1.
25 апреля 2022 г., 16:23
Антон рядом — это уже хорошо. Арсений его ещё не видит, постепенно привыкая к полумраку помещения, но ясно чувствует. Антона невозможно не почувствовать: он светит как маячок, как первая цель, как точка отсчета любого измерения или точка опоры, отыскав которую, можно перевернуть любой мир. Переворачивать этот мир, конечно, не нужно, цель на сегодня гораздо менее амбициозна, но разобраться, что к чему, и не выдать себя с потрохами с первой же минуты одинаково важно в любом походе. Если все пройдет гладко, Антон может даже ни о чём не догадаться. Надо просто понять, чем он сейчас занят и чем был занят местный Арсений до того, как улетел в другое измерение.
Они находятся в крохотной тёмной каморке, освещаемой в основном тусклой лампочкой. Совсем немного солнечного света проникает сквозь небольшое оконце под потолком. Антон, сидя, натягивает на ногу сапог. Чем же они тут могли заниматься? Ухмылка скользит по губам. Судя по всему, время обмена подгадано очень удачно: и парням не помешали, и они оба должны быть сейчас довольны, спокойны, расслаблены — самое лучшее состояние, чтобы Антон мог не заметить странностей, которые, несомненно, возникнут.
Антон встает со скамьи и продолжает одеваться уже перед зеркалом, натягивая на себя какую-то кожаную шапку. Что это вообще? Арсений бегло осматривает образ целиком. Черная кожаная куртка, из-под которой виднеется плотная рубашка с коротким стоячим воротничком; широкие бежевые штаны, черные грубые сапоги. Похоже на форменную одежду, только вот для какого случая? Простая, плотная, неприметная. А что, если… Да нет. Да быть не может. Да твою ж ма-а-ать… ну, когда-то это должно было случиться. Слишком долго везло. Слишком долго он скакал по мирам, попадая в тепличные условия. Был ли то мир высочайших технологий или же мир диких друидов, нигде их жизни не угрожала реальная опасность. И вот, пожалуйста. Военная форма. Сомнений быть не может: на Антоне военная форма. И не совсем понятно, какой эпохи. Кто его противник? Чем люди здесь друг-друга бьют? Железом? Порохом? Магией? Да чем бы то ни было, брони из зачарованного ведунами кибертитана на нем нет, а все остальное защитит едва ли. Паника сдавливает горло.
— Антош… — сиплое кряхтение совсем не похоже на обычный голос Арсения. Должно быть поэтому Антон удивленно оборачивается, — А…
Задать вопрос и выдать своё иноземное происхождение помешала распахнувшаяся дверь.
— Арсений! Ты всё ещё не одет! У нас не так много времени, будь любезен, поторопись! — тёмная фигура в дверном проеме, засвеченная яркими солнечными лучами, возмущается голосом Стаса. Но чем дольше Арсений смотрит на Стаса, тем быстрее расслабляются тиски, сжавшие желудок из-за приступа паники. Стас оказывается одет весьма повседневно: джинсы, толстовка, спортивная бейсболка, которая, несомненно, идёт ему больше, чем тот картуз, в котором Арсений привык его видеть в своём мире. Забавно, что ни в одной вселенной он ещё не встречал этого человека готовым похвастаться густой шевелюрой. Что это? Родовое проклятие? Из груди вырывается нервный смешок.
— Арсений! Умоляю тебя, не паясничай, собирайся! Антоха, молодец! Заканчивай и выходи, — Стас захлопывает дверь, снова оставляя парней в полумраке.
— Правда, Арс, ты чё переоделся-то? Был же почти одет уже, — Антон осматривает Арсения, задержав на мгновение взгляд на его лице, и отворачивается обратно к зеркалу, чтобы натянуть защитные очки. — Ты это с собой привез? Думаешь, так разрешат сниматься?
Сниматься? Сниматься! Они актёры! Ну конечно же! Почему он сразу об этом не подумал? Вот под скамейкой стоят огромные белоснежные кроссовки, а на крючке висит ветровка. Обычный мир. Мирный мир. Арсений тихонько хихикает с собственного каламбура.
Только вот с костюмом и правда загвоздка. При обмене тела перемещаются полностью: вместе с одеждой и с вещами, которые были в руках. Если местный Арсений успел переодеться, его костюм временно вне зоны досягаемости. Сейчас Арсений одет в свою “рабочую” одежду. Удобная, неприметная — такая в любом измерении пригодится. Кожаная куртка (как и на Антоне, кстати), плотные брюки песочного цвета с большими карманами, высокие ботинки на шнуровке. Интересно, а как ему полагалось выглядеть? Нужно как-то аккуратно выяснить.
— А могут разрешить?
Антон продолжает смотреть в зеркало. Он уже полностью собрался, только очки не может закрепить ровно. Арсений делает шаг, чтобы подойти и помочь, но не успевает. Антон бурчит что-то про гримёров, срывает с себя очки вместе с шапкой, зажимает их под мышкой и лезет в карман ветровки за каким-то гаджетом. Хмурясь, он несколько раз проводит по засветившемуся экрану пальцем, после чего поднимает взгляд на Арсения.
— А что с той-то одеждой, разонравилась? — смотрит с добродушной усмешкой. Не пытается ни подойти, ни за руку взять… Странный какой-то. Стоит на расстоянии вытянутой руки и лыбится. Но идея рабочая. Они же актеры. У актеров могут быть заскоки, верно?
