Влюблённым предоставляется лечение

      Жизнь — странная штука. Иногда она прописана, заранее выверена и каждый шаг совершается с заранее известными последствиями, а иногда это череда спонтанных событий, которые приводят тебя туда, где ты бы никогда не хотел оказаться.              Микки бы не променял свою жизнь на любую другую, даже более идеальную, спокойную и яркую. Его всё устраивает так, как есть.              Не вернись он в Чикаго, возможно, большинства проблем удалось бы избежать.              Возможно его отношения с сестрой так бы и остались тёплыми и поддерживающими, но без той близости, в которой нуждались они оба и которую приобрели только находясь рядом. Микки бы не смог нянчить племянницу, что как две капли воды была похожа на Мэнди и их мать. Их сходство в чертах лица было поразительным. Не смог бы видеть её улыбку практически каждый день и умиляться с того, как маленькие пальчики обхватывают его один, а большие голубые глаза смотрят в его так пронзительно. Мэнди бы строила свою жизнь без его, Микки, участия и, возможно, так бы и не поступила в университет, сомневаясь в себе.              Погружённый в исследования, он бы писал доклады, проводил опыты, задерживаясь до ночи в лаборатории, и выступал на конференциях перед такими же врачами, как и он. Микки бы убеждал себя, что занимается своим любимым делом и получает от него удовольствие, так никогда и не вернувшись к практике. Но его предназначение было в другом. В том, что он снова приобрёл в Чикаго.              Он бы никогда не встретил Йена. Своего лучшего друга, партнёра, свою поддержку, вторую частичку своей души, своего мужа. И у него точно не было бы той самой семьи, о которой он так долго мечтал, но пытался себя убеждать, что не нуждается. Ссоры, недомолвки, расставания — это то, через что им пришлось пройти. Но Микки и от них не отказался бы. Они сделали их союз настолько искренним, неразрывным, гармоничным и трепетным, и научили любить и ценить друг друга, несмотря ни на что.              Он приобрёл гораздо больше, чем потерял.              Мысли в голове приостановились в момент, когда за стеклом, разделяющим коридор и палату интенсивной терапии для новорождённых, в инкубаторе, начал ворочаться малыш. Микки инстинктивно подался ближе к единственной разделяющей их перегородке, желая продлить сон ребёнка, но тот уже медленно приоткрыл веки и поморщился, из-за чего тонкие складочки вокруг глаз собрались веером.              Малышка проснулась, но не спешила плакать и тревожить неонатальную медсестру, медленно моргнула и снова готовилась погрузиться в спокойный сон. Микки медленно выдохнул, не замечая, как нежная улыбка тронула его губы, а затем спины коснулась такая родная рука.              — Она сейчас снова уснёт, — еле слышно прошептал он Йену, не отводя взгляда от ребёнка, и они оба замерли, наблюдая.              Йен медленно поглаживал спину Микки через халат и придвинулся чуть ближе, чтобы прижать его к своему боку. Тот отозвался на прикосновение, разворачиваясь корпусом, и тоже приобнял Йена за талию, чуть склоняя голову в его сторону.              Они стояли в тишине и старались даже не дышать, наблюдая, как их дочь мило зевает, чмокает оттопыренными губками и медленно засыпает. Микки почувствовал пощипывание в уголках глаз и быстро моргнул, пытаясь смахнуть наваждение, но момент был таким трогательным, что в душе начали расцветать цветы. Йен быстро поцеловал его в висок и Микки поднял глаза, желая встретиться взглядом с мужем, но тот избегал зрительного контакта. Губы были сжаты в тонкую полоску и немного подрагивали.              — Ты… беспокоишься? — это не звучит как вопрос, потому что Микки чувствовал всё, что происходит с Йеном. Он прижался к нему сильнее и провёл второй рукой по груди в успокаивающем жесте. — Детка, перестань, всё будет хорошо.              — Не могу перестать думать, что не справлюсь, — в груди Йена клубилась тревога, тянула вниз тяжёлым грузом: он уже заранее прокручивал в голове десятки сценариев, где делает что-то не так, не успевает, не справляется, не может.              — Ты справишься, Йен. Ты внимательный, ответственный, серьёзный и уже любишь её больше всего на свете. И поверь, это больше, чем было у наших с тобой отцов вместе взятых, — Микки протянул руку, касаясь щеки Йена и заставляя посмотреть себе в глаза, а потом улыбнулся, вкладывая в эту улыбку всю поддержку и любовь, которую имел. Он хотел заставить Йена посмотреть на себя его глазами. — Ты даже был лучшим на занятиях будущих родителей, — на этих словах тот хохотнул и его настроение заметно приподнялось. — Ты будешь отличным отцом, потому что ты мой муж.              Йен поджал губы на этих словах и его ресницы затрепетали. Он склонился ближе к Микки и обнял его двумя руками, зарываясь носом в шею и вдыхая запах.              Для Йена это звучало, как «я знаю тебя лучше всех, и ты тот, кому можно доверить самое ценное», как «я верю в тебя настолько, что в этом нет сомнений».              Их губы встретились мягко, почти невесомо, лёгкое касание, которое позволило Микки показать свою поддержку и веру в то, что всё будет хорошо.              — Ты подумал над именем? — прошептал Микки, как только переживания Йена отступили на задворки сознания.              — Может, Мэнди младшая? Или Милли? Молли? — перечислял он имена, которые первыми пришли в голову, потому что целый день думал, ища варианты, но ни одно из них не показалось подходящим для их будущей дочери.              — Это ужасно, — озвучил Микки то, что и так заранее знал Йен.              Они оба вздохнули и перевели взгляд на ребёнка.              — Может… Ария? — чуть слышно сказал Галлагер и краем глаза заметил, как Микки нахмурился, а потом улыбнулся.              — Ария? — повторил он медленно, прокатывая имя на языке. — Мне нравится, как оно звучит. Ария Галлагер. — Микки посмотрел на дочь, прежде чем произнести следующие слова: — Скоро ты будешь дома, Ария. Мы с папой Йеном не можем дождаться этого момента. И мы уже любим тебя больше, чем ты можешь себе представить.              Йен накрыл глаза рукой, пока Микки наблюдал за ним с нежной улыбкой, а затем наклонился вперёд, чтобы звонко поцеловать мужа в щёку и взъерошить волосы на макушке.              — Мне кажется, я буду плакать каждый день, пока она не вырастет, — проговорил он, чуть посмеиваясь.              Микки снова захотел его поцеловать, будучи не в силах устоять перед таким чувственным и домашним Йеном, но увидел Бритни в конце коридора. Они встретились с ней взглядами, и она махнула рукой в сторону лифта.              — Пора идти, — негромко сказал Микки, последний раз бросая взгляд на дочь. Он взял Йена за руку, они сплелись пальцами и зашагали к лифту.              Спустившись на первый этаж, они почти сразу влились в толпу людей, пробираясь через них, оттесняя плечами и сразу же извиняясь, чтобы добраться до другого крыла. Здесь, находясь в гуще событий, Микки ощутил волнение, так разительно отличающееся от спокойствия родильного отделения. Когда чужая рука схватила его за предплечье, он слегка дёрнулся от неожиданности, но расслабился, когда увидел своего интерна с ребёнком на руках.              — Ли? Привет, не думал, что вы придёте, — было неожиданно приятно видеть его здесь и Микки улыбнулся, крепко пожимая ему руку. — И тебе здравствуй, маленькая принцесса, — он слегка коснулся подушечкой указательного пальца маленького носика племянницы и она растянула губы в улыбке, пуская слюни на куртку родителя, а потом прильнула ближе к нему.              — Да, изначально мы должны были остаться дома с Мией, но решили прийти поддержать тебя, — проговорил он, вытирая платком детские слюни с маленького румяного личика. — Мэнди тоже должна подойти, она немного задерживается.              Микки потрепал Мию по чёрным кудрям, обещая найти их позже, когда всё закончится, и устремился в направлении мужа. Йен уже стоял в первом ряду, рядом с другими ординаторами отделений, оборачиваясь в поисках мужа и, завидев его, чуть сдвинулся в сторону, освобождая место рядом с собой.              Этот день они ждали так долго, обсуждая и проговаривая всё, что будет происходить, Микки писал и репетировал речь, а Йен постоянно его отвлекал приставаниями. Но сейчас почему-то так страшно и волнительно внутри, что он сам не заметил, как вздрогнул и дёрнул плечами.              