returning to a place where has changed nothing, but you.

Собираясь утром на рабочую встречу Женя вела себя так, будто вчера ничего не произошло. Что ещё тут можно было сказать. Она итак все увидела в глазах Этери. Иррациональный страх. Блондинка была в полнейшем смятении, все вопросы которые хотелось задать в ту же секунду умерли на губах. На утро Этери выглядела подавленной, хоть и продолжала разговаривать с ней о планах на ближайшие дни, обсуждала чемпионат и Женины новости, все что угодно. Они гладко, аккуратно, с присущей им обеим грацией обходили все острые углы. Складывалось ощущение, что они охраняли древнюю фарфоровую вазу, которая стоит целое состояние. Любая отсылка ко вчерашнему вечеру ловко и легко менялась на что-то другое, отвлеченное, то - о чем было легко, о чем было не важно. Не важно = безопасно. Женя боялась того, что могла выкинуть Этери. Этери - того, что ее ждёт сразу по приезде из Стокгольма. Ее внутренняя чуйка твердила ей, что сейчас затишье перед какой-то бурей. Будто все, зная, что у неё на носу серьёзное мероприятие, берегут ее. Молчат, врут, недоговаривают, игнорируют. Диана, Женя, Даня с Серёжей, Жанна, Марина. Она могла вспомнить диалоги или последние события, связанные с каждым из упомянутых и везде ей казалось, что она что-то недоглядела. Но если в своём рабочем профессионализме она была уверена, то в личной жизни - нет. До отлёта оставалась неделя. Еще недавно она бы не подумала, что одна неделя будет стоить ей всех ещё оставшихся нервных клеток. Женя уже убегала на работу, что-то щебеча, пытаясь создать видимость нормальности, но Этери уже тонула в своих мыслях и слышала голос девушки лишь фоном. - Этери! - досадливо прокричала Женя, перед тем как выйти из квартиры. Та к которой обращались впервые торопилась закрыть дверь и делала это автоматически, смотря сквозь Женю, а не на неё. - Да, что такое? Ты что-то забыла? - рассеянно спросила женщина. - Я зайду к вам на днях на каток. Слишком редко тебя вижу. - она слабо улыбнулась. Хотела протянуть лежавшую на дверной ручке ладонь, но Этери неестественно быстро убрала свою, до этого держащуюся за дверь с внутренней стороны. Она наигранно потёрла шею, что конечно было замечено. - Не знаю Жень, посмотрим. Обсудим позже. - она вернула слабую улыбку и хотела поскорее закрыть дверь, потому что ее эмоциональное состояние требовало передышки и тишины, она хотела услышать свои собственные мысли. Но Женя не была бы Женей если бы позволила ей так сплавить себя. В последний момент она вставила в проем ногу и притянула блондинку к себе за воротник домашней рубашки, крепко целуя. - Даже не вздумай. - прошипела она угрожающе, прожигая взглядом насквозь. Она сама точно не знает к чему была эта фраза. Будто ко всему, что бы не придумала старшая. - Езжай Жень, ты опаздываешь. - прошептала Этери, совсем не удивившись выходке девушки, даже не повела бровью. Она осторожно убрала кулачки Жени со своей одежды и, легко погладив брюнетку по щеке, закрыла дверь. Короткая вспышка обиды появилась и исчезла на прекрасном юном лице. Женя была озадачена. Этери будто была вымотана и ничего из сказанного или сделанного Женей ее бы сейчас не удивило. Женины широкие жесты и признания были без сомнения весьма хрестоматийны, но неужели зрелой женщине нужно именно это? Поначалу, возможно, красоты ради, внимания, возрождения этих пресловутых бабочек, которых она не испытывала лет 20, но а на самом деле? Конечно нет. Молодая, импульсивная, такая разная Женя - это постоянная жизнь на пороховой бочке. Настроение опустилось ниже чем было после разговора с мамой, то есть - ниже плинтуса. Мелькнула мысль напроситься к Насте, но она знала, что вероятно подруга вытрясет из неё всю душу и она проплачет у неё весь вечер, поэтому идея отмелась быстро.

