hot dude reading

      Конечно же, Гермиона заваливается к нему домой спустя полчаса, как он сам переступает порог квартиры. В такие моменты Гарри искренне рад, что живёт с крёстным, который скорее поощряет поздние визиты девушек в их холостяцкую обитель, чем хоть сколько-нибудь возмущается.       Сириус крепко обнимает Гермиону и предлагает ей чего-нибудь выпить, хитро поигрывая густыми бровями. Он всё ещё надеется как-нибудь увидеть Гермиону пьяной. Но Гермиона как всегда непреклонна. Она хватает Гарри под локоть и идёт в его комнату, не обращая внимания на несущееся вслед:        - О времена, о нравы! С порога сразу в спальню.       Как только дверь за ними захлопывается, Гермиона отпускает его руку и с размаху падает в гнездо из одеяла и подушек, именуемое кроватью, удобно устраивается там и задаёт, наконец, волнующий её вопрос:        - Какого хрена сегодня произошло в библиотеке, Гарри?        - Прости, Гермиона. Мне, правда, очень жаль. Я не должен был тебя бросать так резко.        - На секунду мне показалось, что вместо тебя я увидела Соника, - беззлобно поддевает его подруга, и Гарри понимает, что прощён. Что, однако, не значит, что он не задолжал любопытной до чёртиков девушке объяснения. - Выкладывай, что за драма разыгралась в твоей многострадальной голове, когда краш всей твоей жизни внезапно проявил к тебе интерес впервые за три последние недели?        - Почему это он краш всей моей жизни? - мямлит Гарри, ложась рядом с подругой, лицом к ней. На секунду в его голове появляется мысль, что всё было бы намного проще, если бы крашем всей его жизни была Гермиона.       Их лица так близко, что Гарри может рассмотреть мельчайшие светлые крапинки в радужках, тонкие морщинки на губах и прозрачные крохотные волоски на щеках. Они часто так валялись, смотрели друг другу в глаза и обсуждали то, что не предназначалось для чужих ушей. В такие момент ни Гарри, ни Гермиона не испытывали ни малейшего смущения или неловкости. И Гарри думает, что в этом-то и есть проблема. Если бы на месте Гермионы лежал Том, Гарри бы не выдержал и минуты, прежде чем совершить какую-нибудь глупость.        - Потому что я не видела тебя таким с тех пор, как ты впервые влюбился. Помнится, Чанг была в восторге от твоей неловкости.        - Не напоминай, пожалуйста. Я вылил весь сок на себя в столовой, когда она впервые со мной поздоровалась.       - Ну, в этот раз ты вышел сухим из воды, буквально, - снова шутливо поддевает его девушка. Гарри подозревает, что это некая месть за его сегодняшнее поведение. - Только разница в том, что тебе тогда было четырнадцать, а сейчас двадцать один. В чём дело, Гарри? Что произошло, когда ты выходил?       Пальчики Гермионы осторожно перебирают локоны его волос в таком знакомом, успокаивающем жесте, что Поттер невольно расслабляется, отпуская тело, почти растекаясь на кровати. Он вдруг вспоминает, что напротив него лежит та самая девчонка, что вот уже десять лет подряд выслушивает все его бредовые мысли, дикие истории, смешанные чувства. А, значит, ещё один эпизод домашней психотерапии не должен никого удивить.        - Он сказал, что ходит на матчи, чтобы посмотреть на задницы игроков.        - Игроков или игрока? - уточняет Гермиона.        - Питчеров.        - Оу, Гарри! А ведь ты даже не старался произвести на него впечатление, как это было с Джинни.        - Я не старался произвести на неё впечатление.        - Ты ради неё обзавёлся шестью кубиками пресса, - фыркает Гермиона, легонько ударяя его ладошкой по животу.       Гарри уныло стонет от охватившего его смущения в голос и поворачивается на спину, только бы не видеть смеющегося лица подруги.       