Без анестезии

Полина вела машину, пытаясь не потерять путеводную нить навигатора и безостановочно повторяла… Хотя нет, то, что звучало в автомобиле крайне органично безвыходности ситуации и страху девушки-водителя, публично произносить не стоило. Мы все не ромашки, но предел должен же быть. Рядом на сидении белела в цвет крыльев своего платья Аня Щербакова и молча слушала рефреном звучащее слово. Она бы и заткнула Полю, но было сильно не до того. Все началось в момент, когда перед выходом на финал Аннушка сказала: - Я отойду на пару минут,- и удалилась в туалетную комнату. Прошла пара минут, еще пара. Давно было пора переместиться из раздевалки ко льду, а Щербаковой не было. Поля нервно толкнула дверь. Заперто. Стукнула посильнее. Тишина. - Ань! Открой! Прошла еще одна тягучая минута, и замок щелкнул. Спокойным голосом фигуристка констатировала: - Нам надо к врачу. Адрес я тебе дам. И только тут Полина увидела кровь на купальнике платья ангела. И с тех пор, то пор, сначала про себя, а в машине уже и вслух повторяла только одно слово. Нет. Стоп! Не так. Сначала она спросила: - Это что? Дурацкий вопрос. Это была кровь. Что тут непонятного?! Аня снимала испачканное платье все так же спокойно, будто не из нее хлестало. Казалось, что хлестало. И ответила так же ровно, как ни о чем-то серьезном: - Это осложнение после прерывания беременности. Вот… Именно с этого момента Полина и материлась рефреном. Ей бы и хотелось перейти в конструктивное русло, но заело, как иглу на одном круге пластинки. Сначала она думала везти Щербакову в ближайшую неотложку. В ответ услышала резкий отказ и указание направляться строго по адресу данному ее головной болью.. Вот и мчались непонятно в какую московскую глушь. Уже десять минут ехали. Навигатор говорил, что впереди еще столько же пути. - Поля, никому ни слова. Ни Этери, ни Даниилу Марковичу,- прервала повтор нецензурщины Аня.- Это только мое дело. - Ты сдурела?! Завтра заезд в Новогорск!- охнула Цурская. - Значит, завтра в Новогорск,- согласилась Анна. И повтор из уст Полины стал еще более внятным и частым. Наконец даже она утомилась, да и пришли в голову более разумные слова. И более важные. - Кто он? Из-за кого?..- любопытство было непраздным, надо же понимать, кого звать на помощь в случае чего. Или обвинять, если все совсем перекособочит. Хотя и так, куда уж кривее. - Это не имеет значения,- отрезала Аня. Уж от кого они все только не ожидали сюрпризов подобного рода, но точно не от Щербаковой. Аня считает, что ей надо прыгнуть, чтобы выиграть и не прыгает лишнего. Поверить в такую глупость, как не уследившая за предохранением Анюта, тогда, знаете ли, можно поверить и в летающих слонов и в ныне живущих динозавров. Да во что угодно! - Как так вообще получилось?- сорвалось с языка Цурской. - Тебе рассказать, как такое получается?- Аннушка могла быть той еще язвой.- Давай ограничимся тем, что теперь я точно знаю: одного раза вполне достаточно. - А когда?- тут уж Поля залезла совсем не в свое дело, но иначе она бы снова свернула на мат. - Давно. Еще в Китае,- поморщилась Аня.- Навсегда теперь запомню эту олимпиаду. Стала взрослой во всех смыслах. Девушка прикрыла глаза и откинулась затылком на спинку сиденья. - Не закрывай глаза,- умоляюще попросила Полина,- я боюсь. - Да все будет хорошо. Уже скоро приедем. И это больше не твоя проблема,- отмахнулась Щербакова. - Ань, а что же ты ждала?- когда спрашиваешь то, чего спрашивать нельзя, как-то легче справляться. - Я надеялась… Думала, пронесет. Да и какая разница. Таблетки все равно пить не стала бы. Как я все это врачам расскажу спортивным, в АДАМС внесу? Там стероиды. Ты помнишь, какие можно, какие нельзя? Что идет допингом? Я нет. - А после операции как будешь рассказывать и вносить? Наркоз, лекарства,- как по мнению Поли хрен редьки был не слаще. - Без анестезии,- коротко отозвалась Аня. - Больно же!- охнула Полина. - Терпимо,- но голос дрогнул так, что стало понятно, врет. Приняли их под белы руки, велели сопровождающим подождать. Ходила по коридору, ждала, боялась. Час боялась так, что даже ругаться не хотелось. Потом появился врач, объяснил, что так бывает, что реакция на физическую нагрузку избыточную, что правильно приехали. А еще, что никуда не отпустит Анну минимум сутки. И Полина может быть свободна. Пациентка пока спит. Родителям позвонили, предупредили. В общем-то, это все и решило. Хочет Аня или не хочет. Поля набрала номер и, как только голос на том конце ответил, начала: - Добрый вечер, Даниил Маркович. Аня заболела. Мы в клинике... В конце концов пусть с этим старшие разбираются. С нее, честное слово, хватит. У нее маленькие девочки. Они такими проблемами в больницах не оказываются. Таких решений не принимают. И за них так не боишься. **** В салоне летящего через московский вечер “Мерседеса” рефреном повторялось одно и то же слово… Хотя нет, то, что звучало в автомобиле крайне органично безвыходности ситуации и страху мужчины-водителя, публично произносить не стоило. Мы все не ромашки, но предел должен же быть. Встав у ворот клиники, Глейхенгауз было собирался рвануть в приемный покой, но замер. Задумался. Вытащил телефон и стал дожидаться ответа с быстрого вызова. - Этери, у нас проблема… В конце концов, это женские дела. Что он тут вообще понимает, кроме того, что кому-то надо оторвать голову и висячую деталь организма на метр ниже! - Я жду тебя дома через час,- дослушав сообщение, сказала Тутберидзе. - Я у больницы. Хочу Аню навестить,- попытался сдвинуть время Даниил. - Нет. Она тебя не ждет и не звала. Приезжай. Будем думать,- и трубка дала отбой. Даниил Маркович посидел в автомобиле еще несколько минут и выехал в сторону центра Москвы. В конце концов, что он понимает в женских делах? Раз Этери сказала - не надо, наверное, и впрямь, не надо. Есть более важные вопросы.