Дорогой дневник

Доброй ночи, дорогой дневник. Или «привет, бессонница»! Не знаю даже с чего начать. На часах почти 4 утра, а я еще не сомкнул глаз, размышляя о том, что приключилось со мной прошедшим днем и как так получилось, что в соседней со мной комнате спит та, чье имя я уже несколько раз обещал не упоминать здесь. Ты прав, речь о Саре — моей бывшей девушке и невесте, которая бросила меня за несколько дней до нашей свадьбы почти пол года назад и которую я отчаянно старался забыть. И скажу, что мне это удалось благодаря знакомству с Ракель, но вдруг что-то пошло не по плану. Начну с того, что сейчас я не в Мадриде, а в Сарагосе, на последнем этаже фешенебельного отеля Андреса в президентском люксе. И я отчаянно пытаюсь понять, как мне разрулить то, что случилось. Во вторник я проснулся раньше обычного, чтобы успеть на самолет до Сарагосы, где меня ждала научная конференция, организованная главным Университетом города. Я должен был читать доклад на тему «Актуальные проблемы экономического развития Испании» перед толпой студентов и преподавателей из других учебных заведений страны. Передо мной стояла ответственная миссия донести до молодежи эти самые проблемы. Я готовил свой доклад с начала учебного года, чтобы он был интересным и смог заинтересовать всех присутствующих. Но это самая скучная часть моей истории, так что я не буду заострять на этом много внимания, дневник. Моя речь была великолепна, я сорвал аплодисменты и все такое. Остаток дня я провел скучая по моим девочкам, к которым очень быстро привык за столь короткое время. Для меня стало нормальным просыпаться в обнимку с любимым человеком, отдавая половину своего тепла этому милому ангельскому созданию, которое я зову своей женой Ракель. Менее, чем за три недели совместной жизни я понял, что она именно та женщина, которую я искал всю свою жизнь: ласковая, заботливая, чувствительная, но временами дикая и необузданная, когда дело доходит до ночных приключений. Я все еще задаюсь вопросом, как в одном человеке может быть столько граней личности, которые идеально сочетаются в жизни. И самый главный вопрос: как я заслужил быть тем, кого она обнимает каждое утро, шепча на ухо о своей любви? Как прекрасная нимфа могла полюбить такого занудного ботаника, как я? Эх, я знаю, что ты мне не ответишь, дневник… Я просто надеюсь, что это не сон, и Ракель Мурильо действительная моя жена. Что ж, я продолжу. На следующий день я вновь поехал в университет, но теперь в качестве слушателя. Позже за обедом я пообщался в министром образования Испании, разговор с которым мне чуть не сорвала моя бестия за несколько дней до этого. За огромным столом собрались профессора и ректоры различных испанских ВУЗов. Мы обсудили вопросы, касающиеся удаленного обучения студентов, которые по каким-либо причинам не имеют возможность посещать лекции. Министр рассказал, что готовится запуск обучающей платформы, через которую будет удобно проводить это обучение. После обеда я направился в центр города на площадь Испании, чтобы заглянуть в старенький антикварный магазин. Я думал прикупить себе пару книг. Выбрав заинтересовавшие меня издания по экономики, я отправился в сторону своего отеля, чтобы приступить к чтению. Но мне на глаза попался новый сувенирный магазинчик с различными украшениями из натуральных камней. И я подумал о том, чтобы купить что-нибудь в подарок для Ракель и Паулы на память. Зайдя в магазин, меня встретила приветливая женщина лет 60ти и предложила свою помощь в выборе. Когда я объяснил ей, что хочу сделать подарок жене и ее дочери, продавец предложила подобрать украшения с камнями, в соответствии с их предназначением. Для Паулы она предложила купить что-то с малахитом, так как это камень является детским талисманом, дает