— Да, разонравилась. Надел ее и понял — не моё, — капризный тон, печальный взгляд, устремлённый в окошко, манерно скрещенные на груди руки. А может.... — И вообще, мне сниматься сегодня не хочется, может домой поедем?
Не сработало. Антон смеется, удивлённо вскинув брови.
— Домой? По домам мы поедем ещё не скоро, Арс, — он смотрит куда-то за спину Арсения и кивает головой. — Вон, надень свои перчатки и шлемофон, может и прокатит… Но вряд ли.
Антон снова поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза. Кучерявый такой, лохматый. Бесконечно милый. Хочется протянуть руку и растрепать кудри ещё сильнее, они на ощупь очень мягкие, это точно. Но Антон явно на нежности не настроен: он кидает ещё одну усталую улыбку и шагает к выходу, оставляя Арсения разбираться со своими чувствами и остатками костюма.
Арсений крутит в руках нечто, называемое шлемофоном, когда на пороге снова возникает Стас и разъяренно заявляет, что, если Арсению разонравилась одежда, ему придётся сниматься в комбинезоне, который местный Арс забраковал ещё позавчера, но "Оксана его тоже захватила, можешь не беспокоиться, ишь ты фифа нашлась…". И что-то ещё тому подобное. Арсений улыбается.
***
— В смысле ты текст не выучил?! Почему? — всё же Стас в этой своей ипостаси очень нервный. Если продолжит в том же духе, лысину придётся прятать не под кепкой, а под париком. — Не успел, — Арсений перекатывается с пятки на носок и обратно, держит руки в глубоких карманах комбинезона, взглядом скользит по съёмочной команде, рассеявшейся по тенистой полянке. Хоть с погодой проблем не возникло, весеннее солнышко ласково припекает — не жарко, не холодно. А может у них всегда так? Война только в кино, а над головой чистое небо. Может это то место, куда все мечтают попасть после смерти? Арсений бы хотел. — А чем же ты был так занят, позволь узнать? — язвительные вопросы Стаса тут конечно лишние. И вот что отвечать? Он был занят подготовкой к походу: вычислял координаты измерения, в которое будет перемещаться, ходил к Паше, чтобы подобрать новенький амулет, помогал Антону с защитными и трансформационными зельями. А после, лежа в постели, пропускал сквозь пальцы мягкие кудри и оставлял невесомые поцелуи на нежной коже шеи Антона, пока тот, обнимая его за талию, довольно жмурился и ворчал, что уже давно пора спать и завтра тяжелый день. Это Стас хочет услышать? Вряд ли. — Да ладно тебе, Стасян! Дай ему текст и всё, Арс его за три минуты выучит, — раздается родной голос сзади. Ну что за умничка-мальчик! Разрешает щекотливую ситуацию, сам того не замечая. Арсений от облегчения даже слегка подпрыгивает на месте, оборачивается через плечо и шлет воздушный поцелуй Антону, сидящему в раскладном кресле перед гримёром. В ответ тот лишь смущенно отводит глаза, бормочет “Да ну тебя!” и снова подставляет лицо под губку, наносящую на его лицо черные пятна. Странно. Они тут скрывают свои отношения? — Ладно, — Стас недовольно хмурится, — на тебя где сядешь, там и слезешь. Текст возьми у Зайца. И чтобы без сюрпризов! Мы с Оксаной уезжаем в “Известия”, вы с Шастуном, как закончите, тоже пулей туда. Все понятно? Арсений часто кивает. Стас еще раз смеряет его подозрительным взглядом и уходит к машине, садится в нее, заводит двигатель. Интересно, полетит? Не-а, не полетела — покатилась на колёсах, причём не слишком быстро. Да уж, над этой сферой им бы ещё поработать. Ни магии, ни технологий. И куда они поехали? Известия? Газета какая-то что ли? Стас журналист? А им с Антоном зачем туда ехать? Только бы ничего писать не пришлось! Это куда сложнее, чем на камеру покривляться. Журналистом Арсений себя точно никогда не представлял, а значит и мира такого нет! Ох, сейчас же представил… Чёрт! Ладно, текст. Так. Кто такой Заяц?***
Зайцем с какого-то перепугу оказался Максим Загайский, которого чаще всего Арсений встречает в амплуа какого-то металлиста. В одном мире он токарь, в другом — шахтёр, в третьем — учёный, а “настоящий” Максим часто помогает Антону с его зачарованным серебром, которое тот килограммами на себе таскает. Арсений же обычно обращается к нему, чтобы окантовать металлом артефакты, добытые в других измерениях. А тут, смотрите-ка, стоит со сценарием, “кино” снимает. Оказывается, даже не кино, а рекламу. Не такие уж Арсений с Антоном и актёры. А разговоров-то было… Текст Арсений и правда выучил за три минуты. Почти выучил. Всё равно подглядывал, когда снимали только лицо, и рука, сжимающая листочки со сценарием, оставалась вне кадра. Он ловко маскировался, и было непонятно, опускает он взгляд в смущении или запутался, кто летает, а кто стреляет. В боевой технике этого мира Арсений не разбирается и этому рад. Хватило ему, что пришлось узнать устройство арбалета и как-то раз помогать Максу кастовать бластер. Пусть в этом мире всё оружие останется в выдуманной сценке. Арсений за мир и за любовь. А любовь вот она. В зеленых глазах напротив. Конечно же, они влюблены и в этом мире