Как сложно быть ангелом

Днём мы с Софочкой отправились по магазинам, ибо ей понадобилось закупиться новой одеждой. Ну и мне тоже, потому что какой-то злодей взял и сделал тесными мои джинсы, рубаху, и несколько футболок. Я потерянно пялился на вещи в магазине, не понимая, как Софа выбирает. Она брала вещь в руку, смотрела на меня, кивала, и впихивала их мне в руки. — Как ты это делаешь? — спросил я. — Я на глаз. А как ты себе одежду брал? — Я просто всё сгрёб и мерил. — Ну-ка, повернись, — она встала сзади и оттянула пояс джинсов, что были на мне, и посмотрела на этикетку. — Ага. Значит, берём на два размера больше. — Почему на два? — Потому что у тебя животик растёт, ему нужно место, — Софа нежно улыбнулась и бережно похлопала мне брюшко. Я смущённо покраснел и уткнулся лицом ей в макушку. — Я будто беременный. — А почему нет? Это будет наш ребёночек, — шутила девушка, обнимая мне живот. — Мгм, из еды. — Да. Так, держи, шагом марш мерить. — она дала мне три пары джинсов. — Да, мой генерал. — Младший лейтенант, мальчик молодой, — напевала Софа, жамкая меня. — Я не младший лейтенант, я просто лейтенант. — А я люблю военных — Красивых, здоровенных, — невозмутимо ответила мне демон, сильно поцеловав в губы. — Всё, вперёд. Потом покажешься. — Хорошо, любовь моя. Я ушёл в примерочную. Переоделся. Новые джинсы были мне в самый раз, зато синяя футболка плотно прилегала к отросшему животу. Да уж, я наверное зря в пекарню устроился работать. Я довольно поправился. Я теперь больше чем уверен, что не влезу в мундир, в котором свалился с неба пару месяцев назад. — Рафи, дорогой, ты оделся? — раздалось снаружи. Я вышел. Софа осмотрела меня, закусив губу. Футболка предательски задиралась на пузе. Я слегка зарделся. — Не смейся. — Хих, стараюсь. — она одёрнула мне футболку и похлопала живот. — Великоват немного. Я сейчас побольше принесу, померь пока другие, ладно? — Мгм. — Мой ты кругленький, — Софа легонечко потрепала меня по щеке и крепко поцеловала. — Люблю тебя. — А я тебя меньше, — улыбнулась она, уходя за новой футболкой. Я невольно улыбнулся в ответ и вернулся в примерочную. Я снял синюю футболку и взял в руки чёрную. Мне никогда этот цвет не нравился. Наверное, потому что с детства меня окружало всё белое. Её я мерить не стал. Зачем, если она мне не нравится? Я натянул одну из рубашек. И тут раздалось постукивание по стенке примерочной. Софа? Уже? Я застегнул две пуговицы на середине и вышел. И сердце моё чуть не отказало. Передо мной стоял Уриил. Я моргнул. Архангел не исчез, зато исчезла моя надежда на то, что это глюк. — Ну здравствуй, человечек. — Откуда ты… Я не успел закончить, как он схватил меня за грудки и прижал к стене. — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю, сала ты кусок? — Да что я тебе плохого сделал? Я виноват что ли, что родился братом Гавриила? — заистерил я, пытаясь отпихнуть от себя Уриила. — За убийство тебя бросят в ад, ты не понимаешь что ли? Он хищно ухмыльнулся. — Плохо ты знаешь структуру небес. — он сжал мою шею. — Меня, значит, за убийство бросят, а тебя за такое брюхо — нет? — Э, фщщь… фшь… — окликнул нас обоих мужской голос, старательно пытавшийся свистнуть. — Фььть… короче, допустим я свистнул. Уриил и я посмотрели в сторону звука. В нескольких метрах от нас стоял Бафомет. Архангел фыркнул. — Чего тебе? — Мне вот его, — рыжий показал на меня. — Целого и невредимого. — Обойдёшься. Ты кто такой вообще, чтобы я… — на макушке парня на пару секунд появились рожки, а за спиной хвост. — Демон. — Хых, дэ, здравствуйте, я Бафомет, очень приятно, — улыбался он так, как будто его с чего-то плющило. — Это ты был там, у портала! — А ты проницателен. — Ты как смеешь мне на глаза показываться?! — Чувак, как там тебя? — Архангел