Энтони Джостен-Миньярд

На самом деле Джеймс не был уверен, в какой именно момент всё изменилось. Вот они мило общаются всей компанией и танцуют — а вот пьяный в стельку Кайл самозабвенно целуется с не менее пьяным Мартином на диване. — Какое непотребство! — Энтони рядом со мной пьяно захихикал. — Я тоже так хочу! — он опасно качнулся и чуть не свалился с подлокотника кресла, на котором сидел. — Должны ли мы сделать фотодоказательство? А то ведь они завтра могут ничего и не вс-спомнить… Существует вообще слово «фотодоказательство»? — Энтони, уже поздно, пора домой, — я встал и потянул его за собой к выходу. Парень в ответ скривил свой очаровательный носик и провёл рукой по взъерошенным волосам. От этого движения он снова покачнулся. — Чёрт, Эндрю убьёт меня, да? Мэг доберётся сама? — он начал искать её расфокусированным взглядом и вдруг снова рассмеялся. — Я что, настолько пьян? — Она попрощалась с тобой недавно. — Чёрт, прав-вла. Ну ла-а-адно. Пока, ребят… — не то чтобы Кайл и Мартин его слушали. Довести Энтони до дома стало новым испытанием. Он качался, отвлекался, убегал и… — Джеймс, смотри, какой ко-о-о-о-отик! Давай заберём его домо-ой… такой ми-и-иленький… — Энтони, отстань от пакета, он грязный! У тебя дома целых два кота, их будешь тискать. Пойдём! — Не-е-ет, Джей, ты такой сердечно отсутств... сер-сер...! Как там? Бессердечный! Вот! — я поднял Энтони, готового уже зарыться носом в землю, на руки. — Ой-о-йо-йо-й! Джеймсик миленький! Земля ушла из-полд-ног! — он начал крутиться, кажется пытаясь достать руками до земли. — Я знаю, солнце, всё хорошо, — пришлось держать его крепче. — Перестань крутиться, я так тебя уроню. Или… — Джеймс, ты меня не любишь! — Энтони в моих руках надулся. — Конечно же я люблю тебя, — я заметил, как его уши и щёки ещё больше покраснели, как это бывает у светлокожих, а краешек губ дрогнул. Но, конечно же, Энтони нужно быть драматичным: — Ты лжёшь! Докажи! — если бы мог, он бы точно в этот момент по-детски топнул ножкой. — Вот протрезвеешь завтра — и я тебе всё докажу… — Не-е-е-ет! Завтра я буду мыть посуду! — он драматично раскинул руки. — С чего бы тебе мыть…

***

Я бы никогда не признался, что, увидев на горизонте дом Энтони, чуть не расплакался. В очередной раз закинув норовящие упасть плеч руки парня, я нашел в себе силы немного ускориться. Ну что? Из них двоих не он спортсмен. Видите ли, «не надо нести его как принцессу», «он и сам может держаться», «он мужик». — Давай, мужик. Немного осталось, — тот что-то сонно пробормотал за спиной. Наконец-то я добрался до двери и позвонил. На удивление, её открыли почти сразу — но не тот, кого стоило ожидать. — О, нашлась пропажа. Симпатичный смуглый парень с голым торсом, примерно моего с Энтони возраста, мило улыбнулся. В его исполнении буква «р» звучала больше как «г». Акцент? Я краем глаза перепроверил адрес. Дом точно правильный. Что за… Тут из-за его спины показался ещё один смуглый мужчина — в гавайской рубашке, похожей на пижаму, и с какой-то жижей на лице. — Фин, кто это там? О, Энтони-зайчик! Что-то ты рано. А вообще здорово, что уже здесь! Постарайся как-нибудь не попадаться завтра Эндрю на глаза… Может, он тебя когда-нибудь снова отпустит погулять! — тут он обратил внимание на меня. — А ты, наверное, тот самый Джеймс! Я столько про тебя слышал! Такая душка! Доставил малыша домой до полуночи — умница. Не обижает тебя племянничек, нормально? Мужчина тараторил быстрее, чем я успевал его понимать, но Энтони, кажется, улавливал мысль и кивал невпопад. Они знакомы? Хотя Энтони сейчас и с пакетами на улице лучшие друзья. Тут на лестнице послышались шаги, и в дверном проёме появился Нил. Я наконец-то смог выдохнуть. Нил, спаси меня! — Ники, почему ты так шу… Джеймс, Энтони! Что с ним? — Нил обвёл вопросительным взглядом полубессознательного сына у меня за спиной. — Молодость, зятёк! Молодость! — парень в гавайской рубашке, Ники, мечтательно выдохнул. — Вот я в его возрасте… — Па-ап, bitte, избавь нас от подробностей, — смуглый парень закатил глаза и оттолкнулся от косяка двери, приближаясь ко мне, чтобы помочь Энтони слезть. Почему-то мне это не понравилось. — Молодой человек… — Ники собирался ещё что-то сказать, но Нил перебил его. — Фин, отнеси его, пожалуйста, в комнату. Упомянутый Фин молча кивнул, взял Энтони на руки и понёс куда-то в темноту дома. Что-то в моей груди всколыхнулось от вида того, как какой-то картавый парень прижимает к своей голой груди моего парня. Я неосознанно сжал кулаки и понадеялся, что ничего не отразилось на моём лице.       В этот момент Ники улыбнулся, и я понял, что мне не понравится то, что он сейчас скажет: — Похоже, кто-то глотнул уксуса. В первый раз всегда… – Нил прервал его хихиканье, втолкнув Ники в дом. — Джеймс, спасибо, что проводил его. Ты доберёшься или тебя подвезти? — Нил миролюбиво мне улыбнулся. — Всё в порядке, сэр, я дойду. — Ну хорошо, аккуратно там. Я отошёл, и Нил закрыл дверь, окончательно отрезая меня от Энтони. В груди стало пусто и как-то одиноко. Я посмотрел в окна второго этажа в надежде увидеть знакомый силуэт, но там было темно.