тоже. Вне всякого сомнения — иначе почему Антон смотрит на него с такой нежностью и восхищением? Видимо, и отыграть получилось неплохо, не зря Арсений в детстве постоянно гонял на центральную площадь в ближайшем городишке посмотреть на приезжих актёров. Когда-то и сам фантазировал, что будет выступать, — наверное, тогда вселенная и пустила очередную ветвь, и зародился этот мир, в котором Арсений сейчас отыгрывает роль и видит в глазах любимого человека, что всё получилось. Ну… в глазах копии любимого человека. Надо будет настоящему Антону тоже что-то продемонстрировать, он же любит кино. И Арсения тоже. Улыбка растягивает губы. — Шаст, ты свое лицо вообще видел? — Макс хохочет и достаёт свой гаджет. — Надо сторьку запилить, иди сюда. Антон тяжело вздыхает, печально смотрит на остывающую еду в своих руках и послушно отходит в сторону. Съёмки закончились. Несколько человек собрались около маленького экранчика: отсматривают, что получилось, и выясняют, достаточно ли материала, чтобы состряпать видеоролик. Антону с Арсением разрешили присесть, отдохнуть и перекусить, но, очевидно, ещё не все важные задачи выполнены. Что за «сторька» вообще? Арсений следит за Антоном, который говорит что-то, видимо, в камеру гаджета, откусывает большой кусок своей булки и быстро идёт обратно. Да, лицо у него и правда накрашено забавно, хотелось бы заиметь такую фотографию на память. Антон тяжело плюхается в кресло, вытягивает ноги и делает большой глоток кофе, всем своим видом показывая, что ближайшие три минуты никуда идти больше не намерен. Максим стоит рядом, просматривает только что записанное видео и, судя по всему, остается доволен. Вот и славненько. — Арс, а ты что, ничего снимать не будешь? — Макс задает этот вопрос мимоходом, но поднимает заинтересованный взгляд, не услышав мгновенного ответа. Антон тоже смотрит на Арсения поверх своего стаканчика. — А надо? Судя по удивленно расширившимся двум парам глаз — надо. — А что надо? — голос предательски дрогнул. Как же глупо будет спалиться на такой мелочи. А может, это и не мелочь? Может, «сторька» — что-то очень важное, раз эти двое так пялятся. — Нет, мы, конечно, не заставляем, — Антон опустил стаканчик и настороженно смотрит, как будто отыскивая в Арсении признаки зарождающегося безумия. — Просто одежда, грим, локация... Будет странно, если ты упустишь такую возможность. Мягкая усмешка в конце не делает его тон менее напряжённым. Да что это такое? Сторька. Как корова, только та — Зорька. Тут что-то другое. То видео, которое они записали? Надо что-то ещё сказать на камеру? А что? Ещё текст дадут? — Да, конечно, сниму что-нибудь, — беззаботный тон вышел идеально. Актёрище! — Шаст, поможешь мне? Прозвище далось тяжело. Странное. Он никогда не применил бы его по отношению к своему Антону, но это и не его Антон, и его тут все так называют. К счастью, заминки никто не заметил. Шаст согласно кивает головой и, приподнимая повыше стаканчик, показывает, что намерен сначала допить свой кофе. — Отлично! — Арсений немного расслабляется, выдыхает и наконец-то прикладывается к своему стаканчику, чтобы через секунду выплюнуть содержимое на землю и снова встретиться с ошарашенными взглядами. — Что-то с кофе не так? — Максим выглядит взволнованным. — Как обычно, американо с порцией фисташкового сиропа. Не зашло? — Нет-нет, всё нормально, — Арсений выдавливает извиняющуюся улыбку. — Просто не ожидал, что он горячий такой. А вот тут актёрские способности подвели. Да какие бы способности ни были, никто в здравом уме не поверит, что жидкость, простоявшая на улице пятнадцать минут, окажется слишком горячей. Наоборот, она оказалась неприятно прохладной и одновременно слишком горькой и слишком сладкой. Как это вообще пить можно? Арсений не любит американо и кофе вообще. Он любит Антошин травяной сбор. И самого Антошу. Да уж. Сторька и кофе. Два камня преткновения для молодого путешественника между мирами. Арсений делает еще один осторожный глоток, чтобы перестать мысленно закапывать себя.***
— Ну что, где? На твой, на мой? Чем тебе помочь? Они вдвоем стоят среди деревьев — сытые, отдохнувшие и готовые снимать «сторьку». Арсений опускает взгляд на гаджет, зажатый в руке Антона. Надо бы выяснить, что это и как его используют, ведь, насколько можно судить, эти штуки здесь очень распространены, и каждый таскает свою в каком-нибудь кармане. Получается, и у него самого должен быть подобный гаджет. Остаётся надеяться, что Арсений не держал его в руках в момент обмена — это создаст дополнительные неудобства. — Давай на твой, — Арсений сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле, — мой, наверное, остался в вагончике с вещами. Антон бросает очередной удивлённый взгляд, но больше про гаджет вопросов не задает. Значит, аргумент вышел убедительным. — Так, а что снимать-то будем? Придумал? Да что же такое, опять что-то придумывать! Он тут с самого утра только и делает, что придумывает! Выдумщик, мать его за