Вдруг, весь шум стих, голоса стали приглушённее, и в центр небольшой площадки вышла Миранда Лагард. За её спиной двери нового отделения, а перед ней многочисленные сотрудники больницы, журналисты и папарацци. Она улыбнулась, когда начала произносить речь, её слова звучали тепло и торжественно, и Микки вдруг словил себя на мысли, что это всё действительно происходит — не где-то в планах, не в разговорах, а здесь и сейчас.              — Сегодня для нашей больницы — особенный день. Мы открываем двери нового отделения, где каждый человек сможет получить помощь, независимо от того, есть ли у него возможность за неё заплатить, — она перевела взгляд в сторону собравшихся сотрудников и журналистов и продолжила: — Я хочу поблагодарить спонсоров и акционеров, которые поверили в этот проект и вложили в него не только средства, но и душу.              Миранда на секунду улыбнулась чуть шире и незаметно кивнула Микки, встречаясь с ним глазами.              — Но особенно я хочу отметить человека, без которого сама идея не появилась бы на свет. Он стал инициатором, вдохновителем и главным двигателем этого проекта, а так же главным спонсором. Его настойчивость и вера в то, что медицина должна быть доступна каждому, заставили на всех собраться здесь. Микки, я хочу передать тебе слово, — она указала ладонью в его сторону и повсюду раздались аплодисменты и улюлюканья, инициатором которых, несомненно, стал Харпер.              Ладони страшно вспотели и мурашки пробежали по коже, когда Микки вышел из толпы и присоединился к Миранде, стоящей рядом с микрофоном. Она поддерживающие похлопала его по плечу и чуть сжала, не переставая улыбаться ни на секунду.              Миранда была первым человеком в больнице, с которым Микки поделился идеей создания благотворительного крыла, и сразу же заявила, что сделает всё необходимое, чтобы убедить спонсоров в правильности этого решения. Она не опустила руки ни после первой неудачной попытки, ни после четвёртой. Это были длинные полгода переговоров, а потом ещё год строительства нового крыла, но в итоге им всё удалось.              Микки поприветствовал всех собравшихся, поблагодарил сотрудников, акционеров и спонсоров, озвучивая заранее заученную речь, но затем его взгляд встретился с взглядом Йена, который светился бесконечным восхищением, восторгом и обожанием, присыпанными тоннами и тоннами любви. Он прервал себя на полуслове и заворожённо посмотрел в зал, а потом обвёл взглядом собравшихся.              Мэнди. Такая счастливая, держащая дочку на руках, которую обнимал и целовал в висок Ли. Микки был шокирован, узнав об их отношениях, и просто ахуел, когда Ли приостановил учёбу в интернатуре на год, чтобы сидеть с дочерью дома, а Мэнди могла продолжить учёбу на врача. Видя то, как о его сестре и племяннице заботятся, он мог вздохнуть с облегчением, осознав, что наконец-то она может быть счастлива так, как того заслуживала.              Харпер окончил интернатуру и остался в их больнице, а его жена — с недавних пор — Лу перешла в другую, но всё равно часто появлялась здесь, как и сегодня. Они стояли чуть дальше в толпе и ворковали друг с другом. Или ссорились. За столько времени Микки так и не понял.              Рейчел, все последние полгода интернатуры твердящая о переезде в Детройт, сдалась под натиском Мэйсона, влюбившего её в себя со страшной силой, и теперь работала в родильном отделении вместе с ним.              И, конечно же, Йен. Его вечная любовь, его свет, его весна в декабре, человек с самым большим сердцем. Его муж, его семья, его дом. Без Йена Микки не представлял своей жизни, как и Йен без Микки. Они навечно срослись, сплелись всеми имеющимися конечностями и струнами души, и поселились друг у друга под кожей.              — Знаете, я думаю, что в каждом начинании необходим человек рядом, который поддержит и направит на верный путь. Я бы не стоял сейчас здесь, если бы не мой муж. Думаю, что у него тоже есть пара слов, чтобы сказать вам. Йен, подойди к нам, — Микки протянул руку вперёд, ожидая, что муж возьмёт её в свою, как только подойдёт, что он и сделал, и они переплели пальцы.              