returning to a place where has changed nothing, but you.

Будильник истошно вопит, заставляя ее с трудом перевернуться на другой бок, чтобы наконец выключить это чудо техники. На автомате хочет переставить время. Какая разница, она же итак всегда приезжает на тренировки с опозданием. Но тут в голове резко проясняется «Ты на соревнованиях, у тебя короткая программа завтра, сегодня последний день прогонов». Сон как рукой сняло. Она вскочила с кровати, но тут же хватанула себя за голову. Та болела из-за недостатка сна. Ещё бы, она часть ночи проревела в подушку, а другую часть пыталась убедить себя, что это все временно и скоро ей станет легче. Не помогло. Диана названивала каждый день под предлогом узнать «как там у вас дела, нравится ли Стокгольм». Но она все читала между строк. Ей исключительно хотелось знать, насколько по десятибалльной шкале штормит ее мать, а штормило ее на все десять. - Я сейчас еду на арену, Диш! В конце концов, мы приехали на чемпионат мира, я не могу здесь болтать с тобой без умолку каждый день! Ну как ты не поймёшь! - нервно крикнула женщина в трубку, не выдержав очередных расспросов. - Можно было сказать все это не так грубо. - ровно, словно приручая удава, ответила дочь. - Я переживаю за вас. Могу же поинтересоваться как у тебя дела? - Конечно можешь, просто я отвлекаюсь. - уже спокойнее высказала Этери. - Ты психуешь не из-за чемпионата. Аня в порядке. Мам... - она чуть замялась. - Она того совсем не стоит. Не исключаю, что Женя прекрасный человек, но... - Хватит мне говорить о ней. - резко перебила Этери. - Проехали, всё. Ты была во всем права, я просто поддалась наваждению. Оно прошло. Со мной все в порядке! Я прекрасно могу разобраться со всем сама. Это я твоя мать, а не ты моя. Достаточно разъяснений?! - с каждым предложением ее тон все продолжал повышаться и в итоге сорвался на крик. - Предельно. - хладнокровно протянула Диана. - Тогда больше не задерживаю, мать. - она хмыкнула и сбросила трубку. - Да чтоб тебя! - прокричала она в такси, игнорируя недоумённый взгляд водителя. - I’m in a hurry, can we be faster, please? - с притворной натянутой улыбкой спросила она его взамен объяснений. Не проходило ни часа, чтобы она не задумывалась о том, чтобы послать всех к чертям и не свалить с тренировки в какой-нибудь шведский бар или не забуриться к себе в номер до окончания всего этого. Слишком много нервов, слишком много переживаний. На входе в здание арены она столкнулась с невысокой девушкой с густой темной шевелюрой и подумала, что начинает ловить глюки. Хотела обойти ее, чтобы увидеть лицо, но та вовремя свернула в сторону и она еле успокоила себя, направляясь прямым шагом на лёд. Девочки фигуристки перед тренировкой уже разминали мышцы с музыкой в ушах, а у неё моментально всплыла ассоциация с Женей. «Господи, я так утомилась. Пожалей меня! Как долго это будет продолжаться. Это не было наваждением, я знаю. Но не нужно мне это каждый раз доказывать!» Голова шла кругом от мыслей о Жене, о том, как она сейчас чувствует себя, что делает, как переживает и переживает ли вообще, и от огромного потока людей и информации вокруг неё. Везде сновали журналисты, иностранные коллеги со своими тупыми расспросами, десятки фигуристов, технический персонал. И это ещё не начались сами соревнования. А все уже подогревали ажиотаж. Ей казалось, что ещё чуть-чуть и она сама лично выйдет на лёд, чтобы разбиться об него вдребезги. Но сил не было. Сергей и Даня заметили, что по сравнению со вчерашним днём, сегодня Этери была тише воды и ниже травы. Она спокойно наблюдала за тренировкой Ани, вроде бы вглядывалась в элементы, но глаза были абсолютно пустые. Изредка