ногу! — Нет, ничего не придумал, — иногда чем честнее, тем лучше. — Может, ты придумаешь, а я скажу, что надо, и покривляюсь перед камерой? Арсений корчит жалостливое выражение лица. Антон снова корчит удивление. Да хватит уже! — Арс, если ты не хочешь… — Хочу! Просто хочу, чтобы придумал ты! Больше всего Арсений сейчас хочет попасть в манеру поведения «Арса» (что за страсть к сокращениям?), сделать всё так же, как делает он, чтобы удивлённое выражение стекло с лица Антона, который уже начал что-то подозревать. А ещё Арсению начинает казаться, что слишком высоко задранные брови скоро могут затеряться в чёлке так, что потом не вернутся на место. Антону идут его брови, нельзя так с ними. — Ладно, — медленно проговаривает Антон в ответ и начинает оглядываться вокруг. — Ммм… Можешь залезть в какой-нибудь куст, типа спрятаться, а я с камерой типа тебя найду. Как разведчики, а? Или вон есть дерево, наполовину пустое, в него спрячься. Дерево лучше к цвету твоего комбеза подойдёт, естественнее получится. — Прекрасно! Так и сделаем! — Арсений вприпрыжку бежит к нужному дереву. — Снимай скорее, и поехали уже отсюда, я домой хочу! Антон выглядит задумчивым. Ну нет, не надо там ничего себе надумывать! Но, может, он сейчас найдёт какое-то логичное объяснение всем, казалось бы, необъяснимым «нюансам» этого дня. Тем не менее, Антон больше ничего не спрашивает. Он начинает снимать «сторьку»: проходит с камерой вдоль кустов. Когда в кадре оказывается Арсений, Антон задерживается на пару мгновений, давая отыграть недовольство, а затем отводит камеру в сторону и останавливает запись. Арсений вылезает из дерева. — Поехали! Антон снова смотрит удивлённо, но всё так же молча возвращает взгляд к экранчику, чтобы оценить только что снятое видео, после чего удовлетворённо кивает и снова поднимает взгляд на Арсения. — У тебя всё в порядке? Вот и дождались актуального вопроса. Арсений решает, что молчание — золото, а он и так наболтал лишнего, поэтому только часто кивает. — Ты просто так торопишься, концерт ведь только в шесть, у нас куча времени… — Концерт? — Ну, в «Известиях» же сегодня. — А, ну конечно же! — Арсений усмехается и даже слегка шлёпает себя по лбу, мол, как же я мог забыть. — Стас же говорил! — Говорил, — Антон почему-то не верит в эту беззаботность. Смотрит очень внимательно, хмурит брови, хоть не удивляется больше. Ну, ещё успеет удивиться, если вдруг узнает правду. Что ж, молчание — золото, но серебро Антон любит больше. Арсений решает не дожидаться никаких вопросов и догадок, а сразу попытаться оправдаться. И желательно отказаться от посещения концерта, чтобы не терять времени. Он же сюда не для развлечений прибыл. Ему нужно найти жильё местного «Арса» — именно там находится сегодняшняя цель. — Антон, я не смогу сегодня пойти на концерт. Мне срочно надо домой. Извиняюсь, если вы на меня рассчитывали, но сходите сегодня без меня, хорошо? Антон, который в начале этого спича просто хмурился, к финалу скрестил руки на груди и как-то недобро заулыбался. А когда Арсений замолчал, коротко и злобно хохотнул. Видимо, все выстрелы в молоко, ни одного по цели. А если и по цели, то не по той, потому что злить Антона Арсений точно не планировал. А сейчас Антон зол — это совершенно очевидно. Хочется даже отступить на шаг, но резко выброшенная вперёд рука Антона хватает Арсения за плечо и притягивает ближе. — Арс, что за хуйня?! Ты обдолбался, что ли, чем-то? Какой концерт без тебя? Какое домой? Куда ты собрался? В Питер? — рычащий сквозь зубы Антон это, конечно, впечатляюще, но информация всё же пробивается к сознанию. Питер?! — Питер? — голос снова сипит. — Петербург? Санкт-Петербург? — Да, Арсений, Санкт-Петербург. — Мы живём в Санкт-Петербурге? — Да, Арсений, ты живёшь в Санкт-Петербурге, — Антон уже не рычит, но и плечо не отпускает. — А сейчас мы… — сгорел сарай — гори и хата. — А сейчас, Арсений, мы в Москве. И сейчас же, Арсений, ты немедленно всё мне объяснишь! — Его голос уже звучит спокойнее, что не может не радовать. Почувствовал себя хозяином ситуации, посмотрите-ка на него. — Арс! Шаст! Где вы там потерялись? — Голос Макса звучит с полянки. — Мы уже собираемся! Арсений накрывает сжавшуюся на плече ладонь Антона своей ладонью и быстро шепчет: — Антош, я всё тебе объясню, но в двух словах не получится, а сюда сейчас Максим прибежит нас искать. Давай попозже поговорим? Разговор конфиденциальный! Антон несколько секунд залипает взглядом на их переплетённых пальцах, а потом резко отдергивает руку. Коротко кивает, глядя себе под ноги, и тихо отвечает: — В машине поговорим, — снова поднимает глаза на Арсения и дёргает подбородком в сторону. — Иди вперёд, чтобы я тебя видел. Мало ли что учудишь ещё. Арсений послушно кивает и быстрым шагом направляется к их вагончику, чтобы переодеться и попутно подумать, какую часть правды рассказать. Антон так разозлился из-за концерта, как будто это что-то невероятно важное. Может, у них запланировано