red lipstick accident.

      У Чанбина есть несколько вещей, о которых он думает постоянно. Например, работа и запись треков — Бина уже можно назвать «продюсером со стажем», а «3RACHA», в которой он занял немаловажную роль, записала почти всю успешную дискографию «Stray Kids». Ещё он думает о мемберах и заботится о них, как старший. Ну, конечно, иногда позволяет заботиться и о себе — это одна из самых приятных вещей, которую можно испытать. Когда тебе покупают еду, когда спрашивают, хорошо ли себя чувствуешь и как прошёл день. Нельзя не отметить и про фанатов — Бин за многое им благодарен, поэтому и старается думать о том, как бы их этакий раз задобрить или удивить.       А ещё Чанбин постоянно думает о своём парне Феликсе. В данный конкретный момент, когда стилистка красит ему губы ярко-красной помадой для выступления.       Феликс тоже один из мемберов, о которых он любит заботиться. Но Ликс особенный, его нельзя сравнить с дружбой «3RACHA» или с подколами Минхо. Феликса с Чанбином связывает намного больше, чем просто привязанность и работа. Бин его любит, а ещё Ликс любит его в ответ. И их счастливая история высоких чувств упиралась в тех самых мемберов, которые ни о чём не подозревают с момента, когда те сошлись, и в эту блядскую помаду.       Когда речь заходит о сексе, Чанбин обычно уходит от ответа и предпочитает показывать тысячи эгьё на пару с привычным дурачеством. Но когда дело доходит до Ликса, Бину уже не до смеха.       Глупо объяснять, что, когда вы в отношениях, интим (если вы не асексуалы, конечно) — это одна из их составляющих, которую обойти невозможно. И Бин далеко не фригидный — просто объяснить большеглазому, милому Феликсу про то, что у тебя проявилось куча фетишей в отношении него, очень сложно и неловко. У них был секс — обычный, конечно приятный. Но без должной остроты, без перчинки, которая бы сорвала с Чанбина предохранители, а Феликса раскрепостила.       Бин снова ловит себя на том, что Ликс с накрашенными губами не только привычно очаровательный, но ещё и безумно сексуальный. Ещё и одна расстёгнутая пуговица на белой рубашке, её мнущаяся, вылезающая из штанов ткань, и чёрная жилетка. Феликс красивый, а ещё он смотрит на Чанбина, улыбаясь одними глазами, и тому стыдно за то, что у него на уме.       — Хён, удачи нам выступить! — сжимает кулаки Феликс, хихикая, а затем будто бы специально, на зло парню в пол-оборота к зеркалу самостоятельно подтирает большим пальцем край губ от немного смазавшегося цвета.       Чанбин как-то туманно поддакивает, пряча взгляд в углу. Кажется, его щёки пылали даже сквозь нанесённую тоналку, а дыхание сбилось, словно он бежал марафон. А виной всему душная гримёрка и Феликс с красной помадой. Не хватало мужчине ещё и полутвёрдого члена в штанах — тогда сосредоточиться на выступлении точно не получится.       Если бы у Чанбина была должная смелость, он бы обязательно высказал Ликсу всё — и про его блядский вид, и про его блядские губы, и про блядскую помаду на них, которую Бину хотелось бы видеть на каждом участке кожи и кое-где внизу…       Хватит. Это не у Феликса вид блядский, а у Чанбина его извращённая фантазия. Вряд ли тот вообще думает о таких вещах, ему наверняка хватает и их нежного секса раз в неделю. А у Чанбина, наверно, скоро кукуха ёбнется с такими желаниями.       И они выходят на сцену — Ликс на ней блистал больше всех. Впрочем, ничего нового — Чанбин уже привык смотреть со стороны на то, как его парень поглощён танцами, как выкладывается на полную во время каждого перфоманса, показывая свои скрытые стороны. Только в этот раз Бин, старательно пытаясь смотреть в камеру одного из фанкамщиков, не мог не наблюдать и за Ликсом. То, как капельки пота струились по коже, лоснившейся от влаги, как он дышал сквозь приоткрытые губы, и его помада чуть потекла по краешку...       Да, Бин точно извращенец. Бурная реакция в латексных штанах, когда во время партии, где оба смотрят на друг друга, Феликс странно ухмыльнулся, только подтвердила это. И, наверно, что-то это да значило.       