Вишенка

      Мы тратим всю жизнь ради списков ненужных побед,       Есть время на всё, лишь на близких времени нет.       Не ценим, теряем и платим слезами утрат,       В извечной цепи эпитафий и траурных дат…              Tracktor Bowling — Я помню…

             — Алиса, просыпайся, в школу пора! — Антон открывает дверь спальни и застывает в дверном проёме, скрещивая руки на груди и не проходя дальше. Он наблюдает, как из-под одеяла высовывается недовольное лицо девчушки, которая трёт глаза и пытается осознать, что именно от неё хотят. Названная Алисой наконец фокусирует взгляд на мужчине, а потом стонет:              — Не хочууу, хочу дальше спааать. — Антон закатывает глаза и цокает.              — Алиса, не заставляй меня стаскивать тебя за ноги с кровати. Живенько поднимайся, умывайся и бегом завтракать.              — А бежать обязательно? — девочка лукаво улыбается, делая бровки домиком. Вот же язва мелкая!              — Алиса! — Антон хмурится и делает голос максимально грозным.              Девчонка лишь заливисто смеётся и проворно соскакивает с кровати, начиная искать где-то под одеялом носок, сползший с ноги во время сна. Антон улыбается и уходит на кухню, чтобы налить девочке чай. Утренние сборы куда-либо всегда больше напоминают спектакль маленькой актрисульки для одного единственного зрителя. Антон воспитывает девочку один вот уже шесть лет и невероятно горд тем фактом, что ему это удаётся, пусть и не в полной мере. Не баловать Алиску подарками и иногда излишним вниманием у мужчины категорически не получается, особенно когда она заискивающе смотрит своими невозможными карими глазами, доставшимися ей от матери. За эти самые глаза Антон зовёт девочку ласково «вишенкой». А раньше он точно так же звал свою сестру…              …Елена была одной из самых умных женщин России, да что там: она была гением, вундеркиндом. В пять лет она уже щелкала задачки для восьмиклассников, а потому родители недолго думая отдали её в лицей-интернат для особо одарённых детей в возрасте шести лет. Но даже там Лена выделялась среди учеников своим талантом к точным наукам. Она закончила лицей экстерном в пятнадцать лет и поступила в МГТУ им. Н.Э. Баумана. Девушка за рекордно короткий срок получила свою первую учёную степень кандидата физико-математических наук, а потом и доктора наук. Ей пророчили великолепную карьеру в научных кругах. Многие российские и заграничные вузы приглашали её работать именно к себе, но Лена отказывала всем, оставаясь работать в родной уже для неё Бауманке. Она упорно работала над решением одной из задач тысячелетия, а именно «Существование и гладкость решений уравнений Навье — Стокса». Решила ли Елена эту задачу так и осталось для Антона загадкой. Мужчина был младше своей сестры на два года, в детстве они были очень дружны, но после того как девочку отдали в лицей, общаться они стали всё меньше — лишь на каникулах. Лена с каждым годом становилась всё более замкнутой и отрешённой, постоянно утыкалась в учебники и книги по математике, а Антон не знал, как подступиться к такой серьёзной сестре. Младший Шастун и сам не был обделён умом, но всё же не был настолько гениальным, чтобы учиться с Леной в одном лицее. Он ходил в престижную гимназию, отучился там положенные одиннадцать лет, потом поступил как и Елена в Бауманку, но и это не помогло молодым людям сблизиться — сестра по-прежнему была больше увлечена наукой, чем общением с другими людьми, даже если они являлись ей кровными родственниками. На степень доктора наук Антон никогда не претендовал, ограничившись лишь кандидатской степенью, а потом успешно преподавал в том же вузе алгебру и геометрию. Брат и сестра могли подолгу не видеться, даром что работали в одном здании.              