какое-то дело, и на концерте надо присутствовать обязательно? Может, они со Стасом и Антоном — бандитская группировка, которая должна под шумок замочить какого-то правителя, сидящего в ложе? Арсений слышал такие истории. Ну да, днем снимать рекламу, а вечером стрелять в короля. Чушь. Арсений усмехается. Идущий рядом Антон бросает очередной подозрительный взгляд. — Антон, выдохни, всё в порядке. Не выдыхает. Распахивает перед Арсением дверь раздевалки и продолжает хмуро пялиться, пока тот не заходит. Переодеваются они в гнетущей тишине. Фантазия Арсения продолжает развивать версии происходящего и пытаться объяснить важность предстоящего концерта. А вдруг Антон на этом концерте собирался сделать предложение Арсу? Поэтому и разозлился так. Такое бывает, если запланированный сюрприз не удаётся. Арсений закусывает губу, чтобы не расплыться в улыбке, и кидает быстрый взгляд на Антона. Тот не смотрит в ответ: уставился в одну точку и механическими движениями стягивает с себя военную форму. Н-да, ведет себя совсем не как безумно влюблённый. Его «настоящий» Антон в похожей ситуации нашел бы миллион способов, чтобы прикоснуться, обнять, поцеловать, даже если не хотел бы привлекать внимание посторонних. Нет, предложением руки и сердца тут и не пахнет. А может, они старая супружеская пара, и их страсть уже поостыла? Вон, у этого Антона тоже все пальцы в кольцах, поди разбери, есть ли среди них обручальное. Однако он сказал: «Ты живешь в Санкт-Петербурге, Арсений», а не «мы живем». Как-то по-дурацки получается. Петербург — ещё одна сложность, с которой, вероятно, понадобится помощь Антона. Как туда добраться, сколько это займёт времени? Арсений слышал про этот легендарный город, но возможность побывать там ему представляется впервые. На все задачи осталось меньше суток — потом мироздание вышвырнет его обратно в родное измерение. За оставшиеся часы надо добраться до Петербурга, найти дом Арсения и проникнуть в него, найти нужную вещь. Он и так слишком много времени потратил на эти съёмки, а тут еще какой-то концерт с необъяснимой важностью. Да, пожалуй, это и надо будет рассказать Антону, который, кстати, уже собрался и все так же хмуро и задумчиво смотрит перед собой, подбрасывая на ладони ключи. Лучше бы он продолжал удивляться. Смотреть на морщины, залегшие между его бровями, просто невыносимо. Так и хочется подойти и разгладить их пальцем, но Антон это вряд ли оценит. Поэтому Арсений быстро заканчивает одеваться в свою родную одежду, смотрит на джинсовую куртку, висящую на крючке, красные кеды, стоящие на полу, и спортивную сумку с аккуратно сложенной одеждой. Видимо, вещи Арса. Хорошо бы спросить у Антона, но он и так бесится, поэтому без лишних вопросов Арсений подхватывает чужие вещи и разворачивается к двери. Антон молча окидывает его взглядом и так же молча выходит на улицу. Если бы что-то было не так, он бы, наверное, сказал.***
— Ну? Они уже несколько минут едут по хорошей асфальтированной дороге через лес. Арсений даже начал получать наслаждение от такого медленного и несуразного транспорта, когда Антон напомнил, для чего он спровадил всех попутчиков, беспрекословно заявив, что с ним поедет только Арсений и, возможно, камера со штативом и микрофоном, если они никуда больше не помещаются. Но Арсений точно. С одной стороны, приятно, что к его просьбе поговорить наедине отнеслись с таким уважением, ведь можно было просто растрепать всем, что Арсений сошёл с ума, и посмеяться. А нет, не сказал ни одного лишнего слова, посадил в свою машину, увёз от лишних ушей. Но есть в этой ситуации и минус — некому, кроме Арсения, сейчас отвечать на это «Ну». Ну-ну. Баранки гну. Каждый раз на этом моменте приходится переламывать себя. Как это вообще — сказать, что ты из другого мира? Кто знает, как этот Антон отреагирует? Он вообще бешеный какой-то. Арсений не знает, есть ли в этом мире странники или хотя бы ведуны. Может, после его признания Антон сочтет его опасным психом и запрёт в подвале. Неизвестно, какие у них здесь отношения и какой у них здесь Арсений. Может, его уже давно ждала комната с мягкими стенами, а тут такое. А в каких-то мирах ведьм еще сжигают?.. Арсений ерзает на сидении, как будто это ему поможет соскользнуть с неудобной темы: — Ну что? Всё со мной в порядке. Подумаешь, вылетел концерт из головы, я про него помнил всё время, честно! Просто почему-то думал, что он завтра. Завтра-то я точно смог бы! Мне что-то нездоровится сегодня, с утра голова раскалывается, и вообще… — Арсений бросает короткие взгляды на Антона, который сосредоточенно смотрит в лобовое стекло и ничем не выдаёт обеспокоенности о здоровье любимого. Не верит? Ну что ж, ладно. Не получится так не получится, можно и сходить на концерт. Посмотреть хоть, чем тут они увлекаются… Когда неубедительные (как оказалось) отговорки затихают, Антон бросает недовольный взгляд в сторону пассажирского сидения, раздраженно закатывает глаза и неожиданно выкручивает