***

Перед глазами мелькала Москва, одна из главных констант в ее жизни. Хоть эта боевая подруга никогда не разочаровывала. Руки за рулем сами повернули в сторону дома и поняла она это лишь тогда когда увидела знакомый поворот. Усталость после рабочего дня схлынула. Намёк на панику поселился в душе, руки сжали руль крепче, скулы заходили ходуном. «Да ну, нахрен это все. Это и мой дом тоже. Я что, теперь трястись перед ней должна! И вообще, может ее отпустило уже». Она подумала, что хоть с одной проблемой можно попробовать если не разобраться, то начать делать маленькие шажки. После 10 часов на катке Лужников, в дороге и на деловой встрече, душа требовала ванной и вкусной еды. Желудок предательских урчал. Смело вышагивая в сторону ворот, Женька с гордо поднятой голову приближалась к своему дому. Дверь с шумом закрылась, отдавая по всему дому эхом и впуская морозный воздух середины марта. Навстречу громко лая тут же прибежали Джерри и Тофу. Хоть кто-то здесь ее ждал. Она скинула с плеча тяжелую сумку и присела чтобы погладить собак. Женя что-то ворковала им, первый раз за день искренне улыбаясь, но ее покой был прерван. - Где ты была? - холода в голосе не было, но напряжение - определённо. Жанна смотрела сверху вниз недоверчиво и даже не подумала подойти к дочери ближе, чтобы забрать сумку. Она выглядела такой же уставшей как и Женя, хотя у неё и был выходной день. Видимо моральное перенапряжение дало о себе знать. - Рабочие тренировки и деловые встречи, ничего нового мам. - вздрогнула девушка и встала в полный рост, начиная снимать верхнюю одежду. - Где ты была вчера вечером? - с нажимом. - Я думаю ты знаешь. - избегая зрительного контакта, Женя направилась прямиком на кухню. - У неё... - Жанна сказала так тихо, будто самой себе. Она прошла вслед за дочерью, но остановилась в дверях. - И...что? Как мне воспринимать теперь это все? Меня теперь не принимают, не любят, не хотят видеть? - цинично, не развернувшись даже в пол-оборота спросила Женя, доставая овощи для салата. Ее тон был абсолютно лишён эмоций, она будто сдавалась на волю судьбы. В голове мелькала смешная мысль, что это все похоже на клишейный кадр из любого нового американского сериала про подростков. Только она не подросток и не американка, а просто Женя. Камин-аут - не лейтмотив ее сериала, а лишь часть, попавшая туда случайно. За спиной раздался тяжёлый вздох, за которым последовало минутное молчание. Жене казалось, что вот в эти самые минуты, когда она псевдоуспешно играет пофигистку, нарезая огурцы, и разбивается ее сердце. От тишины. - Глупая... - наконец выдохнула Жанна и сердце девушки вновь начало биться, отмеряя свой ход. - Я никогда не перестану тебя любить Жень. Но есть вещи, которых ты ещё не понимаешь. И этот твой максимализм, он... - Так вот, что ты об этом думаешь? - оставляя в сторону уже надкусанный огурец она наконец повернулась лицом, опираясь локтями о кухонный гарнитур и сердито нахмурилась - Максимализм? У меня то? - Да у тебя его всегда было через край, чего удивляешься то? - невесело фыркнула мама - Может быть. - все же согласилась с первой частью, спорить тут было бесполезно. - Но в данном случае - нет. Это не протест, не подростковый бунт, не ребячество и не проверка тебя. Это не месть за что-то, не желание получить внимание и не манипуляция. Это просто жизнь, так случается, мам. Мы просто любим тех кого любим. Помнится, ба тоже не сразу одобрила моего отца. - с нажимом, намекая на дела давно минувших дней, подняв бровь спросила Женя. - Ты сравниваешь несопоставимые вещи. - иронично заметила Жанна. - Так значит ты считаешь, что это любовь до гроба, цветочки, конфеты и рестораны? - Ты мыслишь узкими категориями. - возмутилась девушка. - Так значит твоя мать ещё и узкомыслящая. Вот сколько я сегодня о себе узнаю, спасибо дочь. - Не надо так. Ты знаешь, что я не хочу тебя обижать. - устало укорила Женя.. - Да я видимо ничего о тебе не знаю, Жень. - тихо, но