комментировала происходящее на льду, отвечала, но больше невпопад. Было заметно, что мысли ее где-то далеко. А именно - в Москве. В Москве она оставила свою Женю с несчастными, но все ещё такими преданными глазами, что хотелось на стену лезть. Уходя из Хрустального в тот вечер, она чувствовала, что ей нужно бежать оттуда поскорее, потому что даже у ее выдержки есть свои пределы. Говоря Жене все эти слова в моменте, она безумно гордилась собой, своей решительностью и непоколебимостью. Но лишь до тех пор, пока не увидела лицо Жени на выходе из кабинета. В какую-то секунду ее будто начало клинить, дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Ощущения были чем-то похожи на паническую атаку, но она их никогда раньше не испытывала, а потому не могла утверждать стопроцентно. Странное чувство. Она знала, что поступает верно, но оценить ее поступок можно будет лишь по прошествии длительного времени. Червь сомнения сжирал изнутри. Она безжалостно давила его в себе, будучи уверенной, что это просто ее чувство собственничества и нежелание из-за сугубо личного комфорта отпустить человека. Слова Жени она старалась не оценивать, потому что предполагала большую часть из всего сказанного. Но это не значит, что ей не было мучительно их слышать. Знать, как все произойдёт и слышать это своими ушами - вещи разные. «Ты ни разу не объяснила мне почему!» «Ты все ещё веришь в это?!» «Нельзя сначала просить меня быть рядом и надеяться на то, что это пройдёт!» «Ни разу не спросила меня, чего хочу я.» «Не любишь.» «Боже, милая, если бы все дело было в любви, мы были бы самыми счастливыми на свете» - рассеянно пронеслось у неё голове, пока Аня докатывала произвольную программу. «Я правда была с ней жестока, мучила ее играми и молчанками, а она все терпела. Испортила из-за меня отношения с близкими, врала им, шла на уступки мне. Зачем ей такие страдания. Подобные отношения в столь молодом возрасте - ужасная ноша. Нет, Этери, ты можешь любить ее сколько угодно, но ты сделала так как нужно. Жаль, что ты не поступила так ещё раньше. Но все же лучше сейчас чем...». И в этот самый момент она дернулась, потому что услышала прям возле себя громкие одобрительные хлопки Глейхенгауза. Она смутно слышала, как Сергей объявил о конце тренировочного дня, как отпустил Аню в раздевалку, как предложил им всем совершить вечерний променад по Стокгольму, чтобы лучше спалось. Ее душу мутило и выворачивало наизнанку. Она моргнула пару раз, прекращая облокачиваться о бортик арены, с удивлением замечая влагу скатившуюся по ее щеке. Растерянным взглядом она окинула коллег, смотревших на неё сначала вопросительно, а затем встревоженно. - Этери, что случилось? Тебе плохо? - участливо поинтересовался Сергей, подойдя к ней поближе. - Нет, нет, ты что, это все просто нервы. Последние дни были изматывающими. - быстро протараторила она, смахивая слезинки со щек и натужно улыбаясь. - Точно? Ты не заболела? - он не поверил ни в одно слово. - Да, конечно. Ерунда, Сергей. Завтра буду как огурчик. - она нервно рассмеялась. - И все же мы с Даней и Аней проводим тебя до отеля перед прогулкой, на всякий случай. - он был твёрд в своём решении и уже собирался взять даму под локоть, как она сделала резкий шаг назад. - Нет необходимости. Вы можете немного прогуляться. Город и правда красив, я просто вызову себе такси. Голова приболела. - она кивнула Дане и, развернувшись к выходу, быстрым шагом направилась прочь. «Быстрее в одиночество, запрись и не высовывайся до утра! Не вздумай показывать свои слёзы кому-либо!» кричало ей подсознание. После налёта на винный магазин, она ракетой пронеслась мимо ресепшена, не сказав ни слова удивленной