руль вправо, скатываясь на прилегающую грунтовку. Пока Арсений ищет, за что схватиться, чтобы не удариться об стекло при резком торможении, Антон дергает рычаг под правой рукой и нажимает какую-то кнопку на своей двери, после чего раздается синхронный щелчок во всех остальных. — Мы никуда дальше не поедем, пока ты не расскажешь мне всё как есть! Пережив первый испуг, Арсений смотрит сначала на Антона, потом на дверь. Дёргает за ручку — дверь не поддаётся. — Ты чё? — страх расползается по телу, заставляя пальцы холодеть. — Да, переборщил, прости. — Антон досадливо морщится, а затем ещё раз нажимает на кнопку, снимая с дверей блокировку. Арсений на пробу открывает свою и глубоко вдыхает, ощутив волну свежего лесного воздуха. — Просто меня бесит, что ты мне сейчас врешь. Ну или недоговариваешь точно. Ты весь день себя ведёшь странно: пытаешься саботировать съёмки, плюёшься любимым кофе, ещё и с концерта слиться хочешь, — он говорит, закрыв лицо ладонями, кажется, ему и самому не понравилась эта импульсивная реакция. — Антох… — Арсений легко дотрагивается до его рук, показывая, что хочет увидеть лицо. Антон не сопротивляется: опускает руки, поворачивает голову и смотрит прямо в глаза. — Прости, Арс, я что-то психую. Если ты плохо себя чувствуешь, тебе правда лучше не участвовать. Играли же мы как-то без Серёги... А ты тест не делал? — Какой тест? — Арсений недоуменно хмурится. — Ну какой-какой, на беременность, блять! А-а-а, беременность? Рука Арсения непроизвольно дёргается к животу. Вот такие причуды у этого измерения? Антон смеётся. — Не знаю, как ты там себя чувствуешь, но на вид ты в хорошей форме. Действительно, какой это тест, никогда не делал, да? — Антон хихикает, продолжая смотреть на Арсения. Морщинки в уголках глаз делают взгляд теплее и напоминают, что это всё тот же Антон: добрый, ласковый, веселый. Наверное. Не могут же у злодеев быть такие глаза?.. — Я… — слова почти готовы сорваться с языка. — Погоди, Арс. Я правда сам не свой. Ты не обязан передо мной отчитываться, я тебе никто, просто что-то моча в голову ударила, ну или что там… — Антон сконфужено улыбается. — Я не врач и не твой начальник. Хочешь, отвезу тебя в больницу? Чтобы убедить Стаса, что ты не можешь выступать, надо постараться. Как-никак ползала придет лично на тебя посмотреть. Сначала слух Арсения резанула фраза «я тебе никто», но потом она потонула в ворохе новой поступившей информации. Что?! — Погоди, что-о-о?! — должно быть, слух его подводит. — Выступать?! — Ну да, выступать, — Антон уже сам выглядит испуганным. — Да что с тобой, Арс?! — Я не Арс. Вот и всё. Пути обратно нет, придётся рассказывать. Немного посмотрев на лицо Антона, секунды назад светившееся тёплой улыбкой, а теперь перекошенное от шока и непонимания, Арсений перевёл взгляд на свои нервно сцепленные руки. Антон не должен так выглядеть, ему идёт счастье. Или наслаждение. Ну, шок от наслаждения тоже идёт, но не вот это вот всё. Но иначе никак. Выступить на сцене — не то же самое, что посмотреть на спектакль из амфитеатра. Это даже не съёмка двухминутной рекламы. Это, мать его, концерт, на который Арсений должен выйти в одной из главных ролей! И с этим дерьмом ему без Антона не разобраться. — Чего, блять? — Антон выжидает некоторое время, очевидно, чтобы дать Арсению договорить. Но как только тот набирает в грудь воздуха, у Антона нашлись ещё слова. — Только не говори, что тебе и эта форма твоего имени разонравилась! Пиздец же как удобно было! Или что? Ты теперь вообще не Арсений? — Арсений, — от Шастуна слышится лёгкий выдох облегчения. — Но не тот, которого вы знаете. И меня уж точно никто и никогда Арсом не называл. А если ты хочешь что-то понять, тебе придётся меня выслушать, по возможности не перебивая, хорошо? Антон прикрывает распахнувшийся в удивлении рот и неуверенно кивает.***
— Можно ещё раз? Ты сейчас утверждаешь, что ты не Арсений Попов, которого я знаю уже почти десять лет, а засланец из параллельной реальности? Арсений медленно кивает. Антон глубоко затягивается сигаретой. — И ты поменялся местами с нашим Арсом, закинув его неизвестно куда? — Почему же неизвестно? Я знаю, где он очутился. В той же самой точке, где до обмена стоял я. С ним там мой Антон, он обо всём позаботится. С твоим Арсом все будет в порядке. — У тебя есть свой Антон? — удивленный взгляд направлен на Арсения. Вот, значит, что тебя интересует больше всего? — Ну а какая же это жизнь без Антона рядом? — Арсений расплывается в теплой улыбке, возвращая взгляд к своим пальцам, теребящим помолвочный перстень. Они с Антоном не расписывались официально, но в верности друг другу клялись, в связи с чем и обменялись кольцами. Антон нашептал на свой подарок защитных заклинаний и только потом надел перстень на палец Арсения — и теперь, где бы Арсений ни оказался, ощутимая тяжесть серебра дарит ему спокойствие и уверенность — словно его со спины обнимают любимые окольцованные руки. Даже если магии