Любви
26 апреля 2022 г., 00:11
«я смотрю на твоё спящее лицо каждый день…»
«и чувствую, что моё сердце учащает свой ритм…»
«я жду твоего пробуждения…»
«чтобы сказать лишь эти три слова…»
Намджун сидит в больнице, в палате, куда привезли Сокджина недавно. Ким всё же успел вызвать скорую, те приехали вовремя и забрали Джина. Джун хотел поехать с ними, а те начали, мол, только родственники. Пришлось представиться его парнем, по-другому Намджуна просто не пускали, но он тогда сам не осознавая, что делает, что говорит.
К старшему прикрепили много всяких приборов для отслеживания его состояния, а также маска, для поддержания дыхания. Но он не приходит в себя уже третий час, это заставляет Намджуна волноваться. Первый раз Джун испытывает волнение настолько сильное. Он был готов хоть мужем Джина назваться, лишь бы поехать с ним в больницу, чтобы лично узнать, что с ним всё хорошо.
Врач пока не приходил, это начинает беспокоить ещё больше. Неужели у Сокджина всё так серьёзно, что даже определить не могут? Это злило парня.
Но, наконец, дверь открылась и зашёл мужчина в белом халате и с папкой в руках. Он осмотрел пару и вздохнул.
— Это точно ваш молодой человек? — спрашивает доктор у Намджуна, кивая на лежащего пациента.
— Да. — старается более уверенно ответить Джун.
— Мы провели исследования и выявили, что у пациента в сердце и лёгких прорастают цветы сакуры. Такая болезнь имеет название ханахаки бьё, или просто ханахаки. Эти цветы растут, когда человек страдает от невзаимной любви. — эти слова шокируют Намджуна, он смотрит удивлёнными глазами сначала на врача, а потом на Сокджина. — Всё слишком запущено. — продолжает врач, смотря в папку. — Если цветы дошли уже и до лёгких, они будут мешать ему дышать, в скором времени, даже аппарат не поможет. Он умрёт. — зачем врач говорит все эти вещи? Будто специально забивает в Джуна гвозди. Но почему он чувствует вину? Они ведь только сегодня встретились и заговорили друг с другом. Они никто друг другу.
— Как… Ему помочь? — выходит из своих мыслей Ким.
— От одностороннем любви только одно лекарство — взаимные чувства. Так что дело здесь в вас. — Намджун сначала не понял, почему доктор впутывает его, а затем вспомнил, ведь он «парень» Кима.
Младший кивнул, а доктор ушёл, решая не мешать «парочке».
***
Интересно, в кого был влюблён Джин? Неужели он любил этого человека настолько сильно, что даже цветы распустились? Это так жестоко по отношению к нему. Если бы я знал, кто он, то притащил бы сюда, показывая, что он сделал. Но я даже не знаю его и вряд ли найду. Поэтому пока… Я буду присматривать за тобой, хён. Я взял старшего за руку, чувствуя, какая она холодная. Так хочется согреть её, передать всё тепло, чтобы Джин открыл свои глаза, дышал без этой маски. «Если этого не сделает тот, кого ты любишь, то сделаю я.» — решил для себя Намджун, легонько касаясь губами ладони Сокджина. *прошло 3 месяца* Вот я снова иду в эту больницу, где меня уже все знают по имени, здороваются, а я улыбаюсь им в ответ, махая рукой. Палата номер 536. Мне этот номер уже во снах снится, но радует то, что не только в плохих. — Привет, Джин-хён, это снова я. Тебе, наверное, уже надоел мой голос. — посмеялся младший заходя в палату, где всё также слышит единственный звук — пиканье медицинских аппаратов. За это время ты исхудал, волосы немного о росли, но, знаешь, ты всё равно очень красивый. Месяц назад тебе сняли маску, говоря, что ты можешь нормально дышать, я был очень этому рад, ведь теперь могу полностью видеть твоё естественно красивое лицо. А оно и правда красивое. Помнится, я просто целое время в палате сидел, смотря на любые изменения на твоём лице, пытаясь уловить хоть какие-то признаки пробуждения. Но их не было. Врач посоветовал почаще говорить с тобой, чтобы помочь выйти из состояния комы. Думаю, это и правда помогает. Я начал видеть, как дрожат твои ресницы, будто ты вот-вот