Йен на пару секунд встретился со взглядом Микки, прежде чем посмотреть в толпу и начать говорить.              — Это было неожиданно… но с моим мужем всегда так, — проговорил он с лёгкой улыбкой, и зал отозвался коротким смехом. Йен откашлялся, собрался. — Спасибо, что вы пришли. Для нас это важнее, чем можно выразить словами.              Йен почувствовал взгляды родителей и сестёр на себе и это придало ему сил на дальнейшие слова.              — Немногие знают, но я вырос в одном из самых бедных районов Чикаго — Саутсайде. Моя семья погибла в пожаре много лет назад, но затем меня приютили люди с огромными сердцами, став настоящими родителями. В то время у них еле хватало денег на самих себя, но они решили дать мне возможность вырасти в любви и заботе, возложив на себя ещё большие траты и обязательства. И я никогда не смогу их отблагодарить в должной мере, — Йен почувствовал, как Микки чуть крепче сжал его пальцы, и увидел, как слёзы катятся по лицу мамы и Дебби. — Их пример навсегда показал мне: не имеет значения, сколько у тебя денег, как ты выглядишь, в какой семье родился. Каждый человек заслуживает шанс на нормальную жизнь. Заслуживает быть здоровым и получать помощь, когда она нужна.              Аплодисменты пронеслись по толпе, дали ему секундную передышку. Йен сглотнул и продолжил:              — Именно поэтому для меня открытие этого крыла — не просто проект. Это часть моей истории. Это память о тех, кто протянул мне руку, когда я сам был никем. Я хочу, чтобы здесь каждый ребёнок, каждая семья могли получить лечение бесплатно, без страха, что у них не хватит денег. Чтобы ни один человек не чувствовал себя лишним только потому, что он родился не в том районе или не в том доме.              Он снова посмотрел на Микки, и голос прозвучал мягче, но ещё увереннее:              — Мы с Микки верим, что это крыло станет местом, где люди будут чувствовать не только заботу врачей, но и уважение к себе. Потому что медицина — это не бизнес. Это жизнь. И мы рады, что именно здесь начинается новая глава.              Йен замолчал, и в наступившей тишине первым прозвучал чёткий хлопок ладоней, за ним — ещё и ещё, и вскоре аплодисменты заполнили весь зал.              Аплодисменты постепенно стихли, и Миранда снова вышла вперёд, подхватывая волну. Её голос прозвучал звонко, но мягко, возвращая внимание к самому событию:              — Спасибо, Йен. Спасибо вам обоим. Сейчас настало время того, ради чего мы собрались. Официальное открытие нового крыла.              Она подала знак рукой, и помощники вынесли ножницы с атласной ленточкой на ручке, чтобы разрезать ярко-красную, натянутую у дверей. Щелчки камер участились, вспышки слились в единый свет. Атмосфера изменилась — напряжение уступило место радостному ожиданию.              Микки и Йен вышли вперёд, чувствуя на себе сотни глаз. Микки взял ножницы в руки первым, затем чуть повернулся к Йену и протянул их:              — Вместе, — тихо шепнул он, так, чтобы услышал только муж.              Они взялись за ножницы вдвоём, переплетая пальцы. В зале стало на секунду особенно тихо, словно все присутствующие задержали дыхание вместе с ними.              Один точный рез — и лента плавно распалась на две части. В ту же секунду раздались громкие аплодисменты, кто-то свистел, камеры ослепляли частыми вспышками. Двери в новое крыло открылись, и изнутри потянуло краской из-за свежевыкрашенных стен — белые коридоры, яркий свет, цветы у входа.              Микки на мгновение словил себя на мысли, что всё это почти нереально: шум, овации, лица людей, и рядом Йен, с которым он разделил этот момент.              Жизнь снова показала свою непредсказуемость и спонтанность. Ещё вчера всё казалось обычным — рабочие заботы, бессонные ночи, споры и сомнения. А сегодня они стояли плечом к плечу, открывая двери целого крыла больницы и готовясь стать отцами прекрасного ребёнка.              И, может быть, так же работает и любовь: появляется внезапно, переворачивает всё и делает возможным то, о чём раньше и не мечтал. Она направляет, лечит, даёт силы там, где казалось — всё уже потеряно.              Ведь влюблённым предоставляется лечение самой любовью.