столько отчаяния, что плечи Жени вздрогнули. Они наконец взглянули друг на друга. Тяжёлая и горькая пауза витала в атмосфере, впитывая в себя все слова которые крутились в головах обеих, но, вероятно, озвучены сегодня не будут. Жанна смотрела так, будто не знала ее, совсем. Женя искала поддержки, хоть проблеск понимания, хоть капля. - Это не так, мам. Я всегда была твоей Женькой. Ничего не изменилось для меня. Но я понимаю, что в твоих глазах это не так. - осторожно заключила девушка, наконец отталкиваясь локтями от столешницы и садясь для того, чтобы поужинать. Жанна не стала садиться рядом, но молча налила любимый Женин чай, прежде чем тяжело вздохнуть и оставить ее в одиночестве на кухне. - То есть вот так?! - все же крикнула вслед Женя, не выдержав странных ощущений, не покидавших ее в течение всего диалога. - Никаких криков и разборок больше не будет? - А тебе бы стало лучше если бы они были? - не поворачиваясь и продолжая идти на выход бросила Жанна. - Нет, но... - расширив от удивления глаза Женя не заметила как ее перебили. - Вот и я думаю, что нет. Да и мне кажется, что на истеричку я никогда не была похожа. - она все же остановилась в проеме, повернув голову. - Что ты задумала? - сощурилась девушка, подвох быть просто должен был. - А что я могу, Жень? Тебе не 12 и не 16. Ты взрослая девушка. Если я запрещу тебе с ней общаться, ты не перестанешь. Если я буду читать тебе мораль, ты найдёшь сотни аргументов против. Если я попрошу тебя сходить к психологу, ты и его доведёшь! Я прошу тебя рассказать о том кто она, но ты и это не хочешь доверить! Просто бросила мне эту информацию. - Жанна с трудом удерживала спокойствие, но под конец все же голос дрогнул. - Что бы я ни сделала, это лишь усугубит ситуацию и наши отношения. Вот, что тяжко, Женя. А не то, о чем ты думаешь. - хрипло прошептала она, разочарованно покачав головой и ушла окончательно, оставив Женю с массой пищи для размышлений. В черно-белый мир Жени эта фраза не вписывалась. Она все пыталась понять, что же хочет от неё мама. Все вроде лучше чем могло быть, но что-то не так. И она не знает, что должна сделать. Будто Жанна чего-то ждёт от неё. И нет, не пресловутое имя. Она хочет услышать от неё что-то другое. Рука с вилкой зависла в воздухе. Она залипла в одну точку и продолжила бы, если бы не громко возмущающийся желудок, который давно требовал еды. На секунду она раздраженно прикрыла глаза, злясь на организм за то, что отвлёк в самый важный момент, но все же доела.

***

После ужина тянуло спать. Но она не смогла бы уснуть со всем тем, что творилось на тот момент в ее голове. Первым импульсом было позвонить Этери, но она тут же отдёрнула себя. О чем она собиралась говорить? О том, что не понимает чего от неё все хотят? Когда блондинка, благодаря ей же, имеет другую информацию. О том, что не понимает идеи морали мамы, не понимает желаний самой Этери. На ночь глядя такой груз - нет. Тутберидзе в преддверии мира нужно совсем другое. И это определённо - временный личный покой. Женя была в этом убеждена. А возможно она просто не хотела находиться в слабой позиции в глазах Этери. Поэтому лежала и мучилась одна. Последние слова мамы вообще в голове не ложились. Все тирады в день признания - да. Этого она ожидала. Но что случилось сегодня. Было ощущение недосказанности, и оно давило. Что-то было не озвучено. Она раздраженно откинула одеяло и ругаясь себе под нос, встала с расстеленной кровати и пошла в комнату матери. Свет в комнате был уже потушен. Лицо Жанны было отвернуто, из-за спины не было видно ничего. Женя не стала шуметь, наощупь прошмыгнула в комнату и молча присела на краешек. Даже если мама уже уснула, ей все равно хотелось побыть здесь, рядом. - Почему не спишь? - донёсся абсолютно не сонный и твёрдый голос. - Мам, я чего-то не понимаю. Поделись со мной, пожалуйста. - едва слышно протянула она, интуитивно протягивая руку, чтобы положить ее на плечо маме, но остановила