Как сложно быть ангелом

Утром я спустился на кухню и застал там хмурого Гавриила. Он сидел, сложив руки замком, и смотрел куда-то в одну точку на стене. — Гавриил? — осторожно обратился я. — М? — Доброе утро, х-хех, — я попробовал улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Что-то случилось? — Случилось. Ночью было вторжение в архив. — Чт… это туда ты улетел, да? Надо строить дурачка. До тех пор, пока Гавриил не уйдёт работать. Брат посмотрел на меня, вздохнул, и принял спокойный вид. — Туда. Ладно, за столом ни слова о делах. Голодный? — Я сам приготовлю, — опять улыбнулся я, идя к плите. Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Я проглотил кусок шарлотки и решился попытаться завязать беседу: — Гавриил. — Да? — А когда там меня повысят? — я смущённо теребил рукав пижамы. Он улыбнулся. — Я забыл спросить, прости пожалуйста. Сегодня точно узнаю. Волнуешься? — Немного. — Всё будет хорошо. Я всегда помогу, ты знаешь, — он положил руку мне на плечо. Вздохнул, продолжая улыбаться. — Нет, ты всё-таки один в один мама. — Я очень плохо помню её лицо, — признался я виновато. — Не удивительно, тебе же было всего восемь, когда их не стало. Я знаю. И мне всё равно стыдно, что из моей памяти стёрлись лица самых дорогих ангелов. Если бы мне показали их портреты, я бы их узнал, но самостоятельно я точно их не вспомню. Я опустил глаза, вздыхая. Мама, папа, что бы вы сделали, скажи я вам, что полюбил демона? Я толком и не знаю их характеров, но мне кажется, мама бы сначала испугалась, а через время приняла. А папа… наверное, он бы отругал меня. И Софу. И Гавриила за то, что не предотвратил. — Меня Лиана поцеловала, — тихо сказал я. Не знаю, зачем, просто как-то само сказалось. — Что? Когда? — оживился брат. — Когда я вернулся. — А ты? — А я вот. — я куснул шарлотку. — Ох, Раф, — Гавриил взял у меня вилку. — Ты правда не понимаешь что ли? Ты давно ей нравишься. — Чт… я?! Почему?! — А почему нет? Ну, толстоват немного, но когда ты похудеешь, ты вполне будешь… — Нет, не надо, она мне тоже сказала, что я полноват, можно хотя бы не с утра? — Ладно, я молчу. Но ты-то что о Лиане думаешь? — Я не знаю… она добрая конечно, красивая, но… Но у меня вообще-то девушка есть, и она из стана врага, не бей меня! — Но — что? — Но я не думаю, что… как сказать… короче, она не в моём вкусе! — выпалил я, забрав свою вилку и впихнув новый кусок шарлотки в рот. Гавриил вздохнул. — Эх ты. Может, получше подумаешь? — Почему? Для чего? — Раф, я не хочу тебя обижать, но когда к тебе в последний раз девушки проявляли интерес? Я медленно поднял на него взгляд. — Рафи, пожалуйста… — Ну то есть, я слишком жирный, чтобы выбираться. Ты это хотел сказать. — Боже, Рафаил, я только… — Это был не вопрос, это констатация факта. Ты считаешь, что я слишком толстый, поэтому лучше надо приглядеться к Лиане. — Я хочу как лучше, — он обрёл строгий вид. — Когда-нибудь я могу улететь и не вернуться, как я тебя одного оставлю? С девушкой тебе будет лучше, а раз Лиана проявляет внимание к тебе, то лучше шанс не упускать. Зная тебя, не факт, что другой шанс представится. — Что?! — То! Ты вечно стесняешься, тушуешься, и твой внешний вид особо привлекательности не добавляет! — он поджал губы. — Ой… — Ясно, — я встал из-за стола. — Рафаил, прости, я не хотел! — Я спать, — пошёл в свою спальню. — Но ты не доел… — Наелся. — Рафи, пожалуйста… Я захлопнул дверь кухни. В груди стало тесно а глаза защипало. Вот сейчас обидно было. Я закрылся в своей комнате, не реагируя на стук и голос: — Раф, братик, пожалуйста, прости меня. Я вовсе не хотел обижать тебя, честное слово. Ну пожалуйста, давай ты выйдешь? Рафи. Я молча сделал несколько глубоких вдохов, чтобы не расплакаться от обиды. Гавриил замолчал через минуты три. Послышался хлопок входной двери. На работу полетел. Дверца шкафа со скрипом отворилась и выглянула Софа. — Рафи? Рафи, сладенький, иди ко мне, — демон подбежала и обняла меня. — Что случилось? Я молча шмыгнул носом и уткнулся в её грудь лицом, жмурясь, чтобы слёзы не катились из глаз. — Дорогой, ты плачешь? Мой маленький, что произошло? — Ничего, — тихо сказал я, прижимая к себе девушку. — Рафи, мой сахарный, тебе больно? Тебе грустно? Я вздохнул. Высказал ей всё, что произошло, и всё, что я думаю по этому поводу. Она гладила меня по голове, целовала, и утешала. — … я понимаю, что он на нервах весь, и он наверное и не со зла, но зачем?! — заканчивал я, ходя по комнате. — Он ведь знает, что это больная тема, зачем так делать?! — Мой кругленький… — Может, мне нравится быть толстым! И вообще, внешность — не самое основное! — Ну конечно, пончик… — Между прочим, раз ему так не нравится, что я жирный, он ещё в детстве мог меня на диету посадить! Он старше на семь лет, он мог на меня повлиять, раз так не хочет видеть меня всего в жиру! — Разумеется, пухленький… — Мне