Как сложно быть ангелом

Прошла неделя. Этим вечером я решительно решил устроить нам с Софочкой свидание. К этой мысли меня подвело то, что недавно в пекарню приходило несколько молодых пар, одна и вовсе ждала ребёнка, вот я и задумался, что мы с Софой никуда не ходим. Я придумал: сначала мы с ней пойдём гулять по парку аттракционов — она как-то говорила Дженни, что любит ходить по ним, — и там побудем везде, где она захочет. Потом пойдём гулять по вечерним улицам, а потом можно погулять у пруда, а ещё мне одна шальная мысль покоя не давала. Я подумывал сделать ей предложение. Да, мы с ней вместе всего-то чуть меньше двух месяцев, она может отказаться, но я… я так её люблю… а с другой стороны, что изменится после брака? Разве обычная клятва в верности не будет тем же самым? Нет, надо ещё подумать, да и Софочка может вовсе испугаться. Я был дома и дожидался девочек, попутно решив сварить какао. Первой вернулась Дженнифер. Она лениво потянулась и принюхалась. — Вкусно пахнет. — Держи, — я с улыбкой протянул ей кружку какао. — Эх, как классно, когда у тебя живёт ангел, который держит квартиру в чистоте и готовит есть, — довольно и спокойно улыбнулась шатенка. — Это благодарность за то, что ты нас с Софой подобрала. Кстати, где она? — я глянул на часы. — Уже почти шесть, она обычно раньше приходит. — А ты не знал? — Что не знал? — Её ж уволили из полиции. — беспечно сказала Адамс. — Она каждое утро со мной уходит, только я не знаю, куда. — Чт… почему ты раньше не сказала?! — Так ты и не спрашивал. Что у нас там на ужин? Я невнятно что-то ответил про тако и рыбу, а сам потерянно таращился сквозь Дженнифер и думал. Почему Софа не сказала? Где она сейчас? Я почувствовал себя обманутым. Было даже обидно немного. Она не доверяет мне? Нет, стоп, что за истерика? Может, она волновать меня не хотела, или расстраивать. Скорее всего, она просто новую работу нашла, иначе бы куда она уходила? На всякий случай я решил ей позвонить. Всё равно она задерживается. Длинные гудки продолжались с минуту, и наконец мне ответил уставший голос: — Аллё? — Сладенькая, привет, а ты где? — Я? Я на улице… я сейчас домой приду. — Ты в порядке? У тебя голос грустный. — Я не выспалась просто и устала. Не волнуйся, дорогой. — Ладно, — я поник. Вот и нет свидания. — Ты голодная? — Немного. Ты приуныл, в чём дело? — Да я так… задумался. Я тебя очень жду, Софочка. — Уже лечу, Рафи. Люблю тебя. — И я тебя. Через полчаса она пришла. Бледная, пошатывалась, с потухшим взглядом. Дженнифер делала домашку у себя в комнате, так что мы были на кухне вдвоём. Я усадил Софу за стол. Она положила голову себе на ладонь и вздохнула. — Слушаю вас, милая пациентка, — чуть улыбнулся я, придвигаясь к ней поближе. — Рафи, тут такое дело… я заболела. — Что ты чувствуешь? — я взял её ладошку. – Чем ты заболела? — Неделю назад, когда я шла с работы, меня нашёл один ангел… не знаю, как её зовут. Это была архангел. Она хотела убить меня, но что-то ей не дало, или она передумала. Так мне казалось. Я сейчас осознала, что она заблокировала мне магию. Я не могу колдовать, я очень плохо себя чувствую. Я не могу превратиться в парня, и на работе уже седьмой день не появлялась. Мне кажется, меня уже уволили. — Иди ко мне, — я усадил её себе на колени. — Как выглядела та архангел? И почему ты раньше не сказала? — Я не сразу поняла, что она сделала, — неловко призналась Флейм, прижимая к себе мои руки. — Я думала, у меня после драки с Уриилом много магии ушло. Та девушка была высокой… тебе где-то до сих, — она коснулась ребром ладони середины моей щеки. — Со светлыми длинными волосами. Глаза были лиловыми. Она была в белом длинном платье. Она спрашивала у меня про тебя… вы, наверное, знакомы. Она была уверена, что я тебя искушаю и тяну в ад. Я сглотнул. Среди моих знакомых не так много девушек-архангелов, и под описание подходит только одна. — Я кажется понял, кто это был. — Ты можешь снять её заклятие? — Я попытаюсь. У меня тоже магии немного, и она тяжело восстанавливается. — Прости, что на меня её всё время тратишь. — Не извиняйся, — я поцеловал её в лоб. — Закрой глаза