Без анестезии

Аня выглядит на удивление похожей на себя прошлую. У нее только глаза совсем другие стали. Взрослые. И еще Даниил Маркович знает, что пальцы, которые девушка запускает в кольца шерсти пуделихи Саши Трусовой, ледяные. Сегодня утром Этери позвала его и сказала: - Собирайся, встретишь Щербакову в аэропорту? На немой вопрос во взгляде дала очевидное пояснение: - Аня участвует в шоу. Вчера вечером звонила, просила встретить. Самолет приземлится через два часа. Собирайся. Зачем ей было нужен этот перелет через половину страны - поди разбери. И тем более непонятно, на кой черт Этери разрешила ей участвовать. - Может, не надо,- промямлил молодой тренер. - Глейхенгауз, у нас тут и так скандальная ситуация: двух звезд нет. Хочет участвовать - пусть, дыру прикроем. Я только спасибо скажу. - Все ради шоу!- хорошо, что хватило ума не сказать “ради денег”.- Ей надо восстановиться! - Вот она и едет восстанавливаться,- не стала осаживать за наглость переходящую в хамство коллегу женщина.- Дань, тут ее восстановление. Ей нужна спокойная жизнь. Привычные дела. Любовь и внимание публики. И не вспоминать о произошедшем. - Что мы скажем остальным?- вопрос был своевременный. - По официальной версии от семьи Ани - у нее заболел живот, поэтому не успела заехать со всеми в Новогорск. Придерживаемся ровно этой версии. Для Ани, кстати, мы тобой тоже не в курсе. Полину я предупредила.- Этери посмотрела внимательно на хореографа.- Так что, Дань, сними с лица это скорбное выражение и не суетись вокруг нее как вокруг умирающей. Понял? Оказалось не так-то просто выполнить это наставление. Первая трудность возникла в аэропорту. Чисто инстинктивно, понимая, что девушка слаба, попытался забрать чемодан, почувствовал ледяные пальцы и удивленный взгляд. И правда странно. Последний раз ей чемоданы помогал носить еще в детском возрасте. А лет с двенадцати сама управлялась. Даже попыток не было вмешаться, а тут ухватился ни с того ни с сего. - Не тяжело? Ты же после болезни?- вроде оправдался за неуместность помощи. - Нормально,- улыбнулась, как будто бы сегодня - не сегодня, а неделю назад. Дальше вроде держался, но на тренировке Тутберидзе его одернула: - Хватит бродить за ней тенью отца Гамлета!- прошипела в самое ухо, чтобы расслышал сквозь музыку. Отстал, но не следить было выше сил. В конце прогона увидел, как Аня что-то сказала Сашке, подхвативший свою собаку на руки. Выслушала ответ, рассмеялась, запуская пальчики в кудрявую шерсть. Даниил Маркович понимал про увиденное две вещи: у Ани холодные пальцы, как в аэропорту, Сашка не будет задавать лишних вопросов. Не тот человек. Поэтому многие и считали Трусову поверхностной и бесчувственной, думающей только о своих квадах и псинах. А Сашка была не такой. Она тонко понимала, когда людям рядом не так. Скрытная, эмоциональная девочка. В душу не лезла. Вот к ней Аню и потянуло. Сашка не станет любопытничать. Так девочки вместе и ушли, а тренеры остались доводить до конца лед и свет. Этери гоняла Данечку из угла в угол, проверяя работу осветителей и приборов, Макс между макетами конферанса тоже присоединялся, чтобы посмотреть то одно, то другое. В общем, как обычно. Без остановки. Даже забылось волнение по Щербаковой. Со льда ушли уже замученные, а впереди еще два часа шоу. Только сели в уголке с Дудаковым, только решили пообедать, как из ниоткуда вынырнула Этери и позвала Глейхенгауз за собой. Сначала удивился и несколько возмутился, что его отвлекают от перерва. Законного, между прочим. Но по ходу движения в сторону зала, отведенного для отдыха девчонок забеспокоился. Снова вспомнилось, что есть Аня. И у Ани все сложно. Перед тем, как открыть дверь, женщина приложила палец к губам, призывая молчать. И даже не стала полностью распахивать. Поманила