в мире совсем мало и перстень не имеет никакой силы, тепло в груди остаётся. — И что, он выглядит совсем как я? Арсений возвращает взгляд на Антона, внимательно смотрит. Антон снова нервно затягивается. — Да, внешне вы очень похожи, как и мы с Арсением. Различия возможны, но обычно заметны только при пристальном рассмотрении. Прическа там, одежда; может, шрамы какие-то. — У Арса от аппендицита есть… — Это вот здесь? — Арсений задирает футболку и немного разворачивается, чтобы показать не имеющий никаких отметин правый бок. — У меня нет. — Охуеть! Да как такое возможно-то? — Антон, очевидно, растерян и даже напуган. — Бля, Арс... сений, просто скажи, что ты свёл шрам лазером и решил повыёбываться! Арсений качает головой. — Нет, Антош. Ну и почему невозможно? Ты же согласен с тем, что вселенная бесконечна? А если вселенная бесконечна действительно, значит… — Значит, есть куча копий нашей планеты, — Антон раздраженно перебивает, — где сейчас происходят те же события, а копия меня пишет копию песни этой. Хватит ёрничать, Арс! Я знаю эту песню! — Песня? Правда, у вас есть такая песня? — Арсений искренне удивляется. — А кто поёт? Интересно было бы с ним познакомиться, возможно, он знает больше, чем рассказывает! — Арсений! Я не намерен сейчас обсуждать Нойза! — Нойз? Это имя его? Скажи, пожалуйста, вдруг это кто-то из наших, вдруг я с ним знаком. Антон смотрит на него как на душевнобольного. Ну а как иначе. — Иван он вроде, — тяжело выдыхает очередную порцию дыма, вдавливает бычок во встроенную пепельницу, вытаскивает новую сигарету из пачки и подкуривает, — или Алексей… Блин, довёл меня, я своё-то имя сейчас не вспомню! — Твоё я всегда могу напомнить, — Арсений улыбается, как ему кажется, успокаивающе, но Антон почему-то не успокаивается, а широко раскрывает глаза и приоткрывает рот так, что только прикуренная сигарета чуть не падает ему же на колени. — Погоди. А вы там… — кажется, глаза Антона уже не могут стать шире. Указательные пальцы его рук пытаются встретиться в одной точке, но уже который раз промахиваются. — Пара? Да, — Арсений подхватил сигарету почти в полёте и, покрутив перед глазами, потушил в пепельнице. — А у вас тут однополые союзы не одобряются, как я понял, верно? Антон ошеломлённо качает головой. — Не одобряются… — Вы поэтому не вместе? Из-за общественного мнения? Несколько секунд Антон как будто раздумывает над ответом, а потом пару раз моргает и смотрит более осмысленно. — Да нет же, не поэтому. Мы с Арсом просто не эти… не… — теряется, пытаясь сформулировать свою мысль. — Не геи? Не бойся слова «гей», Антошка, — Арсений хихикает, а лицо Антона опять вытягивается. — Блять, Арс, да хватит прикалываться! Ты спалился! Из другого мира он… Тоже мне. Из мира две тысячи семнадцатого года? Или какой там был… — А, вам такую фразу уже говорили, да? — Арсений довольно улыбается. — Неспроста, наверное. — Да ты… Да иди ты! Арс, ну хватит уже! Если я сейчас слягу с нервным срывом, тебе точно придется быть на концерте! — Антон довольно ухмыляется, как будто нашёл нужную болевую точку на теле противника. В целом, так оно и есть. — Тише-тише, нервничать не надо. Ты в своём мире и в своём теле работаешь работу, которую знаешь. А я действительно имею повод для переживаний. Я не могу выйти на сцену. Я же не актёр! И ты мне правда очень нужен сегодня, без твоей помощи мне не обойтись. Ну как доказать, что я не твой Арсений? — Арсений — не мой, — упрямое ворчание направлено в руль. — Ладно. Не надо ничего доказывать. Он никогда бы такого не сказал, даже находясь в роли. — Что именно не сказал? Антон смеряет его усталым взглядом и, тяжело вздохнув, проворачивает ключ, заводя машину. — Он актёр. Он замечательный актёр и никому не даст об этом забыть, — Антон бросает очередной подозрительный взгляд на Арсения. — Так что, мать твою, Арс, если это всё-таки прекол, самое время растаять от умиления и во всем признаться. Арсений растаял, но признаваться ему больше не в чем, поэтому он только разводит руками. — Пиздец, нахуй, блять, — Антон отворачивается и разглядывает тропинку, петляющую между деревьев. Сбежать, что ли, надумал? Арсений дотрагивается до его руки, привлекая внимание обратно. — Всё будет хорошо. Если ты мне поможешь, мы быстренько со всем разберемся, и я от тебя отстану. Завтра утром состоится обратный обмен и всё вернется на круги своя. Ваш Арсений снова будет с вами и, может быть, даже не запомнит ничего лишнего. Решит, что это был сон. Антон молчит. Видимо, пытается обдумать и принять сложившуюся ситуацию. Когда додумывается до чего-то, снова глушит двигатель и внимательно смотрит на Арсения. — Хорошо, Арсений. Я тебе верю. Я стараюсь поверить. И я даже не знаю, что с тобой сделаю, если ты всё-таки напиздел. Указательный палец Антона угрожающе указывает Арсению прямо в нос — как будто именно нос пострадает в случае выявления лжи. Но никакой лжи между ними нет, все карты открыты, поэтому Арсений обхватывает палец