Уриил, я… — Уриил, — перебила его Софа, — друг, просто… стоп… так это ты его недавно чуть не задушил?! — Я тебе не друг! — он сильно сжал мне горло. Из меня вырвался хрип. — Э-э-э, грабли от него убери! — Или что, а? Что ты сделаешь, гном? У него дёрнулся глаз. — Ха-ха-ха, пиздец как смешно, меня же так никто не называл. — Как тебе хватает наглости материться в присутствии архангелов?! — Прожил бы три дня в лошадиной туше, питаясь своим потом — стал бы другим, — хищно улыбался Бафомет, как-то резко оказавшись рядом с нами и пялясь в лицо Уриилу. Правда, ангел был куда выше, и угроза смотрелась не так эпично, как могла бы. Но она подействовала. По крайней мере, на меня. — А т-ты жил? — спросил я с волнением. — Нет, но звучит угрожающе, правда? Уриил прыснул, наклонился и опёрся локтем на голову Бафомета. — Слушай, мелочь, я дам тебе шанс уйти и пожрать где-нибудь в последний раз, пока я… Лицо демона исказила злоба, и, не дослушав шатена, он приподнял руку и щёлкнул пальцами. Уриил взвизгнул и отшатнулся от него, хватаясь за локоть. — Не прикасайся ко мне, шавка. Ты в порядке? — спросил рыжий, приблизившись ко мне. Следов злости не осталось, он взял меня за руку и погладил по щеке. — Не больно? — Со мной всё хорошо, — растерянно ответил я, таращась на Уриила, который мелко вдыхал, держась за руку. — Что ты сделал? — Сломал ему локоть. Пойдём отсюда, а? Я ответить не успел, как архангел нахмурился, оказался за спиной Флейма и взял его за шею. Бедный Бафомет резко вздрогнул и оцепенел. В глазах был ужас. Боже, у него же травма детская… — Умри, — коротко сказал Уриил, и в следующий миг демон с грохотом влетел в стену другого конца торгового зала. — Не смей! — вскрикнул я, хватая его за руку и сжав запястье. Я парализовал ему здоровую руку. Перепуганные люди рванули к выходу, а я хотел метнуться к Софочке, но меня остановило его: — Ты предал свой дом? — Чт…я? Под шум испуганной толпы, я слышал тяжёлое дыхание и стоны Бафомета с другого конца зала, и таращился на Уриила. — Ты в самом деле сдружился с демоном? И ты спрашиваешь, за что я тебя ненавижу? — Раф… — звал меня Флейм. — Рафи… Рафи, мне очень больно… — Я не присягал никому на верность, следовательно я никого не предавал, — сказал я, уходя к демону. — Предатель, — прошипел Уриил мне в спину. Я подбежал к Бафомету. Тот валялся на боку, упираясь в стену и прерывисто вдыхая. — Чшш, дышим, — я приподнял его, гладя по груди. — Где больно? Как больно? — Дышать… тяжело… нгх, в груди… всё сводит… — с паузами ответил мне Флейм. — Я сейчас помогу, потерпи капельку, дорогой, — шептал я, держа руку ему на груди и исцеляя. Уриил чуть не прожёг ему органы священным светом. — Так, что теперь чувствуешь? — Полегче стало. — Он начал подниматься. — Теперь ты, огузок, — Бафомет уставился на ангела. Уриил же освободился от моего паралича. Ухмыльнулся. — Я вас обоих задушу. — Это Я тебя щас натяну, — рыкнул демон, хрустнув пальцами. На секунду лицо архангела исказила дикая боль, но он очень быстро освободился от заклятия, и даже смог двигать сломанной рукой. Я его конечно люблю, но Бафомет даже близко не стоит с архангелом по силе. По крайней мере, так он описывал предел своих возможностей. Не князь, не придворный, ни даже какой-нибудь офицер. Всего лишь обычный демон. Пусть у неё сейчас больше магии, чем у меня, продержится она не больше трёх минут. Чем меньше магии, тем быстрее и легче она восстанавливается. Я, возможно, минуты четыре. Софу швырнуло в потолок и сильно ударило спиной. — Софа! — взвизгнул я, вытягивая руку и освобождая её от магии Урииила, а затем рванул ловить. Демон упал мне на руки, и у меня щёлкнуло в спине. Какой он тяжёлый… — Убью! — прорычал он грудным голосом, спрыгнув с меня и рванув к архангелу. — Ну попробуй, пухляш! — засмеялся