к широкой щели и указала в глубину. Спиной к ним на одном мате отдыхали Майя, Соня и Адель. Троица развлекалась тихими видами досуга: телефоны, книги, кроссворды. На среднем мате тоже было трое, спали вповалку: Сашина пуделиха верхом на Саньке и Аня, свернувшаяся калачиком. Тихонько закрылась рукой старшего тренера дверь, и Этери негромко сказала: - Ну, хоть в чем-то эта ситуация пошла на пользу делу. - Они там такие, будто ничего не было еще,- вздохнул Глейхенгауз,- ни олимпиады этой жуткой, ни того, что после. Ты помнишь, какими эти девчонки были, когда все собрались у нас? Сашка, Аленка, Анечка? - Помню, конечно,- кивнула блондинка.- Они были детьми. - Они и сейчас еще дети. Только несчастные,- Дане было жалко детского счастья, ушедшего от девочек. - Они всего лишь взрослеют, Дань,- Этери как всегда была рациональна и разумна.- Это нельзя отменить. - И все-таки я хочу наказать того, кто сделал это с Аней,- сквозь зубы проговорил Глейхенгауз.- Она точно не заслужила подобного. - Никто подобного не заслуживает, но с кем-то всегда происходит,- пожала плечами коллега.- Не факт, что Аня считает правильным его наказывать. Не даром же молчит. - Ты же не можешь этого утверждать!- кипятился товарищ.- Может, он ее обидел? Может, запугал? Что мы вообще знаем? - Вот именно, мы ничего не знаем!- остановила поток возмущения Тутберидзе.- Не придумывай раньше времени. Хватит и того, что это кто-то из своих. Еще вопрос, не придется ли жалеть, если узнаем. В чем-то хладнокровная Этери была права. Хотя бы в том, что не чужой, скорее всего, был виновником произошедшего. И все же неправильно спускать подобные случаи на тормозах. Если это кто-то из парней фигуристов, надо поговорить, объяснить про ответственность. Это как минимум. А лучше, конечно, пригрозить, что никакой карьеры ем не будет за его прегрешения. Все же еще молодые, все хотят успешного будущего, хоть оно пока и покрыто мраком. Почему-то мысль о том, что это сокомандник из парней выглядела для Даниила Марковича наименее болезненной. Получалось тогда, что просто два неумных подростка наделали дел. Но понимал, были люди и ближе, с большими возможностями. Себя, понятно, исключал. А остальных, включая врачей, массажистов, даже чиновников - нет. И этот вариант пах намного гаже. Брел рядом с Этери, размышляя о том, как же непросто быть ответственным за взрослеющих девушек. - О чем задумался?- поинтересовалась женщина. - Я думаю, как пережил это папа Ани,- покачал головой Глейхенгауз. Плохо, Дань. Папы всегда такое переживают плохо,- честно ответила Тутберидзе. - Я раньше считал, когда будет ребенок, лучше дочка,- разоткровенничался молодой человек.- Девочки - это так славно. И они такие, не знаю, кажется, с ними проще. А теперь думаю, может, все-таки лучше сын? С ним хотя бы не случится вот этого… Называть вещи своими именами было тяжко. Даже представлять, что что-то подобное происходило с Аней, которую он самого детства вел за руку, помогал, утешал. Любил, как родную, хотя, откуда ему знать, как любят родных? Своих пока не было. И вот кто-то посмел сделать ей больно и плохо! Как по мнению Дани, ей и с мужчинами пока знаться рано, а уж последствия принимать - и подавно. - Дочки - это хорошо, Дань,- в ответ на его слова глаза Этери улыбнулись материнским счастьем.- А проблем и бед и у мальчиков хватает. Может, она и права, а все-таки, пожалуй, мальчик - спокойнее. Хотя… Вот найдет этого оболтуса малолетнего, его родителям точно не понравится. Но как-то же надо их воспитывать! В уголке, где пристроились отдыхать тренеры, стоял открытый обед, сидел вполне довольный и сытый Дудаков, и не было никаких сложных вопросов. Тут надо было набираться сил перед шоу, забыв все запутанные мысли и ощущения, которые совсем не хотели забываться.