шведке с круглыми голубыми глазами. «Парочка бокалов, Этери, всего парочка. Ничего не случится если хотя бы сегодня ты выспишься» - как мантру читала она про себя, но не заметила, что уже налила третий. Пила она редко и мало, а потому ее уже довольно сильно расслабило. Как назло когда можно плакать - не хотелось, будто в ее душе образовалась настолько большая дыра, что все выплаканные и не выплаканные слёзы утекли туда. Стеклянные глаза неподвижно смотрели в одну точку, пока мозг, устав от постоянного контроля, прокручивал в голове как кино все яркие моменты с девушкой, которые не сможет стереть ни одно вино в мире… Жене 14. Она впервые опаздывала на тренировку без предупреждения и Этери, спустя всего полчаса, уже не находила себе места. - Ребёнок ездит один с другого конца города каждый день, Сергей! Конечно я волнуюсь! - гаркнула она на спокойного как танк Дудакова. - Сейчас она приедет, успокойся. Мало ли что бывает. Полчаса это ещё не проблема. - он изможденно оперся о бортик как вдруг его лицо просветлело. - Это для тебя не проблема! У тебя сыновья! Стоило ей это произнести, как с виноватой улыбкой и огромными глазами за спиной женщины выросла девочка в смешной шапке с помпоном и коньками наперевес. - Этери Ге... - не успела она закончить извинения, которые тренировала и обдумывала всю дорогу, как тёмная кудрявая шевелюра взмахнула в воздух и она ощутила как ее плечи сжимают в тисках. - Медведева! Что я тебе говорила об опозданиях! - вскрикнула она, продолжая сжимать плечи девочки. - Извините пожалуйста, я похоже телефон забыла дома. - лепетала она, часто моргая. - Я уже собиралась звонить твоей матери, напугала нас тут всех. Этот резкий прилив страха, как за своё родное существо тогда поглотил ее весь. Казалось бы, ничтожные полчаса. Она сама сейчас может опоздать на тренировки и на полчаса и на час, и даже на два. Но тогда, сжав в руках хрупкие подростковые плечики, она почувствовала такое успокоение, будто это Дишу она разыскивала весь вечер с полицией и наконец нашла. Женя естественно перепугалась такой реакции, это было заметно. Она ни за что бы не подумала, что пустячное опоздание может вызвать у тренера такие сильные эмоции. Однако затем почувствовала прилив чего-то тёплого в сердце. За неё переживают, значит она нужна. Значит она здесь всегда в безопасности... Жене 16. Она уже выиграла самые главные соревнования для каждого спортсмена и теперь ходила на каждую тренировку с ещё большим воодушевлением, будто желала доказать, что победила не случайно, что она правда - лучшая. Однако этот сезон начался для неё сложнее обычного. Фигура менялась и она наблюдала за этим с болью, как и всякая фигуристка. Вес шалил, координация давала сбой, а страх - рос. В тот день на тренировке она сбилась со счёту, сколько раз завалила лутц. 10, 15, 20? Не получился ни один. Вся задница была уже мокрая, слёзы обиды на собственное тело душили, но она упрямо продолжала бороться с самой собой. - Хватит! - наконец не выдержала Тутберидзе. - Я больше не могу смотреть на эту грязь, Медведева. Дуй на обед, может хоть к вечеру соберёшься и покажешь как должны кататься чемпионки. - устало выдохнула, отворачиваясь от неё и уходя с катка. Катание Жени тогда и вправду было неважным. Этери наблюдала эти потуги с начала сезона и уже не знала, что делать. Голова в то утро безбожно болела из-за раннего подъёма и она раздражённой ушла в тренерскую, чтобы пообедать и передохнуть. Но отдых не шёл. В покое ей становилось только хуже. Мысли о том, что нужно менять что-то в методике работы с Медведевой не покидали ее. Ведь в этом сезоне они опять должны отобраться на Европу и мир. А как туда попасть