Антон на свою жизнь не жаловался, да и на что жаловаться-то? Он красивый, статный молодой мужчина двадцати семи лет. Единственное — не женат. По мнению многих его коллег — это верх кощунства. Но как же Антону было плевать на все эти сплетни, слухи и пересуды. За ним стайкой бегали немногочисленные студентки (Бауманка — тут девушек можно посчитать на пальцах одной руки), а иной раз и студенты из числа тех, что посмелее. Преподаватели-женщины тоже грешили томными взглядами и вздохами вслед Шастуну, который в облегающем костюме и кипенно-белой рубашке с кучей браслетов и колец выглядел сошедшим с обложки журнала. Обременять себя браком он не стремился от слова «совсем», ограничиваясь романами на пару-тройку месяцев. Единственный человек во всем большом университете, кому было совершенно насрать, что именно говорят о Шастуне, был Павел Алексеевич Воля — преподаватель русского языка и риторики. Но для Антона он был просто Пашей, другом, с которым было комфортно и легко, не то что со старыми грымзами. Для них, грымз то есть, Павел Алексеевич был неким эталоном, он-то был женат, в отличие от Шастуна. А вообще Антон мог собой гордиться: его гонораров хватило на покупку просторной светлой двухкомнатной квартиры, между прочим с огромным балконом. Да, не в центре, но зато без мам, пап и кредитов и до вуза всего три станции метро — покупать автомобиль в вечно стоящей в пробках Москве Антон считал верхом безрассудства и зряшной тратой денег.              Но в один день размеренная жизнь Шастуна меняется. Антон приходит домой около восьми вечера, утомлённый длинным рабочим днём, ничего не понимающими в этой вашей мотиматике студентами и бесконечной вереницей отчётов. Валится на диван в растянутых домашних футболке и трениках, с гнездом на голове, и начинает бездумно щелкать каналами на новенькой плазме, приобретённой с премии за конференцию и пару научных статей. Найдя наконец на каком-то канале очередной совершенно нелепый американский боевик, Шастун облегчённо вздыхает. Такая жвачка для мозгов ему нравится: сюжет незамысловатый, напрягать и без того забитую голову не надо, герои вроде даже как не переигрывают (ну если только слегка). Только Антон расслабился, как его телефон начинает разрываться мелодией рингтона. Застонав от разочарования, парень тянется к тумбочке за гаджетом и пару минут озадаченно смотрит на дисплей, на котором горит лаконично записанный абонент «Лена». Антон принимает вызов, всё ещё находясь в некоей прострации: сестра два года назад уехала в Питер для работы над очередным исследованием и звонками его не баловала, ограничиваясь парой сухих сообщений в мессенджере раз в несколько месяцев.              — Привет, вишенка. — Антон хоть и шокирован, но сдержать улыбки не может. Несмотря на достаточно скудное общение и прохладные отношения, сестру он любит до сих пор.              — Привет, ушастик. — милое детское прозвище Антона, придуманное сестрой. — Ты в Москве? — голос Лены отчего-то очень тихий и как будто печальный, что настораживает невероятно.              — Да. Что-то случилось?              — Я приеду? — отвечать на поставленный вопрос девушка не спешит.              — Разумеется. — отказать сестре Шастун просто не может.              Разговор прекращается, Антон поднимается с дивана, наспех принимаясь прибираться в квартире. Грязная одежда отправляется в корзину для белья, более-менее чистая отправляется в шкаф, упаковки от еды из ближайшей доставки летят в мусорку, а грязная посуда сгружается в посудомоечную машину. На полноценное мытье полов времени явно нет, поэтому Антон даже не пытается начать это делать. Спустя примерно двадцать минут раздаётся сигнал домофона, и парень спешит открыть дверь сестре. Он стоит в коридоре, слышит, как на первом этаже лязгают двери лифта, и пытается унять от чего-то сильно забившееся сердце. Кабина лифта прибывает на его этаж, и из неё выходит Лена, печально улыбаясь. На её плече висит спортивная сумка, видимо с вещами, а в руках она держит свёрток. На понимание, что в свёртке находится ребёнок, у Антона уходит секунды две, от чего его лицо вытягивается, а брови взлетают вверх.              — Не ожидал? — сестра смотрит на парня, слегка склонив голову вбок. — Пустишь? — кивает в сторону коридора.              — А, д-д-да. — Антон прокашливается, сторонится, чтобы пропустить девушку, ждёт пока та войдёт и закрывает дверь. — Давай помогу. — он протягивает руки, бережно принимает свёрток и не может сдержать своё любопытство, аккуратно заглядывая под уголок конверта.              