себя. - Чем, Жень? - устало выдохнула она, разворачиваясь лицом. В последний момент отдернутая рука дочери была замечена, но Жанна не стала предпринимать каких-либо действий для поддержки. - Я не знаю. - она подняла глаза к потолку, чтобы не дать волю слезам. - Ты требуешь меня рассказать тебе, но говоришь, что не хочешь этого слышать. Ты не говоришь, что разочарована во мне, но и смотришь так потерянно, будто меня не стало. Что ты хочешь?! - под конец она все же не выдержала, голова упала на грудь, плечи судорожно вздрогнули. - Вопрос не в том, что я считаю приемлемым или нет, не в правилах того как строятся человеческие отношения, Женя. Ты думаешь сегодняшним днём. Ты молода. Я это понимаю. Все мы были молоды. - она невесело улыбнулась. - Но есть нечто, о чем стоит думать уже сегодня, пока завтра тебе не стало мучительно больно. - она порывисто выдохнула и решила говорить прямо, в лоб. - Вот что, дочь, скажи мне, ты хочешь эмигрировать? - Что? - эхом пронеслось по комнате. Женя подняла голову и посмотрела на мать так, будто у неё отросла вторая голова. - Вполне логичный вопрос я считаю. Ты хочешь уехать на пмж заграницу? - Жанна подставила ладонь под голову, приподнявшись на локте и внимательно наблюдала за выражением лица дочери. - Нет конечно, зачем. - Тогда как ты хочешь жить здесь? Если ты решила поделиться со мной таким, значит ты отдаёшь себе отчёт в серьёзности намерений по отношению к этому человеку... - Да, естественно. - тут же перебила Женя, неравно закатывая глаза. - Не перебивай меня. - строго и жестко. - Хочется верить, что ты понимаешь как много ты и я и твои тренеры вложили в то, чтобы здесь, на родине, у тебя было все, что ты захочешь. Твой труд и успех имеет такой вес в России, Женя, дома. - она специально выделила слово «Россия», чтобы донести основную мысль. - Я понимаю это. - закатила глаза. - Я не понимаю почему я по-твоему обязана уезжать когда есть множество примеров когда люди прекрасно живут здесь и все про них знают, просто не говорят. - брови нахмурились в непонимании. Она села ещё более прямо чем до этого. - Потому что это единичные примеры Женя, и даже там все не просто так. - в конце концов она села на кровати, самой протягивая руку дочери, за которую она моментально вцепилась. - Что ты хочешь от неё? Каков твой план? Твоя жизнь усложнится в разы. И даже если я приму тебя с распростертыми объятиями, а я твоя мать, я не смогу иначе. - она все же показала намёк на улыбку. - Как ты себе все представляешь? Ты не станешь счастливой, Женечка, живя затворнической жизнью, боясь каждый день за свою безопасность, и это именно то, что меня расстраивает. А не то, что ты влюбилась в девушку. - Ты думаешь, что яркая жизнь в высшем обществе, узнаваемость и гастроли делают мою жизнь счастливой? - потухшие глаза теперь смотрели на нежные руки матери как на кнут, которым ее собирались бить. - Ничто из этого не сделает меня счастливее, если я потеряю ее, мам, вот что я знаю точно. - Женя тихонько шмыгнула носом и отстранилась. - Тогда я скажу тебе, что никогда не хотела чтобы тебе пришлось делать такой страшный выбор в жизни. Я не хочу, чтобы ты потеряла все возможности и эмоции, которые тебе подарит твоё любимое дело из-за одного человека, которого в юности ты посчитала любовью всей жизни. - она отвернулась, украдкой вытирая слезу, а затем повернулась и как ни в чем не бывало добавила. - Мне уже нужно спать, Женечка, и тебе тоже. Постарайся уснуть. - Я знаю, что тебе страшно. - она с трудом, но взяла себя в руки. - Но возможно, сейчас я как раз-таки делаю самый важный выбор в своей жизни. И благодаря нему рискую остаться счастливой на всю жизнь. И я благодарна жизни за этот риск, за то, что знаю, что такое любить и за неё в моей жизни, мам. - она подняла уверенный взгляд, слабо улыбнулась и энергично поднявшись с кровати двинулась к выходу. - Спокойной ночи. - все же мягко прошептала в ответ, закрывая за собой дверь комнаты.

