hot dude reading

      Гарри провел почти час, изучая профиль Тома Риддла, хоть там и не было много фото. Он внимательно изучал каждый пост, читал скупые тексты описания и пытался понять, что это за человек. Получалось плохо.       Риддл редко выставлял фотографии себя, предпочитая вместо этого делиться кадрами уличной съёмки из своих путешествий. Кстати, Гарри так и не понял, были ли связаны эти путешествия с его деятельностью, либо же это было его хобби. Риддл скрупулезно подписывал место, город и дату под каждым постом, иногда дополняя это коротким описанием дня или событий.       Те же фото, на которых присутствовал сам Том, тоже не помогали хоть немного разобраться в его личности. Они были сняты в том же стиле и также сопровождались короткими подписями с местом и датой. Одет он был всегда с иголочки, при этом недостаточно официально, чтобы причислить его к начинающим акулам бизнеса, например, недостаточно выверено стильно, чтобы подозревать в нём хоть немного медийно-творческую особу, и недостаточно неформально-спортивно, чтобы увидеть в нём обычного студента.       В подписках был только Гарри, лайки и комментарии были скрыты, а в подписчиках как обычно была лютая смесь из фейков и реальных людей, так что понять, кто мог бы пролить свет на личность Тома Риддла было нереально, а тратить время, изучая сотню-другую аккаунтов Гарри не мог.       В итоге он просто каждый день заходил в приложение, чтобы проверить обновления Риддла, каждый раз видел последний пост трехнедельной давности и несколько расстроенный закрывал его. У самого же Гарри не было времени и желания делиться чем-то из своей повседневной жизни, так как она почти полностью состояла из тренировок.       Конечно же, Гарри был сам не свой все оставшиеся дни до матча. Он был настолько несобран, что злющий как тысяча демонов тренер Снейп прямо перед матчем перевёл его в реливеры.       Так что в пятницу Гарри увидел Тома Риддла далеко не сразу. Сначала было представление команд, когда всё внимание занимал питчер болгар — Виктор Крам. Глядя на его внушительную мускулатуру и припоминая все просмотренные игры, Поттер молил всех богов, чтобы бэттеры смогли отбить его фастболы. Затем Снейп выгнал Гарри в буллпен оттачивать подачу. В какой-то момент Поттер даже малодушно надеялся, что Флинт отстоит до девятого иннинга без замены, и ему не придётся выходить на поле вовсе, но его эгоистичным надеждам не суждено было сбыться.       Сначала Флинт посыпался уже в четвертом иннинге, так что Снейп, обещающий им все кары египетские устроить на тренировках, выпустил Смита. Смит не простоял и двух иннингов из-за внезапной травмы запястья. Оставался только Гарри и Диггори, совсем новичок, так что у Снейпа не оставалось выбора, хоть по его лицу и было видно, какая жаркая борьба между ненавистью к Поттеру и тренерской здравой логикой шла внутри него.       Гарри вышел на поле и первым делом бросил взгляд на трибуны.       Конечно же, он сразу заметил платиновую шевелюру, как бельмо на глазу выделяющуюся среди одетой в темное массы болельщиков. Но взгляд сам собой соскользнул на человека по соседству.       Первое, что понял Гарри — Том Риддл впервые смотрел на поле, а не в книгу. Второе — зафакапить в этот раз никак нельзя. Конечно же, он не думал красоваться перед парнем, но почему-то мысль о том, что он может выглядеть в его глазах неудачником и плохим игроком, Гарри совсем не нравилась.       Поэтому Поттер с трудом отвёл глаза и сосредоточился на бэттере противника, соображая, какая подача будет наиболее удачной. Уже через десять минут он полностью сосредоточился на игре и перестал бросать короткие взгляды в сторону трибун. Команда болгар была сильной, и Гарри предстояло по возможности простоять до самого конца без замены, так как надежды, что Диггори вытянет против соперника даже в качестве клоузера, не было никакой. Таким образом, очнулся он только тогда, когда по полю разнёсся голос комментатора:        — Поттер сделал невозможное! Эта ничья полностью его заслуга!       