детям здоровье и оберегает от испуга. Увидев крошечный браслет, я решил остановить свой выбор на нем. С подарок для Ракель было определиться сложнее. Я выбрал два камня, украшения с которыми хотел бы взять. Во-первых, это родонит — камень нежно-розового цвета, который настраивает владельца на любовь и понимание. Или же космического цвета авантюрин, который сохраняет счастливое, радостное настроение, бодрость духа и ясность разума. Последний показался мне более необычным — практически черный с естественным темно-фиолетовым сияющим блеском. И так как выбрать было трудно, решил, что моя женщина достойна сразу двух украшений, поэтому я купил серьги с авантюрином и кольцо с родонитом. Остаток дня я провел за ноутбуком, просматривая работы своих учеников, изредка отвлекаясь на звонки от Ракель, которая сегодня тоже встала на ролике вместе с Паулой. Она прислала мне несколько забавных видео, от которых мне стало теплее на душе. Прошло всего два дня, но я уже безумно скучал по ней, мне не хватало ее объятий и поцелуев по утрам. Я мечтал, чтобы скорее наступил новый день, потому что уже вечером следующего дня у меня был обратный самолет. Разобравшись с курсовыми от студентов, я взял со стула пиджак и вызвал такси до небольшого, но уютного кафе на другой стороне реки Эбро, чтобы поесть местной кухни. Выпив два бокала домашнего арагонского вина, которое владелец кафе делает сам, и съев приличную порцию жареного ягненка, я поспешил обратно, чтобы выспаться перед последним днем моего пребывания в Сарагосе. Отель Андреса был в паре километров, но я так наелся, что решил прогулять пешком, а не вызывать такси. Было уже темно, и город озаряли фонари. Повернув на старинный Каменный мост через Эбро, я увидел, как вдалеке светятся огни на Нуэстра-Синьора-дель-Пилар — соборе в стиле барокко с разноцветными куполами, знаменитой статуей Девы Марии и фресками Франсиско Гойи. Поистине величественное сооружение. Я сразу подумал о том, что Ракель, как историку очень бы понравилось это место. Посещая Сарагосу уже в третий раз, я сам так ни разу не дошел до этого места. Мост был довольно узким, но в это время суток там обычно и не было людей, только слабо горящие фонари на огромных колоннах. Двигаясь по мосту, я наслаждался прохладным ветерком и думал о том, как мне повезло в этой жизни. Теперь я вообще каждую свободную минуту вспоминал мою любимую жену и Паулу. Даже поймал себя на мысли, что я сам не прочь бы стать отцом, если конечно Ракель захочет еще раз через это пройти. Остановившись у одного из балкончиков на мосту, я повернул свою голову влево и обомлел… На краю каменного ограждения соседнего балкона стоял силуэт, явно собирающийся прыгнуть… Меня охватила паника, я сорвался с места и побежал в сторону потенциального самоубийцы. — Стойте! Крикнул я, но кажется от переизбытка эмоций слова застряли где-то в горле, и меня не услышали. — Не надо! Крикнул я уже громче, но фигура не шелохнулась. Когда я оказался ближе, я понял, что это девушка, так как на ней было платье средней длины и распущенные каштановые волосы. И ее намерения были непоколебимы. — Пожалуйста, не делайте этого… Неожиданно незнакомка обернулась, и мое лицо исказилось в гримасе ужаса, когда я узнал в ней свою бывшую невесту Сару. Сделав робкий шаг в ее сторону, я протянул вперед руку, надеясь, что она, узнав меня тоже, передумает и позволит остановить ее от непоправимого. Но вместо этого, она отвернулась, оторвала одну ногу от ограждения и шагнула вперед… Не долго думая, я сбросил с себя пиджак, кинул туфли и прыгнул следом… …Я не думал. Я просто прыгнул. Вода была ледяной, декабрь всё-таки. Я вынырнул и сразу начал искать её глазами. Сара барахталась метрах в пяти от меня — кажется, она тоже не ожидала, что вода окажется