Подарок судьбы

      — Вы просто невероятно талантливые… — Арсений неверяще пялится в экран смартфона, откуда приземистый смуглый мужчина зачитывает под музыку текст о том, что собаки кусали Серёгу. — Антон, я не смогу. Точно не смогу. Сколько лет вы этому учились?              Тот в ответ довольно улыбается. Они по-прежнему сидят в машине, хотя уже приехали на нужное место. Ещё по дороге Антон включил Арсению видео с одним из концертов, чтобы хоть как-то подготовить к тому, что в скором будущем их ждёт.              — Да всю жизнь, наверное. И в то же время не могу сказать, что учились хотя бы день. Важно запомнить несколько правил импровизации: например, правило «да, и»: всегда соглашаться с заходом партнёра и после добавлять что-нибудь от себя. Хотя Арс, к слову, частенько кладёт на это правило и гнёт свою линию, — Антон недовольно морщит нос. — И всё равно импровизация почти всегда получается. Мы подыгрываем ему. Просто важно доверять остальным членам команды. У всех бывают трудные дни, но, выходя на сцену, каждый из нас четверых знает, что его обязательно поддержат и вытащат историю, даже если сам он закопается.              — Но я же ничего не знаю про ваш мир...              — Арсений, ты сам говорил, что постоянно попадаешь в непривычные ситуации, когда ничего не понимаешь, но осторожно разведываешь обстановку и вливаешься в происходящее так, что окружающие не замечают подвоха, — Антон смотрит с лёгким укором, словно говоря: «ну кого ты пытаешься обмануть?». Хотя нет, Антон бы использовал слово «наебать». — Как будто в этом и состоит наше искусство импровизации. Стас вместе с залом придумают нам ситуацию, а мы будем пытаться в ней существовать, только и всего.              — А если я начну говорить что-то странное и несуразное и испорчу вам концерт?              — Концерт будет испорчен, если Арсений ни разу не скажет что-то странное и несуразное, — Антон выглядит довольным своей шуткой. — Мы убеждены, что, если Арсений окончательно сойдёт с ума, мы ещё некоторое время будем думать, что это просто Арсений. Он часто ведёт себя странно, ты сам видел. Он у нас «с нюансами».              Антон сгибает пальцы, видимо, обозначая цитату или какой-то подтекст фразы, но улыбается так тепло, что Арсению не получается обидеться за своего нелепого двойника. Арсений снова опускает взгляд на экран, где импровизаторы прощаются с залом. Да, конечно, смотреть на себя со стороны, понимая, что ты не делал того, что делает твоё тело на записи, очень странно. Такой опыт Арсений проживает впервые — как будто ты и не ты одновременно. Арс на видео тем временем предлагает сбежать, пока выключен свет.              — Не такой уж он и странный.              — Ну да, — улыбка Антона становится хитрее, — просто ты совершенно такой же, вот и всё. Веди себя естественно, как будто с приятелями решили побаловаться. Можешь представить, что мы — люди из твоего мира. Димка — врач твой. Твой Антон… только, чур, меня не домогаться на сцене!              — А вне сцены? — Арсений не мог не перебить его после такой фразы, ну просто не мог! У Антона очаровательно розовеют скулы.              — Вне сцены тоже, — Антон запинается. Интересно, из-за смущения или из-за очевидной проблемы? — Только вот…              — Я не знаю вашего Серёжу, — переводит неловкую тему Арсений, но фраза звучит как приговор.              — Да уж. У меня это просто в голове не укладывается. Лазарева знаешь, а Матвиенко — нет! Как это возможно вообще? Они с Арсом чуть ли не лучшие друзья! Шерочка с Машерочкой. Биба и Боба — два…              — Может, это из-за него у вас с Арсением ничего не получается? — Арсений нервно хихикает.              — Перестань во всём искать гейский подтекст! — Антон выглядит немного разозлённым. — Хотя, знаешь… Не переставай. Гейские шутки у нас на ура заходят, главное — не переборщить. Ты, кстати, начал шутить вместо того, чтобы паниковать. Я думаю, ты готов ко всему! Пошли знакомиться с Серёгой, тебе надо к нему попривыкнуть.              Антон уже собирается открыть дверь, но Арсений хватает его за руку, останавливая.              — Пжи-пжи-пжи, я не готов! Ещё пара моментов. Всё будет точно так же, как на видео? Такие же задания?              — Игры, скорее всего, другие будут, но я ещё не знаю, какие. Сейчас зайдём и спросим у Стаса. Но «Вечеринка» и рэп будут сто процентов, мы их всегда играем.              — Восхитительно. «Вечеринка» — та игра, где я должен вас угадать, учитывая, что я абсолютно ничего не знаю о вашем мире? Например, о чипировании и о том, что у вас какой-то Билл Гейтс им занимается, — ещё чуть больше язвительности в голосе, и Антон наверняка сдастся, посадит Арсения на ближайший поезд в Петербург и скажет больше не возвращаться.              — Да про чипирование ты больше нашего знаешь, — Антон не кинулся покупать билет — только смотрит укоризненно и указывает на ухо Арсения в подтверждение своих слов. — Кстати, а ты не можешь его использовать незаметно? Прогуглить там, если чего-то не понимаешь?              — Мой имплант здесь не работает, я уже пробовал. Среда у вас неподходящая.              — Это ты еще понедельники не видел, братан, — Антон фыркает. — Да поможем мы тебе, не переживай. Бывало такое, что Арсений ничегошеньки не понимал, мы ему по буквам разжёвывали. Всё получится.              — Так, ладно, а рэп? Хочешь сказать, что мне надо будет на сцене придумать стишок? Поэт я ещё меньше, чем актёр!              — Нашему Арсению тоже рэп не всегда легко даётся. Надо немножко потренироваться, поподбирать рифмы к разным словам. Никто же особо не оценивает качество наших стишков, в рифму — и ладно. Например, глаголы рифмуются легко, замечал? Бить—любить... так себе пример, да? — Антон смущенно фыркает, — прыгал—дрыгал, шла—зажгла. Глаголы — наше всё! Есть ещё существительные с похожим строением, которые тоже замечательно рифмуются: импровизация—навигация—конституция—депривация...              — Что такое депривация?              — Что-то про секс вроде, не знаю, — Антон глубоко вздыхает и смотрит Арсению прямо в глаза. — Арс, всё получится. Один ты не останешься, мы поможем.              Арсению почему-то очень хочется ему верить.              — Пошли к пацанам.              Антон вылезает из машины, обходит её и открывает багажник, чтобы достать свою сумку. Арсений тоже выбирается из этого танка с вентиляцией, делает несколько прыжков из стороны в сторону, потому что засиделся на одном месте, и внезапно слышит какой-то бешеный визг и следом более тихий скулёж. Думая, что неподалёку сбили собаку, Арсений оборачивается в сторону дороги, но видит только трёх девчонок, одна из которых закрывает рот руками, видимо, визжала именно она. Девочки стоят за оградой и не могут подойти ближе, поэтому одна из них кричит:              — Арсений! Пожалуйста, можно фото?              — Вас заметили, — Антон стоит за углом здания, оставаясь вне зоны видимости, и, посмеиваясь, прикуривает сигарету.              — А чего это они? Какое фото им нужно? — Арсений растерян.              — Твоё. С ними. Я же говорил, ты — звезда.              — А ты?              — И я.              — Так пошли сфоткаемся, это не сложно, вроде, — Арсений переводит взгляд обратно на фанаток: они мёртвой хваткой вцепились в ворота, что-то кричат и, кажется, разворачивают какой-то плакат.              — Не-а, я точно не выйду. Стоит один раз к ним подойти — и перед следующим концертом их тут будет тридцать, а потом триста. Это уже полноценные фотосессии получатся, часами будем тут стоять, — Антон затягивается сигаретой. — Или, точнее, мы — не будем, а они приходить будут. И расстраиваться потом будут, когда мы не сможем каждой подписать фотографию. Возможно, когда-нибудь мы снова будем после концертов фоткаться, но я не уверен.              — А почему сейчас не фоткаетесь?              — Из-за ковида, — Антон, видимо, решает, что объяснение исчерпывающее, потому что отворачивается и идёт к урне выбрасывать бычок.              Арсений тяжело вздыхает.              — А что такое ковид?              — Хм, да, пожалуй, про эту часть нашей жизни тебе тоже нужно рассказать. Пойдём, по пути объясню.              — Ты хоть помаши девчонкам! Сколько они тут стояли, ждали нас, — Арсений поднимает руку и пару раз качает ладонью — в ответ из-за ворот слышится новая волна писка.              — Не стоит им видеть, что мы вместе приехали, — Антон терпеливо дожидается, пока Арсений достанет свою-не-свою сумку с заднего сидения.              — А почему?              Антон в ответ закатывает глаза.              — Лучше я про ковид тебе расскажу, пошли!              

