Что дальше?

Вечером того же дня уже весь отель знал о произошедшем, фигуристы по очереди заходили к Алёне, соболезновали, приносили что-то вкусное. Даша и Аня от девушки не отходили, помогали собрать вещи и как-то отвлечься, поэтому планам Анны и Жени не суждено было сбыться. Трусова не находила себе места, но вечером так и не пришла проведать девушку. Хотя хотелось, но что сказать? Да и Аня там..? А Косторная ждала именно её. — Только когда теряешь понимаешь всю важность человека в своей жизни. Иди к ней пока не потеряла. Дальше будет поздно, — сказала Этери Георгиевна, заглянув в комнату к ракете, которая и ответить ничего не успела — тренер быстро ушла. Тутберидзе самой хотелось услышать такой совет в 2018, но увы было не от кого. После официального отбоя, когда каждая лежала в кровати с грузом собственных мыслей и переживаний, Трусова всё же решилась. Выйдя в коридор, освящённый только тусклым светом луны, Саша увидела в конце коридора фигуру, стоящую у окна, это была Алёна. Спать не было желания, не было ни желания, ни сил уже ни на что. — Говорят, только когда теряешь понимаешь всю важность человека в твоей жизни, — начала Трусова, став рядом с девушкой, которая будто не замечала её. — Ага, — тихо ответила Косторная, ожидая дальнейших слов Саши. — Я очень испугалась за тебя и наверное в тот момент и поняла. — И что поняла? — То, что, наверное, люблю тебя. — Наверное? — Я волнуюсь за тебя, хочу проводить время вместе, хочу, чтобы ты выигрывала соревнования. Хочу не просто засыпать и просыпаться с мыслями о тебе, а видеть тебя каждый вечер и утро. Если это любовь, то да. Я люблю тебя. — Хм, наверное, вот цена моего перелома. Я просрала весь олимпийский сезон, но зато ты теперь моя. И знаешь, я ни о чём не жалею, — повернувшись, Алёна подошла впритык к Трусовой. Постояв так секунды три Сашино выражение лица сменилось с шока на осознание, теперь уже она поцеловала Косторную, теперь уже без сожаления и действительно с любовью. Встречаться никто не кому не предложил, это шло как-то по умолчанию с поцелуем, само собой разумеющееся. Рано утром, когда все ещё спали Алёна уехала в аэропорт, на самый ранний рейс, попрощавшись только с тренерами и Сашей. — Не переживай за меня, прыгай. Я хочу, чтобы ты выиграла, — сказала Харли Квин, обнимая Трусову. — Я буду делать, всё, что от меня зависит. Главное, чтобы тебе было лучше, — Саша поцеловала девушку в щёку. Спустя пару часов приехали и медвегитовы, они жили в другом корпусе, в одном номере и приехали на сборы как ведущие/комментаторы и группа поддержки фигуристов. — Жень, нам надо поговорить, — после общего завтрака тренер подозвала девушку к себе. — Да, я тоже хотела кое-что спросить, — обе направились в комнату Тутберидзе. — Я понимаю, вы с Алиной долго ждали эту свадьбу, но я хочу попросить. Вы можете её праздновать после Олимпиады? Как я понимаю вы пригласите всех фигуристов и устроите очередную бухачичную в разгар сезона, а они потом дня 3 отходить от этого будут, у нас совершенно нет времени на такое. — Хорошо, я всё перенесу, — всё время Женя пыталась словить бегающий взгляд тренера, — Тери, ты точно не против? — девушка попыталась коснуться руки Тутберидзе лежащей на столе, но от малейшего прикосновения женщина резко отдёрнула руку, будто её ударили током. Только сейчас посмотрев в карие глаза девушки. — Как я могу быть против? Вы же любите друг друга. — последнее было сказано с сожалением, с сожалением об одних действиях и сожалением о других - не сделанных. Они обе всё помнили и Пхёнчхан, и всё что было до него и после. Женя любила Алину, действительно любила, но Этери.. Она, наверное, была тем человеком, к которому девушка была готова вернуться в любой момент. И это, наверное, и стоило сделать ещё давно, но как они обе говорили «слишком много времени прошло, уже не будет как раньше», возможно, но легче от этого никому не становилось. Как писал Данте: «Нет ничего печальней, чем вспоминать о радости былой в несчастии.» — Я надеюсь ты не обижаешься, ну или сможешь меня когда-то простить. Ты даже не смотришь мне в глаза.. — Женя направилась к выходу, вспоминая какими их отношения были раньше.. и сейчас. Этери всё давно простила и на Женю никакой обиды и быть не могло. — И ты меня. Я не хотела, чтобы всё так закончилось.. Воспользовавшись моментом отсутствия Тутберидзе, Евгений проводил Аню к номеру. Они обсуждали всё, что произошло и всё, что они хотят, чтобы произошло. — Как вчера с Кондратюком погуляли? — с долей сарказма и ревности поинтересовался Семененко, уже в номере девушки. — Ммм, не думала, что ты заметишь. А ты меня ко всему, что движется ревновать будешь? — И ко всему, что не движется, то же. Ты так и не ответила, — парень подходил всё ближе к Ане, прижимая её к стене. — Ну, тогда тебе стоит ревновать меня в первую очередь к Валиевой, мы же в одном номере, кто знает, чем мы тут по ночам занимаемся, — Щербакова играла с Женей, касаясь его пресса и спускаясь всё ниже. — Даже так, хорошо, учту, — руки парня по скользили по талии девушки, желая большего, Анна сократила расстояние между ними до минимума и поцеловала его. Поцелуй становился всё жарче, как атмосфера в номере. Женины руки уже во всю двигались под футболкой Щербаковой и медленно спускались к резинке спортивных штанов. Но желанному сексу не дано было случиться, как стадо слонов российские фигуристы зашли в корпус и начали разбредаться по номерам. Парочка быстро прекратила, боясь, что Ками вернулась, но её не было.. — Ками, хватит бегать от меня, — схватив девушку за руку Кондратюк затащил её в ту же раздевалку, в которой вчера ебались Аня с Женей. — Что такое? Я от тебя не бегаю, просто так получилось, — Валиева всерьёз восприняла слова тренера и пыталась прислушиваться. — Почему не сказала, что Тутберидзе запретила нам общаться? — А чтобы это дало? Есть факт, это нас отвлекает. — Я тебе нравлюсь? Ответь сейчас, честно, — такого прямого вопроса Камила не ожидала, но лучше решить всё здесь. — Да, но какое это уже имеет значение? — Ты мне тоже и это имеет огромное значение. Как минимум мы должны попробовать, если это будет отвлекать — сделаем паузу, а если не попробуем, то потом же будем жалеть. — А если делать паузу будет уже поздно? Если кто-то из нас не от берётся дальше? Об этом мы будем жалеть сильнее, — девушка отвернулась и направилась к выходу, — Да, ты мне нравишься, но так будет лучше для всех. Мы просто друзья, по-крайней мере до окончания сезона. Валиева вернулась в номер буквально без лица. Она не хотела посылать Марка, но Тутберидзе боялась и боялась разочаровать саму себя, упустить шанс на Олимпиаду. Что-ж у всего своя цена.