***

Диана в отличие от Жени, Этери после последнего странного разговора неделю назад не пожалела (что странно). Ей на чемпионат ехать не надо было, да и маме выступать тоже. Все что бурлило в ней последний месяц требовало того, чтобы это высказали. Она молчала и старалась деликатничать так долго, что больше не могла сдерживаться. Это случилось в конце концов. В самый неподходящий момент. За несколько дней до отлёта. Разговор, который начался с банальных «как дела и что нового» таки перетек в разбор полётов, прочищение мозгов и требование ответов. Этери не была готова к такому напору, хотя знала характер дочери с детства. Со стороны так и не скажешь, но Диана всегда была более твёрдой и решительной в жизни, но не на катке. Противоположность матери. Чувства были смешанными. Прямым текстом ее никто не послал, в предпочтениях не осудил. Проблема была в конкретном выборе, проблема была в Жене, в том, что Диана не видит такого будущего. Сначала она пыталась отвечать дочери, аргументировать. Но потом устала. Устала, потому что дочь со своим рационализмом могла найти любой контраргумент, и, так как знала мать как никто другой, умело давила именно на то, что ее волновало. Легко игнорировать когда тебе что-то подобное говорят абсолютно безразличные тебе люди. Другое же дело когда ты слышишь это из уст самого дорогого тебе человека. Это разбивает твои последние крупицы надежды, грубо окунает тебя в трезвый реальный мир, заставляет глушить свои чувства ради чувств близких. «Женя сильно моложе тебя, и нет, я не намекаю тебе на твой возраст. Просто это факт». «Женя ещё сто раз передумает по поводу своих планов на жизнь. Не по поводу тебя, из ее слов я ясно поняла, что ее чувства к тебе искренни. Но жизнь непредсказуема, мам, даже я в свои 18 это понимаю, как и то, что тебе в случае разрыва будет гораздо хуже чем ей». «И что вы будете делать. Мотаться разными рейсами каждый год в отпуск в Америку, навещая меня? Да и ходить далеко не надо, сезон скоро заканчивается. Как ты себе представляешь этот самый отпуск?» «Ты ненавидишь когда вмешиваются и испытывают чрезмерный интерес к твоей персоне и твоей жизни. В Москве журналистов пруд пруди. Вас могут сфоткать даже на подъезде к твоей квартире». «Представь вас через 10 лет». И ещё много-много всего. В ее голове крутились десятки таких фраз. И последние два дня финальных прогонов она только и могла, что прокручивать их в голове снова и снова. Две чаши весов. На одной вся та искренность и любовь которой она делилась с Женей и получала взамен. На другой любимая и единственная дочь, которая совершенно точно эти отношения не примет. А даже если и примет, то не в ближайшие годы. Это будет постоянная борьба в которой она рискует вообще потерять Диану. По спине пробежал холодок. Она боялась потерять дочь с самого ее детства. С той проклятой болезни. Триггер сработал как по маслу. В голове живо замелькали картинки прошлого. Она, плачущая возле болеющей дочери, лицо врача в тот момент когда он озвучивал диагноз, все те годы которые ушли у них обеих на адаптацию, лечение и восстановление. Вспомнила свои бессонные ночи и бесконечные молитвы, сострадательные опечаленные лица родителей, сестёр, брата... Так прошло несколько дней. Она приезжала после работы из Хрустального домой и плакала три дня подряд. *** Этери не разрешила Жене приезжать в Хрустальный, что в принципе девушка ожидала. Нервяк Тутберидзе перед ответственными стартами она наблюдала всю свою карьеру, поэтому приняла запрет спокойно. Она то все уже продумала. Не на каток, так домой. Вообще не проблема. Тот кто захочет - найдёт способ увидеться. Именно поэтому она решила проводить любимую к победам как полагается. Купила букет и вкусности в магазине здорового питания и поехала по давно выученному адресу.