настолько холодной. Или, может, в последний момент передумала. Я подплыл, схватил её за плечи, потащил к берегу. Она не сопротивлялась, но и не помогала. Просто смотрела на меня пустыми глазами и молчала. На берегу она рухнула на колени и разрыдалась. Я стоял рядом, мокрый, дрожащий, и не знал, что делать. В голове была одна мысль: «Скорую». Я потянулся за телефоном, но он, наверно, утонул. — Не надо, — прошептала она сквозь слёзы. — Пожалуйста, не надо скорую. Я не хочу в больницу. — Сара, ты только что прыгнула с моста. Тебя нужно… — Я не хочу! — закричала она так, что я отшатнулся. — Ты не понимаешь… Если меня положат в больницу, я сойду с ума. Я не могу там оставаться. Не могу. Я смотрел на неё и видел ту самую женщину, которую когда-то любил. Только сейчас в её глазах не было ничего — ни надежды, ни жизни. Пустота. Абсолютная пустота. — Ладно, — сказал я. — Ладно. Тогда пойдём со мной. Я не знал, правильно ли поступаю. Но оставить её там, одну, в таком состоянии… Я не мог. Мы шли через мост обратно — мокрые, продрогшие до костей. Она не спрашивала, куда мы идём. Просто шла за мной, как тень. В отеле портье посмотрел на нас с удивлением, но узнал меня — отель-то Андреса — и ничего не сказал. Я привёл её в свой номер, дал ей халат и отправил в душ согреваться. Сам налил себе виски, но пить не стал — просто грел руки о бокал. Когда она вышла, закутанная в махровый халат, с мокрыми волосами, она выглядела такой маленькой и беззащитной, что у меня сжалось сердце. Я указал ей на кресло у камина, налил чай, протянул плед. — Рассказывай, — сказал я. И она рассказала. Говорила она долго, сбивчиво, иногда замолкая и глядя в одну точку. Я слушал и чувствовал, как внутри меня всё переворачивается. Она действительно была беременна. Тот парень, из-за которого она меня бросила, — он оказался таким же мудаком, как и все остальные. Пробыл с ней полтора месяца, а когда узнал о беременности, просто исчез. Сара вернулась к родителям в Сарагосу. Они приняли её, обещали помочь. Отец, хоть и был разочарован, сказал, что внук — это внук, и они справятся. Она начала думать о будущем, строить планы. А потом… — Мы ехали с папой из магазина, — её голос дрогнул. — Купили кроватку для малыша. Грузовик вылетел на встречку. Папа погиб сразу. А я… я потеряла ребёнка. На месте. Врачи сказали, что удар был такой силы, что шансов не было. Она замолчала, сжимая чашку так, что побелели костяшки. — Я даже не успела узнать, кто это был. Мальчик или девочка. Я не знал, что сказать. Просто сидел и слушал. — Через неделю после похорон папы, — продолжила она, — маму увезли с сердечным приступом. Она в реанимации уже две недели. Врачи говорят, что шансов мало. Что она может не выкарабкаться. Я сидела там каждый день, смотрела на эти трубки, на мониторы… И вдруг поняла, что у меня ничего не осталось. Никого. Я потеряла тебя, потеряла того идиота, потеряла папу, потеряла ребёнка. И мама сейчас… Если она уйдёт, я останусь совсем одна. — Сара… — начал я, но она перебила. — Я не хотела, чтобы меня спасали, Серхио. Я хотела, чтобы всё закончилось. Понимаешь? Я устала. Я так устала, что не могу больше. Она заплакала — тихо, беззвучно, просто слёзы текли по щекам. Я встал, подошёл к ней, сел на подлокотник кресла и обнял её за плечи. Она не отстранилась. Просто плакала, уткнувшись мне в грудь. Мы просидели так, наверное, час. Потом она уснула — прямо в кресле, обессиленная. Я отнёс её в спальню, укрыл одеялом. А сам остался в гостиной, смотрю на огонь в камине и пытаюсь осмыслить всё, что случилось. Она спит в соседней комнате. Женщина, которая разбила мне сердце полгода назад. И знаешь что, дневник? Я не чувствую к ней ничего, кроме жалости. Огромной, всепоглощающей жалости. И ещё благодарности — что я встретил