Он даже не сразу осознал, что игра закончилась. Только когда к нему по очереди начали подходить игроки его команды, чтобы пожать руку и выразить уважение скупым мужским полуобъятием-похлопыванием по плечу, Гарри понял, что пора двигаться в сторону раздевалок.        — Эй! Флинт вечером зовёт к себе. Ты идешь? — Седрик внезапно появляется рядом с ним, когда Гарри после душа рассеянно вытирает волосы.        — Ещё не уверен.       Он, пожалуй, впервые так близко видит его лицо, внезапно отмечая про себя, что Диггори едва ли не красивее Тома Риддла. У него светлые пшеничные волосы, яркая улыбка и смеющиеся глаза. А ещё он определённо стоит слишком близко к Гарри, даже несмотря на привычный гул мужских голосов, наполняющий раздевалку. Поэтому Поттер спешно натягивает футболку и кидает мокрое полотенце в сумку, чтобы быстрее выйти из раздевалки, где уже должна ждать Гермиона.       Седрик быстро догоняет его, так что в фойе они выходят вдвоём.       Диггори по дороге ненавязчиво просит потренировать с ним подачи, и, когда Гарри соглашается, закидывает на его плечо руку и притягивает к себе в неком подобии благодарного объятия.       Именно в этот момент Гарри видит, что в фойе его ждёт не только Гермиона.       Он подходит к ней и Риддлу, всё ещё ощущая на плече тяжесть чужой руки, а вместе с ней и тяжесть взгляда Тома. Ситуацию спасает подруга, которая кидается ему на шею, отталкивая Диггори, и дарит настолько крепкое объятие, что он едва ли может вздохнуть.        — О, Гарри, это было очень круто! Ты буквально вытащил этот матч. Если Снейп в следующий раз не выставит тебя на поле в первой половине матча, я лично ему набью морду.        — Я буду его держать, — Седрик протягивает руку, представляясь, и Гермиона немного смущенного отвечает на рукопожатие. Но когда он подаёт руку Риддлу, происходит заминка слишком долгая, так что никто не может списать это все на случайность.       Том отвечает коротким кивком и, едва касаясь руки Диггори, почти сразу разрывает касание и обращается к Гарри:        — Ты был великолепен.       Гарри ощущает, как в груди моментально разгорается пожар, который перекидывается на щеки. Он боится поднять взгляд и посмотреть Тому в лицо. Он понимает, что в отличии от всей остальной похвалы, что он сегодня выслушал, эта имеет куда более глубокий подтекст. Но в голове уже вспыхивает воспоминание о недавнем вечере — теплых губах Гермионы, её рассудительных словах и собственных выводах — поэтому он нерешительно вскидывает глаза и отвечает:        — Спасибо, Том, — он делает ударение на его имени бессознательно, но этого хватает, чтобы тонкие губы Риддла растянулись в понимающую улыбку.        — У тебя есть свободное время сегодня вечером? Хотел тебя пригласить выпить где-нибудь, — голос Тома волшебным образом заглушает для Гарри все остальные звуки, а его лицо как при портретной съёмке становится максимально чётким, пока всё остальное вокруг размывается в смутное нечто.        — Эм… Да, давай.       Улыбка на лице Риддла становится шире, отчего с одной стороны щеки появляется ямочка, что делает его еще более привлекательным. И Гарри в этот момент абсолютно точно понимает, что все эти походы в библиотеку не были простым любопытством. Он ещё не может разобраться в своих чувствах, возможно, просто боится дать им определение. Но он готов покопаться в себе, чтобы во всём разобраться. Поэтому, когда Седрик напоминает, что сегодня Флинт зовёт всех на вечеринку, попутно предлагая Гермионе присоединиться и виртуозно игнорируя Риддла, Поттер только качает головой и отвечает:        — Спасибо, как-нибудь в другой раз. Но Гермиона может составить тебе компанию.       Он улыбается Седрику, пытаясь сгладить свой отказ, и посылает умоляющий взгляд Гермионе, которая на долю секунды закатывает глаза, но кивает, соглашаясь.