и расслабься. Софочка кивнула и улеглась головой мне на плечо. Моя магия стала проникать в её тело. Там, внутри сердца я нашарил сгусток магии Лианы. Она его хорошо спрятала. Чем глубже отравляющее заклинение, тем тяжелее демону освободиться от него самостоятельно. Боже мой, Лиана, за что ты так с ней? Я кое-как растворил её магию и устало выдохнул. Софа втянула воздух и обвила мою шею руками. — Устал? — Ничего. — Мой любимый, — она поцеловала меня. — Мой заботливый пирожочек. Давай ужинать? Я вдруг так резко есть захотела, поешь со мной. На её щёчках стал появляться здоровый румянец. Я улыбнулся и погладил девушку по ним. — Давай кушать. — Хочешь, я тебя накормлю? — Хочу. С ложечки. — Шальной ты мандарин, — Софа крепко чмокнула меня в губы и рванула выкладывать еду. — У нас есть тако! — Я старался, — устало вздохнул я, развалившись на столе. Софа поставила передо мной и перед собой тарелки. Пока мы ужинали, мы незаметно съели всё, что я наготовил на сегодня и на утро. Через час я устало вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Софочкааа. — Ааа? — она пристроилась поближе ко мне. — Животик болит, — жалобно сказал я, смотря на неё щенячьим взглядом. — Да ути ж мой бедненький, — её ладошки улеглись мне на пузо и принялись его гладить. — Мой ты кругленький пончик. Накушался, устал, иди ко мне, мой ты толстенький ангел. — Да, я твой толстенький ангел, — пискнул я, надувая живот, лишь бы ласок было больше. — И самый аппетитный. И животик такой представительный, большой, — она нежно похлопала меня по нему. — Я тебя съем. — Помогите, меня ест булочка! — Бугагашеньки, никто не поможет! Я съем твоё сочное пузечко, а потом тебя, а потом всё. — И мне не спастись? — Нет! А вот не надо было так сладеньким баловаться. Не зря брюшко отрастил, — она довольно мяла мне живот и целовала. — Я не обидела? — Можно ещё? — пробубнил я ей в ладошку, которую стал целовать. Софа улыбнулась и кивнула, чмокнув меня в животик. — Мой толстячок, мой милый круглый сырный шарик, мой самый сладкий пузатенький эклерчик… твою ж, ты так быстро покраснел! — Я тебя так люблю, так люблю! — А я тебя люблю-прелюблю. — А я тебя люблю так, что специально раньше тебя умру. — А я тогда дождусь, когда ты умрёшь, и потом сразу после тебя умру. — Моя толстенькая пампушечка, — я прижал её к себе. — Мой откормленный тюленчик, — она сильно меня поцеловала. — Вы очень странная пара, — раздался голос со стороны двери. Мы вздрогнули и обернулись. На нас смотрела Дженна, закидывая в рот фисташки. — Ты давно тут стоишь? — выдала Софа, прижимая руку мне к животу. — Минуту где-то. Пампушечка. — Н-не подглядывай! Имей совесть! — Я не подглядывала. Вы мне просто путь к хлопьям загородили, я хотела вас растолкать, но вы так увлечённо жамкали друг друга, я решила подождать, пока закончите. — А если бы мы… если бы мы… — замямлил я. — Переспали? — она чуть усмехнулась. — По-моему, ты слишком воспитанный и правильный, чтобы делать это на кухне. — Так, на, — я вынул из шкафа три упаковки хлопьев и достал из холодильника молоко, всунул это в руки Дженни, развернул её к двери и стал подталкивать к выходу. — Держи, ешь на здоровье, приятного аппетита, доброй ночи, сладких снов… — И за буйки не заплывать, тюленчик, — посмеивалась Адамс, уходя к себе. Я закрыл дверь кухни и повернулся к Софочке. Та сидела и мяла подушку. Я неловко кашлянул в кулак. — Кхм, я… я наверное… я водички попью. — Да, я тоже, — кивнула демон. Напившись, мы сели рядышком. Обоих пробрала улыбка. — Наверное, она права, — сказала Софочка. — Мы довольно странная пара. — Мы ангел и демон. Куда страннее? — Ну да. Ты смущён, всё хорошо? — Относительно. Я правда кажусь таким правильным? — Что значит «кажусь»? Ты и есть очень правильный. Правильный, воспитанный, приличный, хороший мальчик. — А как это связано с тем, что я не могу… ну… на кухне… ты поняла. Она умилительно на меня посмотрела и погладила по щеке. — Ну ты даже слово «переспать» сказать стесняешься, ты такой миленький стеснительный культурный пончик. — Я…я… нет! — Ты мой упитанный и воспитанный, — она чмокнула меня в губы, поглаживая