Ракель. Что у меня есть она. Что моя жизнь не развалилась на куски, как у Сары. Сейчас почти 4 утра. Я не могу спать. Я думаю о том, как рассказать об этом Ракель. Должен ли я вообще рассказывать? А если расскажу — поймёт ли она? Не подумает ли, что я снова… Нет. Я люблю Ракель. Только её. И это не изменит даже появление Сары. Но как ей объяснить, что я не мог поступить иначе? Что если бы я не прыгнул, я бы никогда себе этого не простил? Завтра утром я позвоню Андресу. Попрошу совета. А потом позвоню Ракель. И скажу всё как есть. Потому что если между нами будут секреты, это разрушит то, что мы построили. А сейчас мне нужно просто дождаться утра. --- Я даже не заметил, как задремал в кресле у камина. Проснулся от того, что затекли шея и спина — часы показывали половину восьмого утра. За окном только начинало светать, серый декабрьский рассвет медленно заползал в номер. В спальне было тихо — Сара ещё спала. Я пошевелился и понял, что всё тело ломит после вчерашнего купания в ледяной воде. Голова гудела от недосыпа и пережитого стресса. Но больше всего гудели мысли. Они роились в голове, как потревоженные пчёлы, и не давали покоя. Что мне делать? Как быть? Я посмотрел на телефон, который чудом уцелел — он выпал из кармана пиджака, который я скинул перед прыжком. Пиджак потом нашёлся на мосту, телефон лежал рядом. Работает. Чудо какое-то. Я набрал номер Андреса. Гудки тянулись бесконечно долго. — Серхио? — голос брата был сонным и недовольным. — Ты охренел? Сейчас же... — Андрес, мне нужен твой совет, — перебил я. — Срочно. Он сразу проснулся. В его голосе исчезли сонные нотки, появилась тревога: — Что случилось? С Ракель всё в порядке? — С Ракель всё хорошо. Со мной... не совсем. И я рассказал ему всё. Про мост, про Сару, про прыжок, про то, как привёл её в отель. Про её историю. Про отца, про ребёнка, про мать в реанимации. Про то, что она сейчас спит в соседней комнате. Андрес молчал. Долго молчал. Потом выдохнул: — Твою мать, Серхио... Ты точно не в кино снимаешься? — Андрес, я серьёзно. Что мне делать? — А что ты хочешь услышать? — в его голосе появились знакомые нотки старшего брата, который сейчас включит режим «спасение утопающих». — Что тебе надо? — Я не знаю. Я просто... Она в отчаянии, Андрес. Если я её сейчас брошу, она опять... А если останусь, как это объяснить Ракель? — Ракель — твоя жена, — твёрдо сказал Андрес. — И если ты ей не расскажешь, а она узнает потом — это будет хуже. Гораздо хуже. Ты понял? — Понял. — Звони ей. Сразу. Пока Сара спит. Расскажи всё как есть. Не скрывай ничего. Ракель поймёт. — А если не поймёт? — А если не поймёт, значит, я в ней ошибся, — спокойно ответил Андрес. — Но я в это не верю. Я её видел, Серхио. Я видел, как она на тебя смотрит, как она с Паулой, как она с твоей мамочкой-Мариви. Эта женщина — не какая-то там ревнивая дура. Она умная, она взрослая, и она тебя любит. А любовь — это не только когда хорошо. Это ещё и когда трудно. Она справится. Если ты, конечно, не наделаешь глупостей. Я молчал, переваривая его слова. — И ещё, — добавил Андрес. — Что ты собираешься делать с Сарой? — Не знаю. Она не хочет в больницу. У неё никого нет. Мать... может не выжить. — Хочешь совет? Настоящий? — Да. — Помоги ей, но не втягивайся. Найди ей психолога, помоги с документами, с похоронами, если придётся. Но держи дистанцию. Ты не можешь стать её спасательным кругом навсегда. У тебя своя семья. И если ты начнёшь разрываться между жалостью к ней и любовью к Ракель — проиграют все. Я знал, что он прав. Знал, но слышать это от него было... больно. Потому что где-то внутри меня всё ещё жил тот Серхио, который когда-то любил Сару. И сейчас, видя её такой разбитой, я не мог просто закрыть дверь и уйти. — Спасибо, брат, — сказал я. — Я позвоню Ракель. — Звони. И держи меня в курсе. Если что — я прилечу. — Спасибо. Я положил трубку и посмотрел на часы. 7:45. Ракель уже должна проснуться — она вставала рано, чтобы собирать Паулу в школу. Я набрал её номер и замер в ожидании. ... **Вот так, дневник. Сейчас я позвоню жене и расскажу ей, что в соседней комнате моего отеля спит женщина, которую я когда-то любил. И буду молиться, чтобы она поняла.