Кто вообще придумал намазать этим его фигурные губы? Кому Чанбину лучше голову свернуть и оторвать? Или это было коллективное издевательство?       — О, хён, ты был так крут сегодня, — говорит парень после окончания выступления, подходя к Чанбину сзади и пугая ни на шутку. — Я снова буду смотреть твои фанкамы до утра!       Бину стоило бы привыкнуть. Но теперь его взгляд на Феликса казался грязным, распалённым и до того неправильным, что плечи сами по себе поёжились.       — Да. А я твои смотреть буду…       …натирая руки до мозолей, когда увижу момент, когда растеклась эта помада.       Феликс остановился в коридоре, уставившись на парня большими глазами. Чанбин молился, чтобы тот просто пошёл дальше, ведь стояк до сих пор не размягчился, а фантазии продолжали разъедать душу. Он бы этого мальчика и к стене прижал, и расцеловал, и сжал волосы на затылке, пока тот…       — Правда сегодня мой образ был круче, чем обычно, хён? — улыбнулся Ликс, прокручиваясь на триста шестьдесят градусов. — Мне кажется, стэй понравится, а ты как думаешь?       Чанбин сглотнул. Его глаза рваными движениями прошлись по прядям блондинистых волос, потом проехались по правильным чертам лица, как-то ненароком снова зацепились за расстёгнутую пуговицу, а потом вернулись к красным губам, по которым Ликс легонько проходился языком, стараясь не потерять яркий цвет. Да, стэй понравится. Они ещё долго будут обсуждать вид Феликса, но у Чанбина, на самом деле, есть, что обсудить, прямо сейчас. Но он этого не сделает.       — Да, ты великолепно выглядишь, Бок-и, — выдавил из себя Бин, погладив того по плечу, и снова спрятал распалённый взгляд.       Он уже собрался идти дальше по коридору, пытаясь не отставать от остальных, но Ликс вдруг остановил его, потянув за рукав рубашки. В глазах потемнело. Чёрт возьми, Феликс был сегодня крайне настойчив.       — Хён, — сказал вдруг он и развернул того к себе, — ты какой-то неразговорчивый. Что-то случилось? Может, нам это обсудить?       Чёрт.       — Нет, что ты, — нервно усмехнулся Чанбин, завертев головой и убрав чужие руки со своих. — Всё нормально. Хочешь, сходим вечером куда-нибудь поужинать вдвоём, как обычно? Или, может, фильм посмотреть? Выбирай, что хочешь.       Обычно Феликс на такое предложение как ребёнок радуется, уже по дороге выбирает фильм или забегаловку с самым вкусным самгёпсалем, но на этот раз он смотрит пристально, и взгляда не смеет оторвать, оглядывая Чанбина с ног до головы и даже проскальзывая по еле виднеющейся полумягкой выпуклости. Бин не может в этот момент облизать губы, ведь серьёзный Ликс — одна из его главных влажных мечт. Такой, каким он был сейчас.       — Ты хочешь смотреть фильм вечером? — сдвинул брови к переносице Феликс, смотря на хёна исподлобья.       К чему этот вопрос? Чего он добивается? И почему смотрит так, будто Чанбин сказал что-то удивительное или странное?       А может, он заметил?..       — Ну… да? — выдохнул Бин, криво улыбнувшись.       Феликс отходит на полшага назад. На его лице горит что-то неопределённое — то ли скрытые желания, то ли очевидный интерес, то ли попытка понять. И он смотрит на старшего, на этот раз намеренно размашистым движением проходясь по нижней губе языком. Сознание Чанбина туманится, становится совсем непроходимым.       — Правда?       — Эй, в чём проблема?..       Ликс выглядел недовольным и немного разочарованным. Чанбин сдвинул брови к переносице, снова перемещая взгляд на губы. Они у того немного подрагивали, а ещё кончик языка постоянно проходился по уголкам, словно слизывал что-то вкусное.       — Не хочешь фильм? — взволнованно спросил старший, пытаясь оторваться, но Ликс будто заметил это, и теперь деваться было некуда. — Тогда мы…       — Хён, я устал уже намекать, — вдруг наклонил голову Феликс, а затем толкнул того в плечо. — Разве тебе будет до кино, если мы окажемся на одной кровати?       Внутри Чанбина что-то резко провалилось.       — Ты… про что ты, ха-ха?       — Тебе понравилась моя помада, хён? — ответил вопросом на вопрос Феликс, теперь уже широко улыбаясь и заставая Чанбина в расплох. — Я сам её выбрал. Знал, что ты её оценишь.       Чанбин и вымолвить ничего не успевает — Ликс становится перед ним вплотную, утыкаясь своей едва ощутимой выпуклостью в чужую, и теперь Бин может полноценно выдохнуть, хватаясь за плечо младшего. Это выбивало из колеи, это заставляло ноги подкоситься. Мысль о том, что Феликс на самом деле далеко не невинный цветочек, как старший представлял.       Момент, и Чанбин чувствует вкус этой красной помады на своих губах. Тогда их слюна смешивается, а рука сама собой перемещается на затылок, надавливая так, чтобы Ликс не мог оторваться сам. Мужчина наконец позволяет себе чуть сжать волосы, чтобы контролировать каждое движение, перемещает вторую руку на талию и толкается в натянутые штаны, чтобы выбить из парня лёгкие стоны. И мысль о том, что в коридоре сейчас может появиться кто угодно, заставляла твердеть ещё сильнее.       До дома и просмотра кино они явно не дотерпят.       Не отрываясь от выпуклости в штанах, Бин наконец отстраняет парня, из-под тёмных век рассматривая шикарную картину. Чанбин сойдёт с ума от этой красной помады, смазавшейся неровной линией с нижней губы Феликса, от того, как он слизывает слюну с одного из уголков, какими возбуждёнными кажутся его глаза. Интересно, как бордовые следы будут смотреться на его коже и кое-где пониже?       Чанбин хочет это попробовать прямо сейчас.       — Хён, — неровно дышит Феликс, всё ещё шипя от настойчивого потирания и стимуляции члена через ткань. — Я ещё на сцене думал о том, чтобы тебе отсосать.       — Блять, — выдохнул старший, но Ликс продолжил.       — Представь, — усмехнулся он, проводя языком по красноватой, распухшей губе Чанбина, — стэй и мемберы смотрели на то, как я танцевал… — Красный отпечаток остаётся на очерченной скуле, — а я думал о том, как буду заглатывать у хёна. Который наверняка хотел увидеть, как в этот момент будет стекать моя красная помада.       Чанбин очень хочет это попробовать прямо сейчас.       — Пошли в гримёрку.       Он будто приказал, и от такого тона у Ликса в голове потемнело. Мысль о том, что они сейчас будут делать в общественном месте под риском, что их будут искать и мемберы, и стафф, только больше раззадоривала. Феликсу хотелось всё и сразу — он пока не знал, что именно, но точно так, как захочет хён.       Бин открыл первую попавшуюся дверь, которую не закрыли на ключ: внутри оказалось пусто. Лишь чья-то косметика, разбросанная по туалетному столику, пестрила у зеркала. Чанбин ругнулся себе под нос и, запустив внутрь Феликса, закрылся. Ликс почувствовал на своём запястье грубую хватку — его тут же прижали к ближайшей стене, потемневшими глазами рассматривая открытую шею и распухшие губы.       — Так тебе нравится, да? — дерзко ухмыльнулся Феликс, свободной рукой осторожно стирая краешек и смазывая её по щеке сильнее. — На тебе она тоже прикольно смотрится.       Теперь Феликс осмелился провести большим пальцем по нижней губе Чанбина, на которой остался след от помады. Получив на подушечке пальца розовый отпечаток, Ликс ухмыльнулся и нарочно, смотря прямо в глаза хёна, провёл по ней языком, слизывая. Член в штанах Чанбина призывно дёрнулся, и младший почувствовал это, когда тот снова потёрся им о чужой бугорок.       — Я думал, что главный извращенец в скизах я, — усмехнулся Чанбин, имитируя толчок. С красных губ слетел тихий стон. — А в итоге помаду для ублажения фантазий используешь ты.       — Ты вёл себя со мной как с ребёнком, — сквозь зубы процедил Феликс, ухмыляясь. — Как я ещё мог намекнуть тебе, что вижу каждый твой взгляд?       — Хочешь, чтобы я вёл себя с тобой не как с ребёнком? — наклонил голову Чанбин, усиливая стимуляцию через одежду и заставляя грудной стон вылететь из Феликса. — Ответь, хочешь?       