Уриил. — Я те зубы нахуй выбью, дылда! — Бафомет ударил его в челюсть. Ангел пошатнулся и взмахнул рукой. Демон взвизгнул и свалился на пол, хватаясь за живот. Я пискнул и метнулся к нему, магией впечатав шатена в окно и прижав к себе своего ненаглядного. — Да что ж ты лезешь, он тебя прибьёт когда-нибудь, — бухтел я, судорожно его исцеляя. — Расслабь живот. — Не могу… ай-ай-ай, т-там будто судорога… — он чуть ли не плакал, сжимая мою одежду и руку. — Мммф, больно-больно-больно!!! — Я рядышком, слышишь? — зашептал я, гладя его по круглому животу. — всё будет в порядке, ТЫ будешь в порядке, только доверься мне сейчас и расслабь животик. Ты весь сжался, я не могу толком ничего сделать, пока ты даже магией упираешься. — Если я упираться не буду, я от боли сдохну! — Не сдохнешь, я не дам. Я здесь, с тобой. Он сглотнул, зажмурился и расслабил живот. Через секунду он взвизгнул, а из моих рук полилась магия, обволакивавшая его органы и мягкие ткани. Спустя пару мгновений Бафомет ровно задышал, прижимаясь ко мне. Уриил же появился над нами и занёс меч. Я прижал к себе демона и провёл рукой по воздуху. Я выбил меч из рук архангела, а самого его отпихнул метров на двести. — У меня тут план появился, — заговорил Флейм. — Но он тебе не очень понравится. — Если этот план спасёт нам жизнь, то давай. — Ладно… — он и я прыгнули в разные стороны, дабы нас не убил поток огня, что выпустил ангел. Бафомет набрал в лёгкие побольше воздуха. — СЭЭЭЭЭЭЭЭМ!!!!! Мне аж уши резануло от его ора. Уриил принялся стрелять в нас сферами света. И пока демон скакал в разные стороны, дабы не получить, он продолжал выкрикивать: — Сэм! Сэээээм, Самаэль! Са-ма-эль!!! Спаси моё очко! В следующую секунду Уриила сшибла на пол волна энергии, а перед потрёпанным Бафометом возник с меня ростом темноволосый парень. Он держал руки скрещенными на груди, но едва рыжий пошатнулся, как появившийся демон его поймал и придержал. Я это… а мне-то что сейчас делать? Ревновать там, о помощи просить, как реагировать? — Чё орёшь? — недовольно спросил Самаэль. Я впервые вижу его в мужском облике, а потому невольно ввожусь в комплексы. Он стройный и спортивный… а зато я булочки вкусно пеку! Вот! — Твою ж, на кого ты похож? — Он меня убил! — страдальчески сказал Бафомет, показывая на Уриила. — Ну, соболезную. — Можешь его на бутылку посадить, а? — Зачем? — Во-первых, он ангел… — Что?! — Самаэль резко прижал к себе Флейма и оскалился, посмотрев на Уриила, который кое-как вставал с пола. — Моего толстого мальчика только что посмел побить какой-то ангел?! — Я не толстый! У меня кость широкая! — Кости с боков не свисают, пухляш. — Не зови меня так! — он стал краснеть. Нда, сейчас он выглядел, как маленький капризный пухленький мальчик, которому говорят, что пирожные до обеда есть нельзя. — Ну хорошо-хорошо, мой ты Наполеончик. — НЕ ЗОВИ МЕНЯ «НАПОЛЕОНЧИК»!!!!! — прогремел Бафомет. — Ты смешной, когда злишься, пухляш, — Самаэль потрепал его по щеке, чмокнул и рванул на архангела. — ИДИ СЮДА! — Я не пухляш! — орал Бафомет, упираясь пухленькими ручками в не менее пухленькие бочка. — Я похудел вообще-то! — В каком месте? — в унисон сказали сцепившиеся ангел и бес. — Ррррргх, Раф, скажи им! — Ладно, хорошо, ты похудел. — Не «ладно, хорошо», а честно, живо! — Ну… эм… — Вы издеваетесь?! Один гномом обзывает, второй Наполеоном, третий не может сказать, что я похудел, что за парни меня окружают?! — Ты его гномом назвал, псина?! — рыкнул Сэм на Уриила, выламывая руку и уворачиваясь от сфер. — От псины слышу, грязный демон! — Вообще-то я только из душа. Мой Наполеончик прямо жопкой чует, когда меня звать. — З-заткнись! Мы вообще-то расстались! — краснел Флейм. — Ну и хули ты меня зовёшь тогда?! — А всё! А ты мне должен! — С