Его взору открывается маленькое сморщенное личико, которое хмурит во сне бровки и причмокивает пустышкой. Пока Антон разглядывает ребёнка, Лена ставит сумку на пол, снимает обувь и лёгкую куртку, а потом так же бережно забирает свёрток себе. Шастун отдаёт его нехотя, спешит на кухню ставить чайник, слыша, как Лена идёт в гостиную. Парень выглядывает и видит, что сестра кладёт свёрток на диван ближе к спинке и подпирает с другой стороны подушкой. Минуту она разглядывает своё чадо, а потом со вздохом разворачивается, чтобы увидеть Антона и снова печально улыбнуться. Они усаживаются за стол и некоторое время молчат. За это время парень успевает хорошенько рассмотреть сестру: от некогда модной короткой стрижки осталось одно воспоминание — волосы отросли и чуть вьются на концах, лицо осунулось — милых щёчек с ямочками как и не бывало, под глазами залегли огромные синяки. Вот только сами глаза остались такими же — напоминающими Антону переспелую вишню, только вот прежней искры в них нет, одна тоска и обречённость. Слов всё не находится, да и о чем говорить? Антону понятно всё и без слов.              — Как твоё исследование? — все-таки прерывает тишину парень. Лена ухмыляется невесело и качает головой.              — Я забросила его на восьмом месяце беременности. Не до этого стало знаешь ли. — девушка замолкает, устремляя невидящий взгляд в окно, в котором видно лишь хмурое сентябрьское московское небо, пропитанное смогом выхлопных газов.              — Родители знают? — сестра отрицательно машет головой, опуская взгляд в чашку с чаем. — А в институте? — и снова отрицательный кивок. — Как назвала хоть?              — Алиса. — Лена наконец поднимает взгляд на Антона и смотрит тепло, почти как в детстве. — Ушастик, пообещай мне, что позаботишься о ней. Что у неё будет нормальное детство, а не как у меня.              — В смысле? — парень хмурится, не понимая к чему клонит сестра. В этой фразе слышится невысказанная тоска, шестым чувством Антону кажется, что девушка с ним прощается. Но эту странную до абсурдности мысль парень гонит прочь.              — Просто пообещай, пожалуйста. — голос молящий, Лена протягивает к нему руку через стол и сжимает ладонь. Шастун поглаживает нежную кожу руки сестры и кивает. Девушка кивает в ответ.              — А отец кто? — спустя несколько минут тишины спрашивает Антон.              — Не важно. Он вряд ли когда-нибудь обо мне вспомнит. — и всё. Весь ответ и больше никаких подробностей. Зная свою сестру, парень даже не пытается вытащить из неё ещё больше информации.              Лена и Алиса поселяются у Антона. Шастун щедро отдаёт в полное распоряжение свою спальню, сам перебираясь в гостиную. На следующий же день он покупает для племянницы кроватку, коляску, стульчик, кучу погремушек и ворох одежды. Елена почти всё время молчит и не отходит от дочери. Девушка за прошедшие два года кажется замкнулась в себе ещё больше, стала более хмурой, чем Антон помнил. Лицо сестры лишь иногда озаряется улыбкой и радостью: когда она смотрит на дочь или думает о чем-то своём, уставившись невидящим взглядом в стену. Книги по математике Лена в руки не берет, вообще не вспоминает про науку, полностью поглощённая ребёнком.              На исходе октября сестра просит Антона погулять с Алисой. Парень охотно соглашается. Они вместе спускаются вниз на лифте: Антон с коляской, Лена с ребёнком. Шастун неспешно идёт с племянницей в парк, о чем-то ей рассказывая. И парню абсолютно неважно, что его совсем не понимают, главное, что Алиска улыбается, разглядывая дядю. Когда приходит время возвращаться, Елена почему-то не берет трубку и не открывает домофон. Антон было настораживается, но тут же думает, что сестра наверняка решила принять душ. Он подхватывает племянницу на руки, кое-как складывает одной рукой коляску, прислоняет её к подъезду и пытается найти в кармане ключи.              — Молодой человек, давайте я вам помогу. — Антон слышит окрик и разворачивается к источнику звука. К подъезду спешит невысокая девушка со светлыми волосами, на ходу достаёт из сумки ключи, открывает подъездную дверь и подхватывает коляску. — Проходите, что же вы стоите? — Антон кивает и улыбается.              — Спасибо!              — Да было бы за что. Вам на какой этаж? — спрашивает девушка, уже надавливая на кнопку вызова лифта.              — Седьмой.              — Отлично. Мне на восьмой. Я помогу вам с коляской, а потом к себе поеду. Дочь?              — Нет, племянница. Алиса. — Антон улыбается, разглядывая девочку.              — Красивое имя. Я Ирина. — девушка протягивает свою узкую ладошку.              — Антон. — парень аккуратно отвечает на рукопожатие. Лифт наконец приезжает на седьмой этаж, и Антон с Ирой выходят. Шастун достаёт из кармана ключи и открывает дверь. Ира на прощание улыбается и машет рукой, заходя обратно в кабину лифта. Антон улыбается в ответ и проходит в квартиру. — Лен, мы дома. — но ответа нет. И звука воды из ванной комнаты тоже нет. Вообще в квартире какая-то нереальная тишина. Шастун втаскивает коляску в квартиру, закрывает дверь, скидывает кеды и проходит на кухню — никого. — Лена, ты где? — ответа снова нет. Парень проходит в гостиную, а потом и в спальню, где видит лежащую на кровати сестру. — Лен, ты спишь что ли? — Антон в два шага доходит до кроватки, бережно опускает в неё Алису, а сам подходит к сестре и легонько тормошит. Но Лена не отзывается, лишь голова качается безвольно. Шастун хмурится, берётся за запястье и пытается прощупать пульс. Но его нет. В этот момент вся краска отливает от лица парня, ему становится трудно дышать, а сердце бьётся так бешено, что ещё чуть-чуть и сломает ребра. Антон негнущимися пальцами пытается достать из кармана куртки телефон, получается не сразу, гаджет выпадает из рук, парень пытается сфокусировать взгляд на экране, но пелена застилает глаза. Кое-как справившись с набором номера скорой, он механически отвечает на вопросы оператора, рукой все ещё сжимая запястье сестры. Бригада скорой помощи, прибывшая в рекордные сроки, констатирует смерть. Лена наглоталась таблеток. Так двадцатисемилетний успешный преподаватель алгебры и геометрии Антон Шастун и полугодовалая Алиса Шастун остаются вдвоём.              У мужчины нет времени на отчаяние и истерику: маленькая Алиса требует много времени и внимания. Из института приходится уволиться, по вузу ещё долго судачат из-за внезапного ухода Антона и такой же внезапной смерти его старшей сестры, будущего отечественной науки, Елены. И только Воля пытается прекратить все эти толки, буквально до хрипоты в голосе защищая Антона. Шастун же с головой уходит в воспитание крохи, находит себе работу на фрилансе, чтобы было чем покрывать расходы. Окончательно не поехать кипятильником ему помогает та самая Ира с восьмого этажа. Девушка буквально становится спасением, каким-то ангелом-хранителем: поначалу чуть ли не ночует в квартире молодого человека, чтобы по ночам помогать ему с плачущей крохой, нередко забирает Алису к себе, давая Антону возможность отдохнуть, позже учит парня плести косички, покупает девочке одежду и обувь по размеру. Ира становится практически частью семьи, абсолютно ничего не требуя взамен. Паша помогает с документами на опекунство, ведь в графе «отец» стоит прочерк, позже находит приличный детский сад недалеко от квартиры Антона. Воля часто звонит, приезжает, забирает к себе на выходные в загородный дом, где жарит изумительное барбекю, пока Алиса и его сын Роберт играют где-то на участке. А Алиса растёт, что называется не по дням, а по часам, так что Антон сам не замечает, как пора её вести в первый класс. Девчушка по уровню развития явно превосходит всех своих сверстников, унаследовав мамин талант и предрасположенность к точным наукам. Но Антон помнит о просьбе сестры и не отправляет племянницу в супер навороченный лицей для одарённых детей, а отдаёт её пусть и в гимназию, но вполне обычную. Но это не мешает Алисе таскать книги по математике из его библиотеки, он же всё-таки был когда-то преподавателем. И Антону ничего не остаётся, как объяснять племяшке некоторые заумные слова и помогать решать задачи, хотя на душе всё равно скребут кошки…              — Антооон, а что у нас на завтрак? — девчонка влетает в кухню, проворно залезая на стул. Её тёмные, почти черные, волосы растрепались за время сна, и Алиса тщательно заправляет их за уши.              — Блины. Тебе со сгущёнкой или с мёдом? — Антон улыбается, ставя на стол те самые блины и чашку чая для девочки.              — С «Нутеллой»! — девочка загорается как лампочка в гирлянде и улыбается, сверкая дыркой от выпавшего молочного зуба. Шастун смеётся, но покорно достаёт из шкафа банку с шоколадной пастой. В квартире слышен звук проворачивающегося замка входной двери. — Беги скорее Иришку встречать. — у девушки были ключи от их квартиры для удобства. Алиска соскальзывает со стула и вприпрыжку мчит в коридор, где уже разувается Ира. Она выглядит потрясающе в светлых джинсах и жёлтой толстовке с минимум косметики на лице. Ну почему женщинам удаётся так хорошо выглядеть даже с утра?              — Идём блинчики кушать. — девочка хватает за руку гостью и тащит её на кухню. Ирина смеётся.              — Доброе утро, Антош. — девушка встаёт на носочки и целует парня в щеку и еле заметно морщится от щетины. Ну не успел Антон побриться, он между прочим блины пёк. — Ну раз блинчики, то доставайте сгущёнку. — Шастун закатывает глаза.              — Чувствую себя Кроликом из мультика про Винни-Пуха. Только вместо мёда Пятачок, — Антон указывает на племянницу, — запросил «Нутеллу». — Ира смеётся, пока Алиса пытается вспомнить мультфильм.              — Надеюсь, что я не застряну в проходе, как Винни. — девушка улыбается.              — Ой, ты-то точно не застрянешь. Не понятно в чем вообще душа держится. — Антон ворчит и наконец сам принимается за завтрак.              — Антон, ты не хочешь вернуться в универ? — Шаст кидает на девушку красноречивый взгляд. — Не смотри на меня так, знаешь же, что не поможет. Шаст, тебе надо социализироваться! Ты из-за своего фриланса света белого не видишь. Общаешься только со мной, Пашей и бабульками у подъезда. Алиска же в школу начинает ходить, она может оставаться там на продлёнке, а ты после пар сможешь её забирать.              — Ир, мы уже с тобой это обсуждали. Я не вернусь в институт. Мне хватило сплетен в своё время.              — Шаст, помимо Бауманки есть ещё вузы, прикинь! Что ж ты на одном-то так зациклился? У тебя степень, опыт, да тебя в любой вуз возьмут с руками и ногами!              — Нет, Ир. — девушка начинает возмущённо пыхтеть, безжалостно сминая блинчик в руке. — Давай тему закроем. — Антон примирительно сжимает её ладонь, окончательно давая понять о своём решении. — Алиса, ставь тарелку в раковину и беги одеваться. Иришка заплетёт тебе косички и пойдём в школу. — девочка активно кивает и спешит исполнять то, что сказал дядя. — Заплетёшь же? — Шастун просительно смотрит на девушку.              — А у меня есть выбор? — с наигранным вздохом спрашивает Ира.              — Нет. — Антон улыбается и принимается мыть посуду.       

🍒 🍒 🍒

             — Антон Андреевич, мы можем поговорить? — Дмитрий Темурович, классный руководитель Алисы, поправляет очки и улыбается.              — Да, конечно, что-то случилось? — Антон напрягается, сжимая в своей руке ладошку племянницы. Всего неделю мелкая учится, а классрук уже хочет поговорить.              — Нет. Точнее не совсем. Алиса, пообщайся пока с одноклассниками. — учитель поворачивается к девочке и подмигивает, по-отечески трепля за плечо. Дмитрий берет под локоть Антона и отводит от прохода поближе к стене. — Антон Андреевич, вы знаете, что ваша дочь невероятно одарённый ребёнок, особенно по математике?              — Знаю, конечно. Это у неё от матери, от Елены Шастун, может быть слышали. — Дмитрий кивает, ещё бы он не знал о гениальном учёном, но в его взгляде читается недоумение. — Видите ли Алиса мне не дочь, а племянница. — до учителя наконец доходит, что никаким инцестом и не пахнет, и даже как-то облегчённо выдыхает. — А есть какая-то проблема?              — Понимаете, Антон Андреевич, вам бы отдать Алису в какой-нибудь лицей. Она невероятно умна и от того ей на уроках скучно: Алиса не занимается, считает ворон и постоянно отвлекает других детей. Пока в этом нет ничего страшного, но со временем может вылиться в агрессию, как со стороны её одноклассников, так и со стороны самой Алисы. Её будут считать зазнайкой, а она всех тупыми. — Дмитрий замолкает, а Антон размышляет над ответом. В словах учителя есть резон, но мужчина помнит о своём обещании сестре.              — Дмитрий Темурович, я прекрасно понимаю ваши опасения. Но Елена просила меня не калечить Алисе жизнь и не лишать её детства. Я уверяю вас, что проведу с ней беседу. — учитель смотрит с пониманием и переводит взгляд на девочку, которая смеётся о чем-то с одноклассниками. У Дмитрия тоже есть дочь, Савина, которая учится в его же классе, и он как никто другой понимает стремление Антона.              — Что ж, Антон Андреевич, я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы Алисе не было скучно во время уроков. — Дмитрий улыбается искренне, и Антон не может сдержать ответной улыбки.              — Спасибо вам. Алиса, прощайся с друзьями и учителем. Мы идём домой.              