Над облаками

— Значит, все это было твоим домом? Неверяще Кэйа смотрел на виноградники и старое поместье, что продолжало гореть. — Да, было. Теперь я наследник только обгоревшего дома. — А я, развалившегося замка, — смеялся Кэйа. — Ничего, мы все исправим. Да, ребят? Он обернулся к двойняшкам, что держали спящую Кли на руках по очереди. Получив утвердительные кивки в ответ на вопрос, колдун поглубже вдохнул прогаренный воздух и отправился вместе с Дилюком помогать тушить то, что осталось от винокурни. Восстановление было не быстрым. Даже с помощью магии и наследства восстановить все не получится никогда. Только со временем на пепелище вырастут новые лозы, а стены нового дома привычно обрастут плющом. Дилюк часто приходил на могилу отца, по словам Аделинды он скончался еще до войны. Для Дилюка, болезнь Крепуса оказалась, наверное, единственным доказательством того, что у его отца было сердце. Дилюк сожалел об одном, что его не было рядом. Он пытался делиться с молчаливым надгробием тем, чем желал делиться с отцом всегда. Но вскоре бросил эту затею. Более значимым для него оказалось отпустить все и жить новой жизнью. Жизнью, в которой есть нечто большее, чем чувство постоянной вины. —-—-—-—-—-—- — Ты снова хочешь не спать до утра и оставить меня греть постель? — смешливо спрашивал Кэйа, подходя к Дилюку со спины. Во всем доме уже погасили свет, гасли даже редкие ночники. Новый дом, почти не отличался от старого. Но даже дышать в нем было проще. Не было груза прошлого, который осуждающе смотрел с портретов предков. Не было страха перед дверью в отцовский кабинет. Да его уже и не было, теперь это был кабинет нового хозяина винокурни. Дилюк стоял на небольшом балконе и обернулся на голос. — Нет, скоро уже пойду. А ты что, заждался? — усмехнулся Дилюк, смотря как Кэйа откинулся спиной на перила, прогибаясь назад. — Конечно, Мастер Дилюк. — Тц. И к чему эта официальность? Кэйа тихо рассмеялся. Взяв Дилюка за запястье, притягивал к себе ближе. — После полуночи, ты уже не любишь официальность? — его неисчерпаемой игривости можно было только позавидовать. И Дилюк поддавался. — Может быть, — прошептал он, склоняясь к губам Кэйи.