без единого лутца и флипа? Никак. Этери замечала и то, что девушка в последнее время стала более мрачной и молчаливой. Она долго списывала это на неудачные тренировки, что не удивительно. Ещё в прошлом сезоне ты выиграл все, что можно, а в этом не можешь сделать то, что ещё вчера казалось элементарным. Она бы тоже злилась. Но это затянулось. Хоть единую эмоцию бы показала, да даже злость. Нет ведь. Упрямо и молча едет падать с очередного прыжка. Что-то тут не так. Она решила наведаться в женскую раздевалку. За дверью стоял громкий девичий хохот и разговоры, когда она уверенно открыла ее, наблюдая странную картину. Там были все, кроме Жени. Услышав в ответ, что девушка сегодня захотела пообедать одной в Хозяйственной, она удивилась. Женя редко отбивалась от коллектива, обычно она была довольно общительной. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила Женю за столом с одной бутылкой воды и огрызком яблока в руках. - Ты что, уже доела? - удивленно спросила она. - Да, уже ухожу. - слишком быстро ляпнула Женя и уже стала вставать из-за стола, забирая с собой воду и огрызок. - Стоять. - железная хватка, не дала ей сделать больше ни шагу. - Это что, всё? - спокойно спросила она, не желая спугнуть. - Нет, просто я ... - начала было оправдываться брюнетка, не поднимая глаз, как ее прервали. - Только честно Жень. Как давно ты так питаешься? - она усадила ее обратно рядом с собой и мягким прикосновением к подбородку подняла голову. - Да все не так плохо! - тут же взъелась она, отстраняя голову. - Я спрашиваю как долго? - на этот раз чеканя слова, низким железным тоном. - Вы разве не видите, что у меня ничего не получается! - расстроенно и уже более спокойно ответила девушка. - Вижу. И что, теперь голодом надо себя морить? - слабая усмешка проявилась на ее лице. - А как иначе? Я то набираю вес, то худею. Я уже устала от этого контроля. - плечи тут же осунулись. - Жень. - ласково протянула она. - Так ты только загубишь себя. - Зато вернусь в форму и докажу... - яростно начала она, как ее опять заткнули. - Кому ты что докажешь, милая моя? Что для того, чтобы победить нужно скончаться на льду? - она уже не скрывала нежности на лице. - Да хотя бы вам, что я не как Юля, что мой век не длится один сезон. - пробурчала она себе под нос, ковыряя краску со скамейки. - Мне ты уже доказала все, что могла и не могла. Твоё здоровье мне важнее, слышишь? - она вновь взяла девушку за обе щеки и подняла ее голову, побуждая смотреть в глаза. - Не мори себя голодом, прошу. Мы придумаем, что с этим делать, я тебе обещаю. - маленькая слезинка стекла по юному лицу и Этери, мягко улыбнувшись, прижала ее к своей груди. Женя была сильнее духом всех, кого она когда-либо встречала. Тогда она была ещё совсем юной, но уже готова была грызться за победу до конца, не щадя себя. В тот момент, помимо заботы как о ребёнке, в ней зародилось чувство уважения к Жене, как к личности, которая не желала сдаваться, несмотря на законы природы. Стойкий оловянный солдатик. Просто чудо. Ее личный герой... Жене 20. И она всего две недели как катается снова в Хрустальном. Этери не хотела показать свою насторожённость, хоть и чувствовала ее каждый день, что проводила с ней совместную тренировку. Поэтому она была довольно милой. Но этим лишь скрывала, свою озадаченность. А она достигла крайней степени. Этери узнавала свою Женю на встрече в Федерации, она узнавала ее на этапах международных соревнований, на которых замечала ее. Но совершенно не узнавала с первой встречи наедине в небольшом, но уютном кафе. - Я знаю, что вы наверняка думаете, что это все обстоятельства и я пересиливаю себя и свою гордость, сидя здесь с