Ликс что-то невнятно промычал, и тогда для пущего эффекта старший обхватил его орган через ткань штанов.       — Хочешь? — повторил он, и Феликс поднял на него распалённый взгляд, дыша через зубы.       — Хочу, хён.       Он не успел даже опомниться — Чанбин вдруг оглянулся за своё плечо и оторвался от парня, направляясь в сторону туалетного столика. Ликс сквозь небольшую боль в ватных ногах смотрел, как тот рыскает в куче косметики, чтобы наконец вытащить помаду — она была почти такого же цвета, как на губах Феликса, и тот понял, что старший хотел.       Чанбин подходит к нему снова, открывая помаду и выкидывая крышку от неё на пол. Пары движений хватает, чтобы выкрутить её полностью, и Бин несильно сжимает чужую челюсть, проходя одним лишь кончиком по нижней и намеренно промахиваясь мимо, чтобы сработал эффект смазанности. Феликс выглядел с ней горячо и сексуально — так, как Чанбину нравилось. И Ликсу самому это нравилось, до ярко ощутимого возбуждения в штанах и выделяющейся смазки из члена.       — Какой же ты… — прошипел Чанбин, рассматривая его раскрасневшееся лицо. — Пиздец, я хочу тебя.       Феликс мог только простонать что-то невнятное. Слова старшего сбрасывали с него предохранители. Хён хотел его — возможно, намного горячее, безумнее и грубее, чем обычно. И Ликса уносила мысль о том, как бы ему хотелось быть прижатым к стене сильнее, как бы хотелось, чтобы Чанбин разговаривал с ним вот так грязно каждый раз, когда у них будет секс.       Правда, быть взятым насухую не хотелось. Но справиться с возбуждением — очень.       Чанбин снова целует его и пробует вкус помады внимательнее — он сладковатый, немного пряный и чертовски нежный. Прямо как Феликс сейчас под его сильной хваткой.       — Хён, я хочу оставить помаду здесь, — вдруг выдохнул прямо в поцелуй Ли и указал пальцем на вздымающуюся грудь под рубашкой. — Прошу, прошу, хён.       — Блять, какой же ты горячий, — ответил Чанбин и теперь оказался развёрнутым спиной к стене.       Он прильнул к ней и прикусил фалангу пальца, когда Феликс нетерпеливо трясущимися руками расстёгивал пуговицы. Он бросил на половине — терпеть больше не было сил. Ликс мнёт ткань, разводит её в сторону и оголяет накаченную грудь. Парень видел её уже сотню раз, но сейчас она кажется ему вдвойне возбуждающей. Он, не теряя времени, наклоняется и оставляет отпечаток помады на самой середине.       Чанбин выстанывает что-то невнятное, когда Феликс дерзко ухмыляется и высовывает длинный язык. Он по красному следу и идёт дальше, к одной из половинок. Бин вздрагивает и зажмуривается — парень обхватывает красными губами сосок, не забывая и про второй, который прокручивал между пальцев. Он выглядел горячо и развратно, посасывая чувствительную кожу, то и дело поднимая взгляд из-под век и размашисто проходясь языком снова.       Бин сойдёт с ума. Это похоже на чёртов сон. На сюрреалистический, бредовый сон во время горячки. Сосок весь красный не только от постоянной стимуляции, но и от следов помады — наверно, он такой сладкий, раз Ликс ни на секунду не отрывается.       Рука сама тянется к лицу младшего вместе с открытой помадой — Феликс любезно вытягивает губы, чтобы Чанбин снова трясущимися пальцами размазал по ним цвет. Он получается кривым, в каких-то местах вылезает из краёв, но с ухмылкой парня кажется развратным.       Чанбин суёт липстик в карман, а затем вцепляется в блондинистые волосы несильной хваткой и снова притягивает к груди. Феликса ведёт — он оставляет яркий след и на втором соске, оттягивая бусину зубами, со вторым легко играется. Ладонь проходится по очертаниям пресса, затем по пряжке ремня, и ноги, согнутые только наполовину, начинают болеть.       — Хён, — призывно прошептал Ликс, оставляя поцелуй рядом с соском. — Хочу тебе отсосать. — И снова. — Разреши, хён.       Чанбин готов был спустить в штаны прямо сейчас от такого Феликса — он был идеальным воплощением его мечт и фантазий. Этот парень — что-то сверхъестественное, нереальное. Бин поймал себя на мысли, как сильно его любит и как хочет, чтобы ему было приятно. И, видимо, сейчас выполнялись желания не только Чанбина, но и Феликса тоже. Его томный взгляд служил подтверждением.       