вообще кажется, что он меня стесняется, — всхлипнул я. — Ну и пожалуйста, ну и не надо, я не просил его становиться военным и народным героем, чтобы быть похожим на него. Да, я другой! Я тряпка, трус, толстый и плаксивый целитель! — Рафи, мой розанчик… — Но у меня тоже чувства и своё мнение есть! И между прочим, я никогда не хотел быть солдатом, я не просил о том, чтобы рождаться архангелом, я вообще демонов люблю, ясно?! — Мой пузатенький… — Я не люблю насилие, я ненавижу носить военную форму, и ещё… и ещё… и ещё я лапаю мужиков! Вернее мужика, одного конкретного, и он не в праве меня осуждать и упрекать за лишний вес! — я отдышался. — Я всё. — Иди ко мне, малыш, — она повалила меня на постель и стала массировать живот, аккуратно постукивая и ощупывая его кончиками пальцев. — Ну-ну-ну, не нервничай, конечно ты во всём прав. Только не плачь пожалуйста, любимый. — Я вообще обиделся, — пискнул я, отворачиваясь в её животик. — Мой ты пухлик, ну и пошли они все. Ты у меня самый красивый и самый желанный. — Даже с животом! — поддакнул я. — Особенно с животом. — И щеками? — И щеками. И бочками, и жопкой, и всем-всем. — Я тебя люблю, — пискнул я, поднимая на девушку глаза. — И я тебя люблю, пухленький, — улыбнулась она. — Пойдём, позавтракаем? — Пойдём. Мы были в её шкафу. Там уплетали шарлотку, которую я принёс с кухни, и изучали украденную тетрадь. Записи велись аккуратным изящным почерком, и в самом начале был список имён. Среди них были имена Софочки и Киро, который был с ней во время вторжения. Рядом с его именем была буква «П». Рядом с Софой — «В». — Что это значит? — не понял я, взяв у неё тетрадь и рассматривая. У большей части имён была пометка «П», только у трети была «В». — Может, «В» — это военные? — задумчиво предположила девушка. — Но Киро тоже солдат, а рядом с ним «П». — И «П» у большинства. Давай глянем дальше, может, там сноски будут. Она кивнула, и я стал листать дальше. Там были какие-то формулы, чертежи, был даже анатомический рисунок демона с рогами, хвостом и крыльями. Я глянул на побледневшую Софу. — Видимо, демонов изучали. Интересно, как давно? — Не знаю, — тихо сказала она, проводя по страницам ладонью. — Но мне жутковато. Я перевернул страницу. Там был заголовок «Оружие судного дня», и какие-то формулы. Там было слово «демон» и «предназначение», остальной текст был неясными символами. Затем на следующей странице был текст молитвы «Отче наш», а под ним снова непонятный символьный текст. — Рафи, — тихо обратилась Софа. — Я думаю… мне кажется, оружие судного дня делают из демонов. Я сглотнул. Такая мысль мою голову тоже посещала. Что за ужас… я перелистнул. На следующих нескольких страницах были наброски игл с проводками, несколько из них были такими же, которые я вытягивал из Софы. Мне стало мерзко и страшно. Демонов отлавливали, и над ними, беззащитными и пленными, измученными и ослабленными, ставили какие-то жуткие опыты с введением непонятно чего в организм. Я посмотрел на Софу. Она беспомощно подняла на меня глаза. — Со… со мной что-то сделали, да? — почти шёпотом спросила она. — Я не знаю, — я придвинул её к себе и стал колдовать. — Я поищу хоть что-то. — Но почему ты не нашёл вчера? А если оно не оставляет следов? — Это «оно» должно хоть как-то повлиять на организм. — А если я умру? — Я тебе не дам, — я поцеловал её. — Я всегда буду рядышком и вылечу тебя. Она сглотнула и плотнее прижалась ко мне. Я снова не нашёл ничего нового или необычного. В крови не было чего-то лишнего, в костях, в органах, в мозгу. — Не понимаю, — пробубнил я. — Где? — Я чувствовала, как в меня вводили что-то, я тебе клянусь! — Я верю, сладенькая, всё хорошо, — я погладил её по голове. Я надеюсь, что всё будет хорошо. Через пару часов нам нужно было идти во Дворец. Я поправил её в образе Сауриила, и мы прилетели к замку. Демона сразу потащили на лекцию по геральдике, от упоминания которой меня передёрнуло. Я хотел было пойти с ней, как заметил, что на меня из тёмного угла смотрел Мадиэль. Михаил велел ему следить за мной… боже. Я направился к верхним башням, где обычно проходили совещания. Ясное дело, меня там никто не ждал, мне просто надо было как-то скрыться от глаз архангела. И в коридоре я столкнулся с братом. — Раф? — изумился он. — А что ты здесь… откуда? — Сауриила жду, — буркнул я, собираясь свернуть по коридору. — Стой, — Гавриил схватил моё запястье. — Стой, погоди, давай поговорим? — Я толстый, некрасивый, и мне с девушками не светит, я помню. — Извини меня, я правда не хотел, но мне нужно поговорить не только об этом… — Я хочу побыть один. — Рафаил, пожалуйста, я серьёзно! — Я тоже! Оставь меня! — Во Дворце небезопасно, тем более тебе, не упрямься! — Да, я же такой жирный, что сам себя защитить не смогу! И тут раздался грохот. А затем взрыв, после которого я влетел в стену и меня придавило вазой.