Дмитрий обещание сдерживает: девочка во время уроков математики решает сначала своё задание, а потом помогает учителю проверять домашние задания других классов. Позов просит Алиску придумать задания для ребят, и девочка с восторгом соглашается, а учитель про себя коварно хихикает — таких задачек не будет в ГДЗ, вот ученики помучаются. На уроках рисования Дмитрий с удовольствием отмечает, что воображение девочки всё ещё детское, незамутнённое сплошными цифрами, вот только рисует она конечно не ахти — распознать в длинной розовой таксе поросёнка очень сложно. Алиса очень активная и стремится общаться вообще со всеми, но ей больше нравится слушать рассказы Савины о её занятиях в танцевальном классе. И Дмитрий Темурович тут же пишет Антону с предложением отвести Алису в тот же танцевальный класс. Шастун кажется согласен за любой кипиш (кроме голодовки, естественно), который не связан с миром математики, а потому уже спустя три дня Алиса в подробностях рассказывает, а потом и показывает всё, что они успели выучить.              Благодаря дружбе Савины и Алисы упрочняются и отношения Дмитрия Темуровича и Антона Андреевича. Спустя какой-то месяц они уже друг для друга просто Дима и Антон, а уже в ноябре — Поз и Шаст, пьющие пиво и играющие в фифу на плойке в квартире Позовых. Дима узнает всю печальную историю Елены и не может не начать уважать Антона ещё больше: сильный парень, не опустил руки, взвалил на себя опеку над совсем ещё маленьким ребёнком, сдержал обещание, данное сестре. Но Поз, как и Ира с Пашей, начинает потихоньку подталкивать Антона к возвращению в мир людей, то есть в институт преподавать.              — Диман, и ты туда же! Мне Ирка с Пашкой уже всю плешь проели. Я даже седеть начал уже. А мне всего лишь тридцать три. Ты только глянь. — и Антон действительно подставляет голову на обзор другу, в светлой копне кудрявых волос и правда можно найти немало седых.              — Ты бы определился: плешь проели или поседел. — Дима хмыкает. — Взаимоисключающие понятия.              — Да ну как я вернусь? А Алиса?              — Шаст, я прекрасно знаю и вижу, что Алиса для тебя значит. Но прикрываться заботой о ребёнке — кощунство. Ты же не поэтому не хочешь возвращаться. Ты же просто боишься. — Дима смотрит кажется в самую душу. Ему бы не детей учить, а психологом работать. Антону действительно страшно: а если с Алиской что случится? Он же не сможет уйти на середине лекции. Да и в любом другом вузе слишком хорошо знают имя Елены Шастун, так что избежать слухов не удастся. Если только не уехать на Крайний Север преподавать чукчам высшую математику. Все эти опасения он высказывает Позу, на что получает вполне логичный ответ. — Ну когда-то же надо начинать. Тем более ты ценен не как брат той самой Елены Шастун, а как хороший специалист. В конце концов кандидатскую ты получил не за это. Да и с твоим возвращением в преподавание у тебя больше шансов устроить личную жизнь. — Дима отпивает пиво, пока Антон этим самым пивом давится.              — Какая ещё личная жизнь?              — Антон, не строй из себя евнуха. Ты молодой, симпатичный парень, а живёшь один.              — Я не один, у меня есть Алиса. — бурчит тут же Шаст, на что Позов демонстративно закатывает глаза.              — У тебя секс вообще когда последний раз был? — Антон вспыхивает щеками, и дело тут не в алкоголе. — Года два назад? Три?              — Не до этого знаешь ли. — ехидничает Шаст. — Работы просто много, да и с кем-то строить отношения это заморочно. Я уже как говорится не в том возрасте. — Дима протяжно вздыхает и снова закатывает глаза, боясь увидеть обратную сторону черепа. Ну что за баран, а? — И не смотри так на меня. Тем более вдруг Алиска не примет человека? Это ж моральный удар по психике ребёнка. — Поз качает головой, явно неудовлетворённый ответом друга.              Девчонки как по сигналу влетают в гостиную, наперебой что-то щебеча. Алиска с разбегу прыгает на Антона, мужчина еле успевает отставить бутылку с пивом. Савина повторяет манёвр подружки, усаживаясь на коленях папы. Пока девочки увлечённо пересказывают сюжет мультфильма, Шастун крепко обнимает племянницу, поправляя выбившиеся из хвостиков волосы. Антон на самом деле любит Алису как дочь и не представляет, что в их маленькой семье может появиться третий человек.