Бин не ответил — лишь потянул за волосы чуть вниз. Феликс присел на колени, понимая намёк, и уткнулся носом в обтягивающие латексные штаны. Язык снова оказался широко высунутым и прошёлся прямо по ткани, пока младший расплылся в ухмылке. Чанбин тяжело вздохнул, и от возбуждения вскружило голову — он видел, как Ликс расстёгивает свои штаны и немного стягивает их вниз, чтобы освободить обрезанный член с блестящей розовой головкой. Так думать было хоть чуточку легче.       — Как хён хочет, чтобы я это сделал? — утробно произнёс Ликс, теперь уже расстёгивая пуговицу на штанах Бина. — Хочет, чтобы я взял глубоко? Чтобы поигрался с яичками? Чтобы сглотнул всё, что хён мне даст? Как, хён?       Чанбин почти взвыл от дерзкого, грязного тона Феликса. Он был совершенно не похож на самого себя — такого милого, доброго и мягкого. Этот Феликс как что-то невероятное. Он раскрепощённый и не имеет границ. Поэтому так сильно возбуждает.       Рука снова потянулась к волосам, властно сжимая их, — Ликс довольно промурлыкал в ответ. Небольшая грубость отзывалась стекающей смазкой с головки.       — Хочу, чтобы твоя помада осталась на члене.       Феликс усмехнулся и стянул чужие штаны вниз. Он не мог пересилить себя и специально прошёлся ладонью по очертаниям толстого члена, ощупал мокрое пятно, намеренно оттягивая момент, а уже потом спустил и боксёры, освобождая горячий орган. Чанбин наконец облегчённо выдохнул. Правда, свобода продлилась недолго.       Ликс намеренно схватил Чанбина за запястье руки, которой тот держался за блондинистые волосы, и резким движением дал понять, что хочет быть притянутым. Его карие глаза смотрели туманно и вожделенно — Феликс жаждал лёгкой грубости, которой так не хватало всё это время.       — Хён, сильнее, — выдохнул он сквозь улыбку, и Чанбин что-то прорычал себе под нос.       Волосы оттянулись, и Ликс издал довольный стон. Его заводило, когда хён использовал силу — что-то внутри проваливалось, член дёргался, и Феликс подмахивал бёдрами, имитируя толчки без стимуляции. Почему-то сейчас казалось, что это удовольствие намного сильнее, чем мастурбация.       — Нравится, когда делаю так? — несвойственно низко для себя простонал Чанбин и уткнул Феликса носом в лобок, чтобы толстый член лёг ему на щёку. Парень воспользовался этим и поднял возбуждённый взгляд вверх, создавая до ужаса развратную картину.       Он оставил поцелуй на чувствительной коже, и помада отпечатала след.       — Я люблю, когда хён грубый, — улыбнулся одними глазами Феликс и взял член за основание. — А ещё я люблю, когда хёну хорошо.       С губ Чанбина слетел стон. Ликс демонически усмехнулся и переместился к головке, собирая розоватыми от помады пальцами предэякулят. Он будто специально размазывал смазку медленно, издевался и наталкивал Бина на большее применение силы. Рука у него маленькая, и член в неё полностью не помещался. Когда Феликс убавлял ею темп, задерживаясь большим пальцем на уздечке, стоны старшего становились громче, а хватка на волосах усиливалась. Тогда и Ликс толкался в воздух активнее, прикусывая нижнюю губу и чувствуя на корне языка вкус помады.       Он чувствовал, как Чанбин подмахивает бёдрами в попытках ускорить получение удовольствия, видел, как он закатывал глаза, когда рука младшего останавливалась. Пальцы почти слиплись между собой из-за обильного количества смазки, поэтому в какой-то момент Феликс остановился и поднёс ладошку к красным губам, дерзко поднимая глаза.       Как же пристально Бин смотрел за тем, как язык проходится между пальцев, как помада смешивается с солоноватым предэякулятом и как меняется взгляд Ликса под воздействием желания. Хватка снова усилилась и потянула голову вперёд. Да, Феликсу точно не нужно было дополнительной стимуляции. Лишь толкаясь в воздух и чувствуя сильные пальцы на затылке, он чувствовал крайнее удовлетворение.       — Хён, моя помада будет так красиво смотреться на члене, — выдохнул младший и, потянувшись чуть вперёд, оставил прямо на уретре след поцелуя. Чанбин дёрнулся — член тут же запульсировал от чувствительности. — Смотри, как красиво, хён.       Бин опустил голову вниз. На блестящей от смазки головке красовался красный отпечаток губ Феликса, да ещё такой яркий, что пестрил по сравнению с тёмным цветом органа. Ликс довольно осмотрел картину перед собой, а затем вытянул длинный язык и размашисто слизал красное пятно. Шершавая структура ощущалась на головке особенно чувствительно — у Чанбина голова шла кругом, и он, оттянув Феликса за волосы, снова уткнул в член.       — Совсем другие ощущения, правда? — усмехнулся младший, обдавая орган горячим дыханием шёпота.       — Возьми, — грубо ответил Чанбин и сжал пряди сильнее, заставляя Феликса простонать. — Возьми в рот, Феликс.       Член призывно дёрнулся в ответ на властный тон старшего. Ликс покорно сдался перед сильной хваткой хёна и, демонстративно открыв рот, обхватил красными губами головку, задействуя скользкий язык. Чанбин гортанно простонал и смог продержаться лишь пару секунд — внутри рта было особенно горячо сегодня, словно все ощущения усилились стократно.       Он вдруг надавил на его затылок и насадил глубже без предупреждения. Феликс что-то невнятно промычал и снова толкнулся своим членом в воздух, расслабляя горло, чтобы хён мог сам руководить процессом. Заслезившиеся глаза посмотрели на Чанбина снизу вверх — от такого смущающего контакта хотелось лезть на стены. Феликс позволял двигаться так, как Чанбину будет угодно.       — Если я перейду границы, толкни меня в ногу, — вдруг сказали за Со Чанбина отголоски всё ещё трезвого сознания, и Феликс недовольно потянулся к запястью снова, чтобы заставить Бина насадить глубже.       Старший с шумом выдохнул и, взяв за локоны сильнее, потянул вперёд. Толчок получился рваный, немного неловкий, но до того приятный, что Чанбин не выдержал и простонал в полный голос, тут же закрывая себе рот рукой. Он слышал, что в коридоре постоянно кто-то ходит, и риск быть пойманными стал крайне высок. Однако Феликс, который отстранился сам и насадился обратно, заставил прежние мысли вылететь из головы.       Пальцы чуть ли не вплелись в послушные пряди — Феликс умело огибал языком каждую выпирающую венку и старался как можно чаще проезжать по уздечке, пока Чанбин толкался в глотку глубже. Ноги болели до безумия, но возбуждение притупило все остальные чувства. Через какое-то время Бин открыл глаза и громко выдохнул: по члену размазалась красная помада и смешалась вместе со смазкой, делая её розоватой.       Картина была до отчаяния сексуальной. Чанбин не хотел, чтобы Феликс слизал этот розоватый оттенок с яркими бордовыми пятнами, которые образовывались на месте резких толчков. Он трясущейся рукой вытаскивает помаду из кармана опять и, остановив Ликса за волосы, подносит её к губам, так и не отрывая от члена.       — Посмотри, какой ты, — прорычал тихо Чанбин, неровно размазывая цвет по мокрой и липкой от смазки коже. Иногда пальцы дёргались и попадали помадой прямо по стволу, но так было даже лучше. — Эта помада так ахуенно смотрится с тобой и с членом во рту.       Феликс не выдержал и протяжно простонал, посылая вибрацию по всему члену и продолжая отчаянно толкаться в воздух. Как только Чанбин снова насадил его на ствол, теперь уже двигаясь быстрее и глубже, чувства усилились стократно — от количества толчков, саднящих горло, хотелось взвыть. Лишь бы это всё не заканчивалось никогда. Он видел краем взгляда, как сексуально размазывается красная помада по члену и как её вкус смешивается с пресной от слюны смазкой — ствол для него стал как сладкий леденец, от которого было трудно оторваться.       Не успел Чанбин и разогнаться до нужного темпа, как в кармане вдруг противно зазвенел телефон, что Бин положил к себе после выступления. Феликс разочарованно захныкал прямо с членом во рту, собираясь отстраниться, но Чанбин не дал ему это сделать, останавливая за волосы.       — Тс-с-с, хён сейчас всё сделает.       Дрожащие пальцы несколько раз промахиваются по кнопке принятия вызова, прежде чем Бин смог наконец ответить на звонок.       — Эй, вы где вообще?! — раздался на конце трубки крик Чана, который, видимо, наконец заметил пропажу младших.       — О, хён, мы просто… — забормотал себе под нос Чанбин, как вдруг с губ слетел тихий стон — Феликс решил не терять время зря и снова взял член до основания, продолжая сосать. — Мы вышли…       — Куда вы там вышли?       Чанбин туманным взглядом посмотрел вниз. Ликс дерзко улыбался одними глазами, продолжая заглатывать глубже и размазывать красную помаду по члену. Разум затягивало плотной завесой дыма. Мысли спутывались настолько, что старшему требовалось достаточно много времени, чтобы произнести всего несколько слов, сложенных в одно адекватное предложение.       — Чанбин? — снова послышался голос Чана, и Бин попытался сконцентрироваться, не в силах оторвать возбуждённого взгляда от отсасывающего Феликса.       — Мы… погулять вышли… — наконец смог выдавить он, стараясь скулить настолько тихо, насколько это было возможно.       — Погулять?       Феликс задел член зубами, и Чанбин зашипел, сжимая волосы сильнее. Тот извинился одним взмахом ресниц, ни на секунду не отрываясь от занятия и шумно втягивая воздух носом.       — Д-да, — выдохнул в ответ Бин, чуть разжимая хватку и помогая Феликсу насаживаться.       — Что, в одежде для перфоманса?!       Чёрт. Об этом не было времени думать. Ликс, который крутил языком вокруг члена, был намного важнее. Он занимал в его голове места даже больше, чем можно было подумать.       — Ну… — протянул Чанбин, замешкавшись. — Мы потом вернём.       Это было самое глупое оправдание. Даже Феликс внизу немного поперхнулся с органом во рту, усмехнувшись.       — Ты сейчас серьёзно? — с недоверием спросил Чан, и Бин будто увидел, как его брови привычно сдвигаются к переносице.       — И-извини, мы просто хотели быстрее улизнуть… — Чанбин закусил губу, когда снова переместил взгляд на покрасневший от помады член. — Если что… Скажи менеджеру, что с нами всё ок. Мы вернёмся… скоро-ах… — Последние слова звучали слишком обличительно для них двоих, и старший даже подумал, что почувствовал, как коленки Феликса затряслись.       Но слушать упрёки Чана больше не хотелось. Чанбин, матерясь себе под нос, наконец отключил телефон насовсем и снова обратился к возбуждённому Феликсу. Тот сглатывал накопившуюся слюну со смазкой прямо с членом во рту, казался замученным, но безумно счастливым. Только когда Бин снова сжал волосы посильнее, его энтузиазм заиграл новыми красками, и губы проехались по всему стволу, будто целуя основание со всех сторон.       — Чёрт, ты выводишь меня даже перед Чаном, Феликс… — протяжно простонал Чанбин и, наконец взяв дело в свои руки, толкнулся бёдрами вперёд, трахая распухшие губы.       Кажется, это продолжалось вечно. В момент, когда Чанбин разгонялся до предела, а пряди чуть не выдирались с корнем, Феликс ускорял движения в воздух и коротко стонал с каждым новым толчком. Головка упиралась во внутренние стороны щёк, потиралась и стимулировалась, и смотреть на картину перед собой становилось всё более невыносимо.       В какой-то отрезок времени Чанбин даже потерял над собой контроль, фокусируясь лишь на красных следах по длине всего члена. Горло Феликса саднило от толчков, но эта боль была до того приятная и возбуждающая, что тело будто пронзило тысячами иголочек, а в колени стрельнуло электричеством.       — Чёрт, я… — выдохнул Чанбин, ощущая, как голова кружится, а член всё больше пульсирует. — Феликс, я сейчас…       Как только нежная головка снова уткнулась в нёбный язычок, Бина вдруг всего затрясло, и он специально сжал бёдра, чтобы протянуть оргазм как можно дольше. Ликс почувствовал, как всё остановилось, как рука хёна сжалась на затылке сильнее и как сладковатая жидкость выплеснулась на корень языка. В какой-то момент и он не выдерживает, полностью отстраняясь от члена и, совершая последний толчок в воздух, с громким стоном кончает следом, даже не прикасаясь к себе без одежды.       