вами. Даже несмотря на объятия. - Скажешь, что нет? - с острой ухмылкой на лице спросила она. - У меня была пара дней подумать. - с тёплой улыбкой на полном контрасте по сравнению с выражением лица Этери ответила Женя. - Вы знаете - нет. Мне было легко сюда прийти. Очень даже. - вдруг рассмеялась она. - Ирония несомненно есть, но.... - витиевато протянула она. - Я шла на эту встречу с радостью и полным спокойствием. - Удивлять ты не разучилась, Медведева. - с чуть округлившимися глазами задумчиво протянула Этери в ответ. - Да, надеюсь, что и прыгать тоже. Вот вы и проверите. Ваша школа все же. - она продолжала пристально рассматривать ее и Этери начала чувствовать себя как под лупой. - И выяснять мы сегодня ничего не будем? - осторожно спросила для того чтобы удостовериться. Удостовериться в том, что она ничего не понимает. - Не, не сегодня. Да и зачем? Вы требовали в Федерации от меня взрослого подхода и выводов. Начну сейчас. - она откровенно улыбалась и наслаждалась растерянностью тренера. - Ты что-то задумала, Медведева. Уж что-то, а это я в тебе всегда вижу. - она открыто взглянула ей в глаза, пытаясь рассмотреть в них хоть каплю неискренности. Все тщетно. - Да, определённо. Например вернуться наконец в форму под началом моего главного в жизни тренера. - вновь фыркнула девушка. - Ого, мы ещё и комплименты отвешиваем. - она нехотя начала перенимать манеру разговора девушки. Ее радость стала заразительной. - Да нет, тут сухие факты, Этери Георгиевна. С того дня, с той самой первой открытой улыбки на повзрослевшем и похорошевшем лице она перестала узнавать себя. Женя оставалась такой же общительной и энергичной как раньше, но что-то в ней появилось новое. Какой-то неуловимый магнетизм, флёр. Она выросла из юной смешливой девушки в молодую и уверенную в себе женщину. Однако это что-то непонятное, гипнотизирующе в ней, легкое кокетство и шарм совершенно не мешали ей пахать во всю силу на льду. Одно осталось неизменно - Женя была все такой же неповторимой. Этери сначала молча поражалась этому, пока с удивлением не обнаружила, что больше не видит в ней ребёнка. Совершенно. Та Женя, которая дурачила ее на сборах в Новогорске, загадывала загадки и мешала спать соседям по комнате, смиренно выслушивая нотации тренеров и Женя, которая с легкостью и грацией королевы вставала на каблуки, находила общий язык со всеми и смотрела на неё таким глубоким и мудрым взглядом, что становилось не по себе - это одна и та же Женя. Она знала это, но в голове не сходилось. Перед этой версией Жени она стала испытывать неясный трепет, нервозность, смущение. Она успешно подавляла в себе эти раздражающие чувства, пока Женя не заставила ее понять одним поцелуем, что она просто влюбилась. Бесспорно и бесповоротно. - Это должно было случиться. - пошептала она в пустоту. - Было не-из-беж-но. - протянула поражённым голосом. Ну разве могла она не сдаться этим лучистым глазам, этой лукавой улыбке, мягким и крепким рукам, нежным губам. Нет. Может где-то в параллельной реальности, но точно не в этой. Здесь она была обезоружена....и счастлива. - Я ведь почти двадцать лет себя такой не чувствовала. Какой такой суровый урок я должна вынести из этого, Боже, раз ты мне его преподал. - третий бокал остался нетронутым. Слёзы из глаз брызнули раньше. Она содрогалась в рыданиях, лёжа на кровати в отеле. Разбитое собственными руками сердце заставляло испытывать такие муки, что она начала задыхаться. Резко вскочив с кровати, не выдержав жгучих ощущений, она спешно накинула на плечи зимний широкий шарф и широко раскрыв двери балкона, выскочила на него. Стокгольм был и правда прекрасен, вот только она его не разглядела.