hot dude reading

      Гарри чувствует себя предельно неловко, как только они остаются наедине, и даже начинает подозревать, что страдает клаустрофобией, потому что салон риддловского автомобиля как будто давит на него со всех сторон. Он пытается отвлечь себя мыслями о прошедшем матче, о том, что команда поднялась на пару пунктов в турнирной таблице, о том, как этот день увеличивает его шансы попасть в топовые команды из студенческой. Но все попытки терпят крах, потому что в салоне витает едва уловимый тонкий аромат парфюма Тома, и Гарри волей-неволей снова и снова косится в сторону водителя и возвращается к анализу своих чувств и ощущений.        — Ты знаешь, я кожей чувствую твой взгляд, — нарушает тишину Том.       Поттер спешно смотрит в окно и спрашивает первое, что приходит в голову.        — Куда мы едем?        — Ко мне домой, — Том кидает на него лишь один взгляд и тихо смеется, видя выражение его лица в отражении стекла. — Шутка. Ты явно не готов к такому. Мы почти приехали. Это ресторан моего знакомого, там тихо и мало народа, тебе будет проще расслабиться.        — Сомневаюсь, — бормочет Гарри, все ещё отказываясь смотреть в сторону собеседника.       Автомобиль мягко тормозит, но Гарри дёргается, когда чувствует легкое прохладное прикосновение пальцев к своей шее. Мурашки бегут по его коже, когда он сталкивается взглядом с Риддлом.        — Я не кусаюсь, — улыбка удивительным образом преображает строгую красоту риддловского лица, делая его ещё более привлекательным.       Гарри залипает на его губах, на ямочке рядом с ними, и думает, что это притяжение, которое он испытывает, больше похоже на какое-то помешательство. Неужели влюбленность всегда так ощущается? Тогда что он испытывал раньше? Или дело в том, что это парень и такое с Поттером впервые? Он пытается вспомнить, что ощущал, когда был рядом с Джинни. Безусловно, он хотел её и близости с ней, но было ли это так интенсивно? Возникали эти чувства, когда она просто была рядом, и были ли они настолько непреодолимыми?       Хаос мыслей в его голове нарушает едва ощутимое прикосновение губ и тихий шёпот на ухо:        — Ты слишком много думаешь. Пойдём, тебе не помешает пара бокалов вина.       Гарри едва передвигает ногами, вылезая из авто, пока Риддл, как истинный джентльмен, придерживает для него дверь. Затем он также распахивает дверь ресторана перед Гарри, что невероятно смущает и заставляет краснеть под любопытным взглядом администратора.        — Добрый вечер, мистер Риддл. Пойдёмте, я провожу вас и вашего спутника к столу.        — Здравствуйте, Инесс. Не стоит.       Риддл мягко подталкивает его вперед, заставляя двигаться вглубь помещения. Затем вовсе кладет ладонь на поясницу, ведя за собой. Поттер всеми силами пытается отвлечься от ощущения чужой руки, рассматривая интерьер заведения. Но никакие дизайнерские решения в мире не заставят его отвлечься от горячего распирающего нечто в груди, распускающегося огненным цветком и стекающим в низ живота.        — Откуда ты знаешь, куда нам садиться? — тихо спрашивает Гарри, отмечая, что небольшой зал всего на 5-6 столиков, стоящих на почтительном расстоянии друг от друга, почти пуст, не считая одинокого старика в углу, читающего какую-то газету.        — Я же говорил, это ресторан моего друга. Мой столик всегда у окна. К тому же, прости меня за самоуверенность, но я предупредил Драко, что мне нужна бронь на этот вечер.        — Я мог не согласиться, — Гарри с досадой и облегчением чувствует, как ладонь соскальзывает с его поясницы, когда он усаживается на изысканный стул с вычурной резной спинкой под стать всему убранству зала. Пока Риддл находится на расстоянии от него, у него явно получается лучше функционировать, даже просто дышать.        — Мог, — спокойно соглашается Том. — А еще мог не ходить в библиотеку.       Лицо Гарри в миллионный раз за этот вечер вспыхивает маковым румянцем, кажется, даже уши горят. Том лишь тихо посмеивается.        — Может, я люблю читать, — огрызается Поттер, впрочем, звучит он недостаточно уверенно.        — Гермиона мне любезно рассказала, что ты не большой фанат книг, — бормочет Риддл, бегло просматривая маленькое аккуратное меню и лаконичную винную карту.       В голове Гарри мелькает мысль о предательстве, но она быстро теряется, когда перед глазами мелькает знакомая картина — тонкие пальцы, сжимающие дорогую плотную бумагу, упрямый темный завиток, падающий на высокий лоб, острые иголочки ресниц, выразительные скулы, бледные губы. Кажется, он может часами наблюдать за читающим Томом. Если бы за это платили, он бы стал миллионером. Эта мысль настолько абсурдна, что Гарри едва сдерживает смех, но все равно привлекает внимание Риддла. Тот откладывает меню в сторону и вопросительно смотрит в ответ.       