объёмный живот. — Й-я не стесняюсь! Я не правильный и не стеснительный! — Хорошо, ты грубый и наглый нахальный мерзавец. Так получше, мой кругленький? Я поджал губы. — Знаешь, что? — Что, милый? — Я могу это сказать! И я могу п… пере… переспать с женщиной… с тобой на кухне! На столе! Прямо на тарелках! Едва я договорил, как Софа засмеялась, а я раскраснелся и вжался в диван, закрывая лицо руками. — Боже, что я сказал?! — Ну конечно можешь! Ты всё-всё можешь, сладенький, ты мой маскулинный мужЫцкий мужЫк, — посмеивалась демон, приобнимая меня. — Хих, не могу, ты такой милый круглый пирожок. — Почему я такой тряпка и мямля? Она посмотрела на меня и уложила мою голову себе на плечо. — Ну-ну, дорогой, ты не тряпка и не мямля. Ты просто очень приличный. Мы с тобой как будто из разных сословий. Я из низов, а ты из аристократичной семьи. — Да так и было, — вздохнул я. — Архангелы, это то же, что и аристократы у людей. — С пафосными приёмами? — Мгм. Родители часто на них ходили со мной и Гавриилом. — Ой, а как ты выглядел? Пухленький румяненький мальчик в шёлке и золотистой парче? — с интересом, без тени издёвки спрашивала девушка, обнимая мне живот. — Да. Круглощёкий, с пузиком, с маленьким бантом-бабочкой и брюках на подтяжках. Та аж пискнула. — Мамочки, почему я тебя не видела, а? Так бы и потискала маленького толстенького тебя. — Я был очень робкий. — А сейчас нет? — я поджал край губ. — Извини, я не со зла, правда. — Всё нормально. А ты какой была? — Златовласой пухловатой девочкой. С цветными лентами в косичках, голубыми глазками, и в ярко-жёлтом платьице. Ты чего так смотришь? — Почему ты ни разу не надевала платье? — пискнул я. — Ты была такой хорошенькой. — Да, тогда ещё была. Переносимся к подростковому возрасту. — Пухлый, веснушки, зажатый и ботан. — Пухлая, кудрявая, вся в чёрном и нытик. — Я так понимаю, не один я с детства пышечка? — невольно усмехнулся я, обняв её пузико. — Понимай как хочешь, — буркнула она, смутившись. — Буууууулочка, — довольно заулыбался я, прижимаясь к её бочку. — Плююююшечка. Ватруууууушечка. — Хваааааатит, — передразнила она меня. — Неееееет. — Ну всёёёёёёё. — Не всёёёёёёё. — Рафи, я хочу есть. — Но мы только поели… ай, неважно, я тоже захотел. Мы чмокнули друг дружку, и достали из холодильника творожную запеканку со сгущенкой, эклеры и тортик. От запеканки я отказался, ибо творог немного недолюбливаю. — Но она довольно вкусная, совсем не будешь? — уточнила Софочка, съедая кусочек. — Нет, спасибо, кушай сама. — Ладно, а тортик? — А тортик можно, — облизнулся я. — И эклерчики тоже можно. — На ночь? — На ночь. Она улыбнулась краем губ, придвинула ко мне сладкое, и протянула ложку. Я приступил к ужину, пока рядом уплетала своё Софа, периодически вытирая мне щёки и поглаживая живот. — Аккуратнее, дорогой, — она чмокнула меня в левую, и облизнулась. — Какой вкусный. — Хочешь? — я подцепил ложкой кусочек торта и протянул ей. Софа съела его и ещё раз облизнулась. — Вкусненько. — Давай ещё, открывай ротик. Она съела половину торта, а потом мы с ней на пару съели большое блюдце эклеров. Софа тяжело охнула и улеглась на диван, поправив под головой подушку. — Я объелась. — Тяжело? — Очень. — Я тут это… можно? — Можно — что? Я сел рядом и опустил руки ей на пузечко, начав поглаживать и нежно мять его. Она закрыла глаза и тихонько простонала. — Ммьфь… Рафи… — Ты мурлычешь? — Бывает иногда… ох, это так приятно… я теперь понимаю, почему ты просишь, чтобы я так делала… мф, бок болит… — Моя маленькая, — я поцеловал её в живот, поглаживая левый бочок. — Моя булочка кругленькая. Моя Софочка, моя сладенькая пышечка. — Ляг рядышком, пожалуйста. Я кое-как улёгся, и даже не раздавил её на узком кухонном диване. Флейм охнула и прильнула своим пузечком к моему. — У тебя животик такой горячий, — улыбнулась она, уткнувшись в меня лбом. — Давай вместе поспим? — Давай, только на кровати. Здесь я тебя точно пузом раздавлю. — Дави, если умирать, то только от твоего пуза. Я вздохнул, улыбнулся, поднял Софу на руки и понёс в её спальню. Там мы улеглись на кровати и укрылись одеялом. Обнялись и уснули.