Сперма оказывается прямо на щеке, стекает белесыми каплями по скуле и красным, опухшим губам, смешиваясь с их бордовым цветом, и эта картина становится самой запоминающейся на всю оставшуюся жизнь. Феликс, сидящий на коленях и кончающий на пол, когда по его красному лицу и по уголку губ струится сперма… Наверно, одна из красивейших вещей, которую когда-либо видел старший.       — Только посмотри, какой беспорядок… — сквозь небольшую скованность смог из себя выдавить Чанбин, наблюдая за тем, как Феликс отходит от оргазма. — Нужно бы прибраться, не думаешь?       Ликс из-под намокших ресниц посмотрел вперёд — остатки стекающей спермы из уретры, всё ещё пульсирующий член, весь измазанный в губной помаде. Наверно, очень сладкий. Феликс усмехнулся и потянулся вперёд, сначала лениво слизывая остатки спермы с головки, а затем кончиком вычищая каждый миллиметр от красного цвета. Чанбин продолжал на это смотреть из-под наполовину опущенных век и довольно улыбался, тяжело дыша. Ликс в таком виде, отходящий от оргазма и вылизывающий тело Бина с ног до головы от красных следов, — самый красивый и сексуальный.       Затем Феликс прошёлся по размякшим мышцами, пытаясь не оставить ни одного бордового отпечатка, снова обошёл покругу ореолы сосков, размашисто слизал след с середины груди и с щеки, а затем прильнул к губам. Чанбин почувствовал на его языке вкус собственной спермы — поцелуй такой грязный и нежный одновременно, что ему хотелось лезть на стены.       Уставший и вымотанный после яркого оргазма, Феликс еле стоял на ногах: его растрёпанные блондинистые волосы смотрели в разные стороны из-за того, что Чанбин их постоянно сжимал, щёки раскраснелись, а вокруг опухших губ остались бордовые разводы от слизанной помады.       — Ты, кажется, даже себя не касался, но всё равно кончил, — констатировал Бин, придерживая его за руки и указывая на пол. — Думаю, здесь надо прибраться. Теперь уже тряпками. Надеюсь, они здесь найдутся…       Бин потянулся к своим штанам и застегнул их, смахивая после испарину со лба, затем за Ликса застегнул его штаны. Он хотел было уже пойти на поиски какого-нибудь куска ткани, как тут обессиленный Феликс остановил его, большими глазами всматриваясь в немного опухшее лицо.       — Хён, тебе же понравилось, да? — с надеждой спросил он, и Чанбин буквально через руки почувствовал, как бьётся его сердце. — Прости, я кончил так быстро, ты до меня даже не дотронулся…       — Эй, Бок-и, — снова обратился к нему Чанбин по милому прозвищу, а затем расставил руки для объятий, в которые парень тут же нырнул. — Ты был потрясающим и чертовски сексуальным. Я просто не знал и не думал, что ты можешь быть таким.       Феликс нежно хихикнул куда-то тому в плечо. Кажется, они увидели сегодня свои совершенно иные стороны, которые раньше не могли распознать из-за смущения. Теперь, когда его удалось побороть, их интимная жизнь, похоже, станет намного разнообразнее и раскрепощённее.       — Теперь не буду стесняться спрашивать у тебя что-то, — с уверенностью заявил Чанбин, а затем отпрянул от объятий наполовину, шепча на ухо: — Особенно сегодня. Мы же с тобой явно не закончили, правда?       По телу Ликса пробежали колкие мурашки, и на щеках выступил румянец. Эта идея ему определённо понравилась.       — Где, ты говоришь, тряпки, хён?!       Теперь оставалось только убраться, умыться и дойти до общежития. И неважно, что они оба покажутся растрёпанными, всколоченными и в каких-то местах всё ещё отмеченными красными следами. Главное то, что в кармане Чанбина всё ещё осталась чья-то бордовая губная помада, которую он забыл оставить в гримёрке и которую они теперь могут использовать повторно в более раскрепощённых сценах на кровати. Но это, конечно, уже совсем другая история…