***

Эндрю вышел из кухни, посмотреть, что же стало причиной такого шума. Его взору предстала картина: пьяный в сопли Энни пытается залезть под диван, чтобы добраться до бедной Король, спрятавшейся в углу, бормоча что-то про бессердечные обещания; вспотевший Фин тянет его за ногу, пытаясь не дать застрять; Ники с чем-то мерзким на лице в одно ухо кричит Нилу о том, что он его любимый зять и с ним нельзя так поступать. Примерно секунду Эндрю думает о том, чтобы просто подняться наверх, оставив их разбираться со своими проблемами. Потом ещё секунда уходит на то, чтобы решить, кого спасать первым — кошку или Нила. В итоге он решает, что Нил уже взрослый и сможет сам разобраться с его сумасшедшим кузеном, поэтому направляется к дивану. В крайнем случае, Нил умеет пользоваться пистолетом. — Мальчики, — дети оборачиваются на него с выражениями разной степени отчаяния. Фин, кажется, рад его видеть и всем видом просит спасти его, а Энтони натягивает робкую и, как ему кажется, невинную улыбку и, по-видимому, просчитывает вероятность того, что сможет спрятаться от родительского гнева под диваном. К сожалению, это его не спасёт. Не подумайте, Эндрю на самом деле не злился. Его шпионка и по совместительству подруга его сына, Мэг, каждый час докладывала ему обстановку. По ее рассказу, он даже примерно рассчитал, сколько времени потребуется Джеймсу, не слишком увлекающимся силовыми, чтобы дотащить Энни до дома. И нет, это не гиперопека, Нил, это разумная предусмотрительность. Так что все дело было в том, что он серьёзный взрослый и должен держать своё слово. Он говорил Энтони, что если тот завалится домой в стельку пьяным, то получит нагоняй. И нет, Ники, не важно, какими были мы в его возрасте. — Энтони, поднимайся и пошли наверх. Прозвучало строже, чем планировалось, но Эндрю скрестил руки и решил стоять на своём — он не сдастся щенячьим глазкам. Не в этот раз. Сегодня он не смог дойти до дома на своих двоих — а завтра что? Они будут обзванивать больницы? Ну уж нет, не в его смену. Тем временем до пьяного мозга Энтони начало доходить, что его фирменные приёмы в этот раз не сработают, поэтому пришлось выполнять сказанное. Он попытался заставить своё тело принять вертикальное положение. Получалось… не слишком. Мир размывался по краям и шатался, ноги не слушались, а стоило закрыть глаза, как то ли всё вокруг, то ли он сам начинал кружиться, кружиться, кружиться… — Я умираю, — после полной оценки состояния вынес вердикт он. — Ну уж нет, не сегодня, пьянчуга, — Энтони перевернулся на спину, когда услышал голос прямо над собой. Яркий свет ударил по глазам. Подождите, разве он их закрывал? Когда картинка наконец на секунду перестала кружиться и немного выровнялась, Энтони увидел, как красивый человек в золотом ореоле протягивает ему что-то волшебно переливающееся. — Я на небесах? — Энтони моргнул, но образ не пропал. Он протянул руку вперёд, пытаясь дотянуться до ангела. — Будешь, если сейчас же не выпьешь чёртову воду, Энтони Джостен-Миньярд! Нил? Голос Нила с небес? Он что, тоже на небесах? А что здесь делает бутылка с водой? Ники, почему ты машешь руками? — Сколько пальцев видишь? — перед глазами кружилось шесть пальцев, но он почему-то подумал, что это неправильный ответ. — У-у-у, да он совсем в ауте. Эндрю, выключи уже верхний свет, не видишь, мальчику и так плохо! — от его криков в черепной коробке что-то зазвенело. В этот момент Эндрю решил, что с него хватит шума так поздно ночью. Он одним глотком допил ещё тёплое какао и поставил кружку в раковину, затем подошёл к дивану, оттолкнул Ники, пропустив мимо ушей его причитания, поднял отключающегося Энтони на руки и забрал у Нила воду. — Идите спать, — наконец устало выдохнул он. Подниматься по лестнице с шестнадцатилетним Энтони было уже не то же самое, что когда-то с двенадцатилетним, когда тот сломал ногу на матче по экси, но Эндрю не зря потратил большую часть своей жизни на спорт. Дверь в комнату тихо отворилась, и Миньярд положил сына на кровать, не давая окончательно уснуть, пока тот не выпил хотя бы половину бутылки воды. Сын что-то сонно забормотал, удобнее устраиваясь на подушке. Пришлось подоткнуть ему одеяло, чтобы не раскрывался. Всегда такой же беспокойный во сне, как и днём. Эндрю выдохнул — и как его такого ругать? Он в последний раз провёл рукой по слегка влажным волосам, собираясь уже уйти, как Энтони схватил его за футболку, так и не открывая глаз: — Посидишь со мной? — едва слышно пробормотал он. Развернувшись, Эндрю присел на край кровати и снова пригладил взъерошенные волосы. В его идеальной памяти проносились кадры прошлого. Такие чёткие, будто это было вчера. Первый день Энни дома. Его первый день рождения с ними и первое Рождество. Первый велосипед — Нил спас его от слишком многих падений, прежде чем у него начало получаться. Первый школьный матч по экси — впервые они болели за чью-то команду настолько отчаянно. Мэт с дочкой даже нарисовали им огромный плакат. То, какими Энтони с Нилом возвращались после пробежек — потными и безусловно счастливыми — и ели ещё тёплые блины с фруктами и сиропом. Первая драка, первая F в четверти, первая влюблённость. И тысячи закатов на крыльце — с пледом, карамельными леденцами и разговорами. А курить он всё же бросил. Конечно, не без безжалосной атаки с двух сторон. В каком-то порыве несвойственной ему мягкости, с возрастом разрастающейся всё больше, Эндрю вновь провёл рукой по светлым волосам Энтони и осторожно оставил на лбу поцелуй. — Спи. Я буду здесь, — Энтони счастливо выдохнул и еще больше зарылся носом в подушку. Негодник.