рукой и отводит в сторону, встречаясь глазами со взглядом напротив. — Я не вру. Антон кивает и отводит глаза. — Что будем делать с концертом? И… погоди, а зачем вообще это всё? Почему ты здесь оказался? — отошел от шока и начал дельные вопросы задавать. Молодец. — Мне нужно в Петербург. Ладно, точнее, мне нужно к Арсению домой. Он правда живёт в другом городе? — Официально — да, — Антон кивает в ответ. — Но работает здесь, с нами, поэтому, наверное, даже чаще, чем дома, ночует в отелях или у Серёги. — У какого Серёги? Лазарева? Шевелева? — Арсений хмурится, пытаясь вспомнить кого-то ещё из своих знакомых с таким именем. Антон нахмурился тоже. — Да нет же, Матвиенко. А ты откуда Лазарева и Шевелева знаешь? — ох уж эти подозрительные взгляды. Всё никак не поверит, что дальше на чистую воду Арсения уже не вывести. Он и так на чистейшей, артезианской. — Как ты уже мог догадаться, у нас примерно одинаковые круги общения. Я знаю Антона, — Арсений для иллюстрации машет рукой в сторону его двойника. — Макса знаю, Стаса, Оксану… Они в моём мире тоже где-то рядом постоянно, только в других ролях. Лазарев, вот, Антохин близкий приятель. — А Поз? Позова знаешь? — Позова, конечно. — И кто он в вашей вселенной? А я кто? А ты? — Дмитрий — врач. — Стоматолог? — Нет, он вживляет имплантаты… Договорить не дает пиликание с заднего сидения. Они оба оборачиваются и смотрят на лежащую там сумку. — Это Арсения, надо ответить, наверное, — Антон тянется руками к боковому карману, достает гаджет и смотрит на экран. — Стас. Потерял нас. Ответишь? — Я? — Арсений смотрит на вибрирующую хрень с сомнением и легким испугом. — Может ты? Он на меня опять орать начнёт. — Он тебе и звонит, потому что думает, что я за рулем и занят, а ты прохлаждаешься. Да и вообще, если я отвечу на телефон Арсения, это будет максимально странно, — Антон качает головой, нажимает на кнопочку на торце устройства и звонок замолкает. — Сейчас, звонить перестанет, мы ему в телеге напишем. — Как сложно, — Арсений улыбается. Здорово иметь Антона рядом. Хоть своего, хоть чужого — всё равно помогут, успокоят и Арсения, и всяких мимо проходящих агрессоров. — Как называется эта штука? Они у вас у всех есть. — Эта? — Антон смотрит на гаджет, зажатый в руке. — Это айфон, смартфон, телефон… Не знаю, называй как хочешь. А в вашем мире их нет? — В нашем мире несколько другие технологии. — Какие? — он внезапно поднимает руку с айфоном, задерживает его напротив лица Арсения, и экран начинает светиться. — Фейс айди. Так какие у вас там технологии? Антон утыкается в экранчик и быстро стучит по нему пальцами, печатает сообщение Стасу. — В нашем мире много и магии, и различных технологий. Технологии частично разработаны нашими учёными, частично — позаимствованы в других измерениях. Всё это в совокупности даёт нам уникальные возможности. — Ну а как устройства-то выглядят? — Антон снова взмахивает гаджетом, наглядно показывая, о чём спрашивает. Арсений улыбается, качает головой из стороны в сторону и стучит пальцем по своему виску. Видя непонимание в глазах напротив, он отгибает ухо и демонстрирует ровный, давно заживший разрез на коже. — Чего-о-о? — Антон даже немного шарахается в сторону. — Что это? — Именно то, чем наш Дмитрий Темурыч занимается. Импланты прямо в мозг. Очень удобно, никаких лишних железок. Ещё линзы надеть — и можно будет проецировать необходимые изображения прямо в воздух перед собой. — Арсений гордо улыбается. — Классно же? — Чёртовы киборги. Ты никогда ничего про восстание машин не читал, не смотрел? А про Большого Брата? Вами же управлять можно как игрушками. Следить за вами. — Ну, управлять — вряд ли. А вот следить — да, можно. А что плохого-то? Очень удобно преступников отслеживать и просто людей потерявшихся. Или тех, кому помощь нужна… — Арсений. Это совершенно ужасно. Нас тоже легко отследить, пока мы смартфоны в кармане носим, а особенно когда их используем, но его же всегда можно выкинуть в реку и снова попытаться свободным стать. А вы? Голову-то не оторвёшь. — Да я как-то и не собираюсь ее отрывать… Айфон опять пиликает, Антон открывает новое сообщение. — Да, Стас нас действительно потерял, пора ехать. — Антон в очередной раз заводит машину и начинает выруливать с лесной дорожки. — Так, подожди, мы же ничего не решили. Как добраться до Петербурга? Он далеко? У меня времени только до утра! — Питер рядом, на поезде четыре часа, после концертов поедем. — Концертов? — Арсений снова начинает нервничать. — Их еще и несколько? — Два. Ты должен поучаствовать, думаю, ты справишься. Это взаимовыручка: ты не подставляешь нас с концертом, я помогаю тебе с Питером, идёт? — Антон уже выезжает на широкую дорогу и мимоходом бросает взгляд на Арсения. — Да в смысле?! Чем я могу вам помочь? Я не актёр! Не певец, не танцор… — Ты же часто попадаешь в другие миры, постоянно отыгрываешь чьи-то роли. — Я импровизирую! Довольная широкая улыбка растягивает губы Антона. — То что надо!
