидеть, улыбаться и хлопать как Даня с Дудаковым она была не в состоянии, нет сил даже притвориться. Когда прозвучали последние звуки и Женя наконец подняла глаза, все что она видела - пустующее место посередине тренерского стола и удаляющуюся копну светлых волос в конце коридора. Она стояла и ее грудь тяжело вздымалась. Женя пыталась восстановить своё дыхание и привести себя в порядок. После проката в ней не осталось ничего, ни эмоций, ни чувств. Все, что она хотела донести, сказать - осталось на этом льду. Последние силы были выкачены и девушка устало поплелась к бортику, чтобы узнать мнение. - Прекрасно, Жень. Вот так откатаешь ее и весь зал непременно упадёт. Ты сегодня была на высоте. Можешь быть свободна. Послезавтра вылетаем в Челябинск. Все сообщу чуть позже. - Глейхенгауз удовлетворенно похлопал девушку по плечу и довольно улыбнулся. - Спасибо, Даниил Маркович. До встречи. - у Жени абсолютно не было сил на фальшивые эмоции, она вышла с катка и побрела в раздевалку. Переодевшись и выпив воды, она пошла в сторону выхода, но услышала как в тренерской что-то с грохотом упало. Она вздрогнула от неожиданности и медленно развернулась к двери. Им придётся видеться и разговаривать на этом чертовом чемпионате. Она вот так просто взяла и ушла, зная, что ее мнение самое ценное. Женя не могла уйти, не спросив, что думает по поводу номера сама Этери. Она решительно постучалась в дверь и, не дождавшись ответа, вошла. Этери почти лежала на диване, устало потирая виски, и смотрела в потолок. Услышав резкий стук в дверь, она вскочила, догадываясь о том, кто сейчас войдёт. Она думала о том, что скажет. Но все эти слова казались ей не искренними. Женщина понятия не имела, что хочет услышать от неё Женя, точнее подозревала и именно поэтому совершенно не была готова к этой встрече. Взгляд брюнетки был хмурым, по лбу ходили желваки. Она несколько секунд просто стояла не отходя от двери и думала над тем, что сказать. Женя крепко сжала руками лямку спортивной сумки и порывисто выдохнув, выпалила, не поднимая глаз: - Я бы хотела знать, что вы думаете, но подозреваю, что до конца вы программу не досмотрели. Очень жаль. - она продолжала упрямо стоять на месте и плотно сжала губы. Этери медленно встала с дивана и осматривая девушку рассеянным взглядом ответила: - Полагаю Глейхенгауз тебе уже все сказал. Программа отличная, я смотрела ее до конца. Думаю, все пройдёт успеш... - И это все? - нетерпеливо перебила Женя. - Да, что ещё я могу сказать? Номер хорош, ты и сама это знаешь. - женщина устало терла лоб, подперев локоть одной руки другой. - Ясно... - Женя натянуто улыбнулась, наконец подняв взгляд. - Это все понятно, но я думала вы будете смелее. Я уже не хрупкая девочка, не разобьюсь. Вы могли бы мне все сказать прямо. - она раздраженно поправила сумку на плече. - Ну раз так, то зачем спрашиваешь, Женя? Ты все понимаешь, я понимаю, к чему эти разговоры? - Этери раздраженно развернулась к ней спиной и пошла в сторону своего стола. И тут до Жени наконец дошло, что действовать надо прямо сейчас, пользоваться моментом. Это либо сожжет все мосты, либо поставит тренера перед выбором, либо… о другом девушка думать еще не решалась. Тогда, во время злополучного разговора, она не нашла в себе сил сказать все так как есть, и этим давала пути к отступлению. Но если рубить - так рубить. Ей стало жарко стоять в застегнутом пуховике и она опустила молнию вниз. Она с грохотом бросила сумку на пол и подошла ближе, оперевшись руками о стол. Девушка серьезно посмотрела на Этери сверху вниз, и медленно произнесла: - Вы, кажется, не все поняли. Я вас люблю. И уже давно. Она сверлила женщину напротив взглядом, не решаясь даже моргнуть. Не дождавшись ответа, Женя отошла и, подняв свою сумку, стремительно ушла. Этери осталась в смятении. Она итак все это видела в номере. Ей достаточно было лишь увидеть все эмоции на лице девушки, чтобы все понять. Она ушла, потому что не справлялась с тем, что говорил ей ее внутренний голос. Последние слова Жени просто забили последний гвоздь в крышку гроба под названием «равнодушие». Она все пыталась понять, почему ей так сложно просто взять и сказать это пресловутое «нет». Этери думала, что не вынесет разбитого и отвергнутого вида девушки, что будет чувствовать вину. Но сейчас, услышав тон, которым Женя произнесла эти три слова, она ощутила, что ее душа едва не покинула тело. Сердце клокотало и мозг просто отказывался функционировать. Она сказала это так уверенно и легко, не задумываясь. Как будто в этих словах не плескалась страшная реальность из жизней. Так безответственно, бескомпромиссно, будто гордится. Но почему сама Женя не понимает, насколько это все невозможно? Мысли о прокатах опять ушли на второй план. Едва прошло три недели с того поцелуя, а она уже выела всю себя ложечкой. Здравая ее половина говорила ей все факты и причины почему это невозможно, и пока женщина не видела Женю вживую, эти доводы прекрасно работали. Но стоило ей увидеть эти карие омуты, как голос начинал предательски барахлить. Она отказывалась признавать, что небезразлична к девушке именно в том плане, в каком той хочется. Это бы убило всю высокую мораль, которой она старалась придерживаться в жизни. Впервые оказавшись в такой ситуации, блондинка стояла на перепутье. Она не могла ни у кого спросить совета, осталась одна со своими запутанными мыслями. До этого момента, она совершенно не задумывалась о том, в каком ключе воспринимает новую Женю.