Его спасает официант, возникающий как из воздуха рядом с их столом. Пока они делают заказ, у Гарри есть немного времени, чтобы собраться.        — И что же ещё успела тебе рассказать моя дражайшая подруга? — Гарри решает, что лучшая защита — это нападение, поэтому задает свой вопрос, как только официант покидает их. Он придвигается вплотную к столу, пока Том расслабленно откидывается на спинку стула и небрежно смахивает кудряшку со лба.        — Что ты крайне неловкий, когда оказываешься рядом с тем, кто тебе интересен. Что ты впервые в такой ситуации. Что ты склонен к избыточному мышлению.        -Боже, я дружу с предательницей, — Гарри мысленно делает пометку, что ему предстоит очень долгий и трудный разговор с Гермионой, когда к нему приходит осознание. — В какой «такой ситуации»?        — В которой ты получаешь комплимент от парня насчет своей задницы, — насмешливо поясняет Риддл, скользя оценивающим взглядом по его фигуре, наполовину скрытой столом, деликатно поглаживая мыском своего начищенного лофера скрытую джинсами лодыжку Поттера.       Гарри снова чувствует трепет внизу живота, странное ощущение, от которого он мелко вздрагивает, а затем по всему телу пробегают мурашки. Он определенно не ощущал такого ни с Чанг, ни с Джинни, ни с любой другой девушкой, с которой у него было хоть что-то похожее на взаимную симпатию. Насколько это вообще нормально, испытывать такие ощущения от простых прикосновений, даже не кожа к кожа? Однако кое-что цепляет его в словах Тома:        — Но я рассказал ей об этом уже после библиотеки.        — Ну, скажем так, я непрозрачно намекнул ей о своих намерениях насчет тебя. Но без подробностей, — Том наклоняется вперёд, складывая руки на столе, оказавшись нос к носу с Поттером.        — Каких намерениях? — хрипло спрашивает Гарри, хотя видит ответ во взгляде парня напротив. Ему нужно услышать это, чтобы окончательно осознать, принять мысль, удостовериться, что это не игра его извращенного сознания.       Том по-птичьи склоняет голову набок, отчего непослушный локон снова падает ему на лоб. Гарри едва удерживает себя от того, чтобы не поправить его.        — Ты хочешь услышать цензурную версию для Гермионы?        — А есть какая-то еще? — голос Гарри окончательно сел.       Риддл не успевает ответить, потому что их прерывает официант. Он ловко сервирует стол, готовя его к подаче блюд, разливает ароматное вино по изящным хрустальным бокалам. По лицу официанта не понять, как много он слышал и видел, хотя Гарри испытывает такое напряжение, что по его ощущениям вокруг их стола должны едва ли не молнии летать.       Том молчит некоторое время, даже когда блюда поданы и они остаются снова наедине. Он методично разделывает стейк, пробует кусочек и одобрительно кивает. Слегка взбалтывает вино в бокале, после чего делает глоток и снова довольно кивает. Гарри пока кусок в горло не лезет, но он с удовольствием пьёт вино, внезапно находя его ягодный вкус очень приятным, хотя обычно предпочитал вину пиво.       Он успевает перевести дыхание и даже слегка захмелеть, когда Том возобновляет их разговор:        — Цензурная версия состоит в том, что я не прочь за тобой поухаживать.       Он вбрасывает эту фразу и с удовольствием наблюдает, как и без того порозовевшее от вина лицо Гарри пунцовеет.       Для Поттера это настолько же приятно слышать, насколько и странно. За ним никто никогда не ухаживал. Ему казалось, что это слово в целом применимо только к девушкам. Возможно, если бы он услышал это от какого-нибудь Флинта, реакция была бы однозначная и выражалась бы в мощном хуке справа. Но это сказал Том Риддл, человек, за которым Гарри таскался в библиотеку, чтобы просто на него попялиться. Поэтому он чувствует скорее удивление вперемешку с радостью, но вспоминает предыдущий вопрос, оставшийся без ответа. Он совсем не уверен, что готов услышать и его, но природное любопытство в сочетании с легкой расслабленностью от вина заставляет озвучить это снова:        — А как звучит нецензурная?       Том не спешит отвечать. Он внимательно изучает его, начиная от розовеющих кончиков ушей и заканчивая влажным взглядом, после чего наклоняется и шепчет:        — Я бы хотел разложить тебя на столе прямо посреди чертовой библиотеки.