откроешь глаза, но этого не происходит. Не играй я со мной, Сокджин. Мне больно от этого. — Сегодня отличная погодка, хотел бы ты выйти на улицу? Если да, то просыпайся быстрее и я отведу тебя в недавно построенный парк. — я часто пытаюсь тебя разбудить такими способами, но ты упрямый, всё равно не реагируешь. Я подхожу к твоей кровати, поправляя волосы, мне очень нравится это занятие. Твои волосы такие гладкие и шелковистые. Я стараюсь приходить и помогать их мыть два раза в неделю. Знаешь, перебирать их — одно удовольствие. Твои губы такие бледные, хочется, чтобы они снова приобрели окрас спелой вишни. Хочется, чтобы снова стали пухлыми и мягкими, а сейчас они потрескавшиеся, но я наношу бальзам, вдруг поможет. И помогает. — Эх, Джин-хён, как бы я хотел погулять с тобой. Я бы отвёл тебя в классное кафе, там готовят замечательные блинчики с сиропом. Уверен, тебе бы понравилось. — продолжал свой монолог я. — Хотя я не знаю твои предпочтения. За прошедшее время я понял, что привязался к Сокджину. Я начал дожидаться скорейшего окончания пары, чтобы примчаться к нему в палату, с надеждой, что он очнулся. Меня расстраивала мысль, что он не может проснуться, но радовала, что я могу его видеть. Странно, что никто кроме меня не приходил, но я позже узнал, что его родители в командировке, решил их не пугать, не сообщал. Если бы хотели узнать, позвонили бы сыну сами. Но мне даже льстит мысль о том, что я единственный присматриваю за тобой, вижу тебя. — Интересно, поцелуй принца спасёт принцессу ото сна, как пишут в сказках? — я часто говорил такие глупости в надежде, что ты встанешь и что-нибудь ответишь мне. В сказках пишут про поцелуй любви. А то, что я чувствую у нему можно посчитать таковым? Это не просто привязанность, нет. От неё сердце не разрывается, когда видишь человека лежащим без сознания. От неё нет страха за то, что этот человек никогда не проснётся. От неё нет таких эмоций. От неё нет снов, где ты ходишь с этим человеком за руку. — Просыпайся поскорее, Джин. — только сейчас я осознал, что не смогу даже умереть, если не увижу твоей улыбки и твоих открытых глаз. Теперь мне это жизненно необходимо. Я коснулся его щёки своей тёплой ладонью, ласково погладил и опустился к его лицу, которое всё также замечательно. — Я люблю тебя. — прошептал я ему в губы прежде чем накрыть их своими. Это было лёгкое касание, словно детский поцелуй, но от него у меня по всему телу тепло разлилось, хотя губы у Сокджина были холодными. Я влюбился в того, кто меня избегал (преследовал?). Но я его не замечал. Он другой. Он держался от меня на расстоянии, боялся наверное. Но… Если бы он подошёл, я бы не смог его отвергнуть. Я чувствую, что он словно частица моей души. Чувства будто с первого взгляда возникли. Это так невероятно, но будто так и должно быть. Любовь — непредсказуемая штука. И я не осуждаю себя сейчас за то, что, не зная полностью Сокджина, говорю ему такие громкие слова. Я ощущаю то, что когда мы познакомимся поближе, он не разочарует меня. И я привык доверять себе, своим инстинктам. Отстраняясь, я с лёгкой печалью посмотрел на Джина и глянул на время. Посещение скоро закончится. Нужно уходить. — Пока, Джин-хён, я приду завтра. — говорю с натянутой улыбкой я. Уже подхожу к двери, но слышу какой-то скрип, останавливаюсь, но шуршание продолжается. Я сглатываю и медленно разворачиваюсь к кровати. Джин сидит, смотря на меня округленными глазами. Его тело и правда исхудало, но не потеряло своей красоты. Старший наверняка обескуражен происходящим. — Намджун? Что происходит? — слегка испуганно спрашивает Ким. Я будто язык проглотил, подхожу к кровати и, с улыбкой на губах, но со слезами на глазах, смотрю на Джина. Который смотрит в ответ. — Чудо. — говорю ему я и беру его за руку. Больше слов не надо, Джин смотрит, будто всё понял. Сейчас нужны только тёплые объятия, которые многое скажут и объяснят.