какой такой радости? — Ну чё ты меня постоянно обижаешь? Хер с ним, с игрой в худого и толстого геев, но когда ты меня на диету садишь и в спортзал гонишь, ты не мог сам жрать сладкое хотя бы не передо мной?! — У тебя мыслей о воспитании силы воли вообще не возникает что ли? — У меня только одна мысль возникала, и то она уходила постоянно. Самаэль вздохнул, сломал Уриилу хребет, и подскочил к Бафомету. Он наклонился и взял его за щёчки. — Ну малыш, ну чего ты? Я для тебя же старался. Ты правда очень толстый, тебе нужно похудеть. — Простите, — робко встрял я. — Вы немного не так проблему ставите… — Тебя я сожру после того, как закончу с первым ангелочком. — З-за что?! — Ты у меня парня увёл! — Как?! — возмутился я. — Я его на верёвке к себе привязал?! Ты сам его гнобишь, чего ты ещё ждал?! — Какой смелый стал после нашей первой встречи, а, сгусток жира. — Цыц! — Бафомет прижал меня к себе за бок. — Не смей так его называть! — Я вам не мешаю, а? — встрял Уриил. — Молчать! — крикнули мы трое. — Ты постоянно выставляешь меня какой-то херовой женщиной, — продолжала Софа, превращаясь в девушку. — На диете ты мог бы посидеть и со мной! Ты реально думаешь, что мне будет легко, когда я капустой давлюсь, а ты рядом пиццу жрёшь?! — Потому что это не мне надо было, а тебе! — А ты прям пиздец шаришь, чё мне надо, чё не надо?! Знаешь что?! Пошёл ты в… домой иди, я сама всё сделаю, ничего мне от тебя не надо. Ты, чёрт кудрявый… я не тебе, Рафи. Так вот, сюда иди, — она закатала рукава толстовки и пошла к Уриилу. — Будем тебя на бутылку сажать. Архангел рванул на неё, замахиваясь кулаком. У меня сердце замерло, как его руку перехватил Самаэль и резким движением вырвал из сустава. Уриил заорал и рухнул на пол. И пот его вопли Самаэль взял Софочку за плечи и отряхнул. — Ладно, ладно, извини. Я не думал, что ты так всё воспринимаешь. Она посмотрела на корчившегося от боли ангела. — Всё нормально, — тихо ответила Флейм. — Раз уж мы расстались окончательно и бесповоротно, мы хоть дружить будем? — Хорошо. — Обнимашки? — Обнимашки. Они обнялись. Сэм щипнул её за ляжку. — Сука! — Ты офигел?! — встрял я. — Я спас твою тушу. Это моя награда. — Я прибью тебя! — крикнула Софа, потирая ляжку. — Рафи, сломай его! — У меня из-за вас троих лазанья сгорела, я пошёл. — Стоять! Но он испарился. Я же обнял Софу, попутно проверяя, всё ли у неё цело, и нет ли ранок. Девушка льнула ко мне. Я взял её на руки, и, перешагнув Уриила, понёс к выходу из погромленного торгового зала. На улице мы взялись за ручки и пошли домой. — Мы чуть не умерли, — сказал я. — Да. Сэма больше не зовём. — Ага. У меня только один вопрос. — Какой, кругленький? — Почему ты «Наполеончик»? Она прикрыла глаза. — Потому что я тоже мелкий, толстый и с манией величия. Это гениально. Я прыснул. — Не смей звать меня… — Мой Наполеончик. — Рафаил!!! — Ну ты ведь меня «Рафаэлло» называешь, я же не обижаюсь. — Это вообще разные ситуации! У тебя имя конфет, а у меня… — Великого императора, вошедшего в историю. — Его называют «маленький капрал». Угадай, кто я по званию? — Капрал? — засмеялся я. — Серьёзно? — Смейся-смейся, я тебе это припомню. — Ну Софочка, пышечка, я же любя. — Ужинаешь сегодня один, и готовишь себе сам. Я тоже любя. — Ну сладенькая… — Нет, я обиделась. — Ну пампушечка, ну моя толстенькая булочка, я не хотел тебя обижать. Она молча щёлкнула пальцами. На её голове появилась треуголка, с какой на портретах рисуют императора Наполеона. — Я объявляю тебе войну и блокаду. Я опять засмеялся, обнимая и жамкая её. По пути мы заскочили в магазин. А дома безбожно прикончили торт, что был наречён именем властителя Франции, падшего императора, и человека, с которым у меня больше никаких ассоциаций, кроме бурчащей Софочки никогда не будет.