Это было ужасно, но он действительно усиленно качался, чтобы произвести впечатление на Джинни. Он от природы имел скорее астеническое телосложение, поэтому в средней школе выглядел как слендермен с его-то ростом. Так что ему тогда пришлось немало попотеть, чтобы на теле появился хоть какой-нибудь рельеф.       С тех пор ситуация значительно улучшилась. Он нормализовал питание и стал регулярно пропадать на бейсбольных тренировках. Он набрал нужную массу тела, а постоянные физические нагрузки помогли сформировать крепкие мускулы. И пусть он не выглядит как Ченнинг Татум, но этого вполне хватает, чтобы понравиться девушкам.       Как оказалось, этого вполне хватает, чтобы понравится и парню.        - Гермиона, он парень.        - Чертовски красивый парень, - подтверждает Гермиона, подвигаясь к нему ближе и укладывая свою голову ему на плечо. Пушистые кудри щекочут его лицо, но Гарри не против.        - Я не гей.        - Правильно, потому что ты бисексуал.        - Это бред. Нельзя изменить ориентацию так сразу.        - Ты над этим старался почти месяц, а, может, и дольше. Когда ты там его приметил?        - Месяца полтора назад. И это всё ещё бред.       Гермиона резко садится и дергает его за руку на себя с такой силой, что Гарри не только поднимается, но и почти падает на неё. Он хотел было отстраниться и поинтересоваться, какого чёрта происходит, когда почувствовал теплые ладони на своих щеках, а затем и мягкие губы на своих губах.       Поттер впадает в ступор.       Они никогда не говорили о своих чувствах друг к другу, как будто их дружба была настолько незыблемым, само собой разумеющимся фактом, что любые другие варианты развития отношений просто не имели места.       Поэтому сейчас, ощущая нежные, мягкие движения языка и губ, он даже не может понять, как ему реагировать. Но насколько бы приятным не был поцелуй, он ощущается чем-то неправильным, поэтому Гарри кладёт руки на плечи подруге и отодвигает её от себя, внимательно вглядываясь в лицо напротив, боясь увидеть обиду в глазах.       Но вместо этого Гермиона дарит ему слабую улыбку и снова ложится на подушки, потянув Гарри за собой.        - Вот видишь, Гарри, если бы дело заключалось только в наличии или отсутствии тех или иных первичных и вторичных половых признаков, у тебя не возникло бы проблем с тем, чтобы ответить мне на поцелуй. Однако проблема в том, что желание физического контакта возникает в первую очередь на уровне эмоциональном и психологическом.        - Господи, Гермиона, - бормочет всё ещё пребывающий в состоянии шока Гарри.        - Проще говоря, не имеет значение, кто это, парень или девушка. Главное, это то, что заставляет тебя испытывать этот человек. Я, конечно, не надеюсь, что этот маленький опыт и мои слова помогут тебе в одночасье осознать и принять свою симпатию по отношению к другому парню. Но, по крайней мере, это будет для тебя пищей для размышлений.       Сразу после этих слов Гермиона засыпает, как ни в чём не бывало, уткнувшись носом ему в грудь. Как делала это бессчетное количество раз в прошлом. И Гарри понимает, что ни в прошлом, ни сейчас он не чувствует по отношению к ней ничего, кроме бесконечной привязанности и дружеской любви.       Пытаясь переваривать в голове слова Гермионы, Гарри пытается представить на её месте Тома Риддла. Его тёмные, почти чёрные, глаза, бледные тонкие губы, упругие каштановые кудри и безусловно изящные длинные ладони. От возникшей в голове картинки сразу становится жарко, так что приходится аккуратно повернуться к подруге спиной, а затем и вовсе уйти в ванную, чтобы ополоснуть в ледяной воде горящее лицо.       Гарри глубоко в душе знает правду и не хочет признаваться в этом самому себе.       Он знает, что наверняка оттолкнул бы Тома также, как Гермиону.       А ещё он знает, что перед этим он бы обязательно ответил на поцелуй.