** --- Я набрал номер и замер. Гудок. Второй. Третий. — Серхио? — её голос, сонный, чуть хриплый после сна, ударил прямо в сердце. — Родной, ты чего так рано? Всё хорошо? — Ракель... — я выдохнул, и в этом выдохе было всё: страх, неловкость, надежда. — Нам нужно поговорить. — Что случилось? — она мгновенно проснулась, в голосе появилась тревога. — Ты где? С тобой всё в порядке? — Со мной всё хорошо. Я в Сарагосе. Но... вчера случилось кое-что. Я должен тебе рассказать. Пауза. Я слышал, как она затаила дыхание. — Я слушаю. И я рассказал. Всё. С самого начала. Как шёл по мосту, как увидел фигуру, как прыгнул. Как узнал Сару. Как она отказалась от скорой. Как привёл её в отель. И самое главное — что она рассказала мне ночью. Про беременность, про парня, который бросил, про отца, про аварию, про потерю ребёнка, про мать в реанимации. Я говорил и боялся, что она перебьёт, что закричит, что бросит трубку. Но Ракель молчала. Слушала. — Она сейчас в соседней комнате, — закончил я. — Спит. Я не знал, что делать. Не знал, как тебе сказать. Но я не могу врать тебе. Никогда. Тишина. Долгая, тягучая тишина. — Ракель? — позвал я. — Ты здесь? — Здесь, — голос её звучал странно — не зло, не обиженно, а как-то... задумчиво. — Ты прыгнул за ней? — Да. — В ледяную воду, декабрь, ночь? — Да. — Серхио... — она вздохнула. — Ты идиот. Я замер. — Самый настоящий идиот, — продолжила она. — Ты мог утонуть. Ты мог простудиться. Ты мог... — голос дрогнул. — Ты мог не вернуться ко мне. — Ракель... — Молчи. Я не договорила. Ты идиот, потому что прыгнул за женщиной, которая тебя бросила. Но ты и самый лучший человек из всех, кого я знаю. Потому что ты не смог пройти мимо. Потому что для тебя человеческая жизнь важнее обид. Я молчал, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Она потеряла всё, — тихо сказала Ракель. — Ребёнка, отца, скоро, может быть, мать. Если бы ты не прыгнул... я бы никогда тебе этого не простила. Не её. Тебя. — Ты... не злишься? — Злюсь, — честно ответила она. — Злюсь, что это случилось с тобой без меня. Злюсь, что ты там один с этим справляешься. И да, где-то в глубине души во мне сейчас просыпается ревнивая стерва, которая хочет спросить: «А она всё ещё красивая?» Я чуть не рассмеялся сквозь подступившие слёзы. — Она... не важно, — сказал я. — Для меня важно только одно: ты. — Знаю, — в её голосе появилась улыбка. — Знаю, дурак. Поэтому я сейчас соберусь, позвоню маме, чтобы забрала Паулу из школы, и возьму билет на ближайший самолёт до Сарагосы. — Что? — я не поверил своим ушам. — Ты прилетишь? — А ты думал, я оставлю тебя там одного с этой драмой? — фыркнула она. — Во-первых, я хочу увидеть ту самую Сару, из-за которой мой муж чуть не утонул. Во-вторых, если её мать в реанимации, ей нужна поддержка. Женская поддержка. А в-третьих... — она сделала паузу. — Я просто хочу тебя обнять. Прямо сейчас. Сильно-сильно. Я закрыл глаза и выдохнул. Впервые за эту бесконечную ночь. — Я люблю тебя, Ракель. — Знаю. Я тоже тебя люблю. Жди. Буду через пару часов. Она отключилась. А я остался сидеть в кресле, глядя на огонь в камине, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не от камина. От неё. ... **Вот так, дневник. Моя жена прилетает в Сарагосу. К своей сопернице. Чтобы поддержать её. Кажется, я действительно женился на самой удивительной женщине в мире.**