***

Когда дыхание сына окончательно выровнялось, луна была уже совсем высоко. Эндрю тихо вышел из комнаты и прикрыл дверь. Из их спальни лился мягкий свет. Нил сидел в очках, опершись на изголовье кровати, и читал. Прикроватная лампа отбрасывала на его лицо причудливые тени от ресниц, а волосы лежали в беспорядке, словно пушистое облако на закате. Миньярд закрыл за собой дверь, отрезая их от остального мира. В этом доме им не нужны замки. Услышав шаги, Нил медленно поднял на мужа свои невероятные глаза и стал выглядеть немного обеспокоенным. Как всегда, до зуда внимательный. В груди стало тесно. — Всё хорошо? — Нил по-птичьи наклонил голову набок и снял очки, в глазах отразилась тревога. Эндрю подошёл, ничего не говоря, и в воздухе повис ещё один невысказанный вопрос. Джостен так же безмолвно кивнул — и, будто этого было недостаточно: — Да. Ты же знаешь, что с тобой всегда да. Эндрю приблизился к кровати вплотную и, настолько осторожно, насколько вообще мог прикасаться Эндрю Миньярд, положил руку ему на затылок и на несколько долгих секунд прижался губами ко лбу. Это было их «спасибо, что остался» и «я дорожу тобой», сказанное на языке, которым они оба владели в совершенстве. Когда Эндрю отстранился, лицо Нила приобрело выражение оленя в свете фар. В груди снова что-то шевельнулось и подкатило к горлу. Эндрю не удержался — взял это лицо в руки и поцеловал ещё несколько раз: щёки, нос, глаза, уголок губ. Нил тем временем закипел: — Что-то случилось? — со смятыми щеками в чужих руках получилось невнятно. Как рыбка. От картинки в голове уголок губ робко потянулся вверх. Нил стал выглядеть одновременно поражённым и восхищённым. Казалось, он боялся моргнуть, чтобы не спугнуть момент. — Нет. Всё хорошо. Джостен наконец расслабился: плечи опустились, а на лице появилась мягкая улыбка, вокруг глаз собрались морщинки. — Хорошо, — тихо повторил он. Эндрю перелез через Нила на свою сторону кровати, стараясь не потревожить Сэр, и лёг к нему под бок, положив голову на грудь. Джостен отложил книгу на тумбу и выключил лампу, оставив комнату утопать в полумраке. Его руки в ожидании зависли над мужем. Да или нет? Эндрю тихо промычал ему в футболку — да. Нил зарылся пальцами в мягкие волосы и нежно размял затылок. — Эндрю? — он осторожно провёл рукой по спине. Эндрю снова промычал. Вибрация отозвалась где-то в желудке. — Ты же знаешь? — казалось, ни в одном из языков, на которых он говорил, не хватит слов, чтобы объяснить даже малую часть того, что он сейчас чувствовал. Но Эндрю — его милый Эндрю — не нуждался в объяснениях, он понимал даже в молчании, узнал бы даже во вздохе, услышал все смыслы в одном голосе, а затем прочитал в глазах. Его медовые глаза смотрели всё так же открыто и уверенно, как и много лет назад. — Знаю. Это было их да и я останусь здесь с тобой так долго, как только ты мне это позволишь.