***

             — Ну что это такое, какие крылья? — Антон деланно возмущается, хотя только что с умилительной улыбкой пересматривал своё же снятое видео. Да уж, говорить о его великом актёрском таланте было преждевременно.              — Не нравятся мои крылья — покажи свои рога!              Крылья действительно классные. Арсений напялил их сразу же, как только Оксана принесла их вместе с другими подарками от поклонников. Мягкие, воздушные, большие. Притащить бы своему Антону, он бы их заколдовал. Может, и полетать бы получилось.              Всем окружающим крылья тоже понравились, однако ребята состроили мины а-ля «ох уж этот безумный Арсений», — видимо, такой у них тут тимбилдинг. Только Серёжа не корчит из себя аристократичного зазнобу, а записывает на видео, как Арсений прыгает по комнате, и в камеру говорит, что подарок клёвый. Серёжа тоже клёвый — теперь стало понятно, почему Арс с ним дружит. Это очень важно — оставаться человеку другом, когда все вокруг этого человека подкалывают и подстёбывают. Не идти на поводу у большинства и не вестись на провокации — вообще одно из лучших умений. Сережу хочется обнять, несмотря на то что Арсений знает его полчаса.              А вот Шастуна что-то обнимать расхотелось. Сидит, зубоскалит: «Поз, крылья! Стас, крылья!». Останься он с Арсением наедине — сам бы пищал от восторга, а тут выделывается. Хоть и видно, что не со зла, а всё равно неприятно. Куда мы катимся, Антон?              Арсений снимает крылья, аккуратно укладывает их на стол и садится рядом с Серёжей. Антон оказывается напротив, — очень удобно, можно долго укоряюще смотреть на него — но пока не реагирует на Арсения: улыбаясь, пересматривает видео и водит пальцем по экрану. Видимо, выкладывает сторис. Арсений уже понял, что это действие заключается в многократном пересмотре отснятого. «Куда мы катимся, Арсений? Куда мы летим? Поз, крылья ему подарили…» — и ещё раз пять на повторе, пока Антон не остаётся доволен. Слева Серёжин телефон повторяет: «Арс, ты доволен подарком?», — Арсений доволен. Арс, наверное, тоже был бы очень доволен, только он вряд ли увидит эти крылья. Арсений осторожно касается пальцами бумажных пёрышек и твёрдо решает забрать подарок с собой в качестве гонорара за предстоящие концерты.              Кстати о концертах. До начала первого остаётся чуть больше часа, а Арсений так и не узнал о них почти никакой информации: какие игры, какие костюмы, куда идти, что делать?.. Антон даже не думает помогать: снова залип в телефоне. Решая привлечь внимание, Арсений пинает чужую длинную ногу под столом. Антон удивлённо поднимает глаза. Что, забыл о маленькой неувязочке? Арсений хмурится и указывает глазами на Стаса. Антон понятливо кивает и сразу включается в работу:              — Стас, чё играем сегодня? — умничка-мальчик.              Стас задумчиво треплет пальцами свои волосы. Арсений бы предложил этого не делать, но ни к чему злить креативного продюсера, когда степень твоего позора в ближайшую пару часов напрямую зависит от него. Проверять его креативность, так сказать.              — М-м-м… «Следователь», «Первое свидание»; «Вечеринка», конечно же, куда без неё; «Каскадёры» или «Куклы», надо подумать ещё; и рэп, — Стас загнул последний палец на руке и посмотрел на сложившийся кулак. — Всё, пять. Нормально?              Антон быстро стрельнул взглядом на Арсения и спросил:              — А рэп какой? Давай «Рэп-группу»? Это вроде попроще.              — Вот ты какой, Шастун: лишь бы не работать, лишь бы попроще! — говорит Стас с мягким укором, как будто хочет показать, что, если согласится, сделает Антону одолжение.              — Да чё не работать, я не против работать! — Антон в долгу не остаётся, начинает торговаться. — Давай «Каскадёров» вместо «Кукол», и меня вызовешь!              Эх, Антошка, он бы и так согласился. Видно, что здешний Стас смотрит на Антона с некоторой отцовской заботой и согласится на всё, лишь бы дитятко не буянило. Эмоциональный шантаж это называется.              — Окей, договорились, в «Каскадёры» идёшь ты, — Стас хлопает в ладоши, ставя точку в обсуждении.              — А может не «Следователя»? — все взгляды обращаются к Серёже, который нехотя отрывается от телефона. — Не заебал тебя «Следователь» ещё? Давай что-то, что не так часто играем? «Две фразы», например.              Арсений смотрит на реакцию Антона, пытаясь понять, как это предложение может повлиять на ход событий. Антон выглядит спокойным и довольным, слегка кивает, взглянув в глаза Арсению, и снова поворачивается к Стасу:              — Да, согласен, «Две фразы» — заебись.              — Хотите «Две фразы» — пусть «Две фразы» будут. Ещё предложения? — Стас смотрит сначала на Диму, затем на Арсения.              — Я бы «За спиной» сыграл, — Дима выдыхает очередную порцию сладкого дыма из своего электронного испарителя. Тоже те ещё киборги, даже табак химией заменили.              — Ваше пожелание принято в работу. Арсений?              Арсений думает. Из тех игр, которые он видел, самой простой показались «Куклы». Сам придумываешь историю, подсказываешь «кукловоду», что делать с твоим телом, и шутишь, если что-то идёт не так. Но Антон почему-то решил исключить эту игру — надо будет потом спросить, почему. А из оставшихся больше всех пугает…              — А может, без «Вечеринки»? — была не была, за спрос не бьют в нос — Арсений готов вспомнить ещё кучу присказок, лишь бы не пытаться угадывать эти дурацкие роли.              В ответ на несколько секунд повисает тишина, и в Арсения впиваются три удивлённых взгляда и один злобный — от Шастуна. Да, он говорил, что «Вечеринка» точно будет, — ну и что? Вон как легко от других игр, которые кому-то не нравятся, избавились — почему бы с «Вечеринкой» так не попробовать?              — И на что ты предлагаешь заменить «Вечеринку»? — Стас выглядит слегка раздраженным. Определенно, Антона он любит больше, чем Арсения. — «Свидание вслепую», «Новости»? У тебя тумба с собой? Это слишком успешный формат, мы не можем от него отказаться, тем более в Москве. Публика нас с потрохами сожрёт!              Антон, поджав губы и сделав страшные глаза, медленно качает головой из стороны в сторону. Арсений вздыхает и опускает взгляд.              — Да не, я пошутил. Конечно, «Вечеринку» сыграем.              — Арс, ты осторожнее, — Стас облегчённо выдыхает — а что так напрягаться-то было? — и снова улыбается с этой своей мягкой укоризной и игриво грозит пальцем. — Сейчас все шутки исшутишь, что на сцене делать будешь?              — Новые придумаю. Ты только не переживай, а то этого могут не пережить твои волосяные луковицы, — Арсений слишком долго держал свою сучливость на привязи, вся извелась, бедняжка.              Антон хохочет, Серёжа с Димой тоже улыбаются, да и Стас вроде не обиделся. Чудно, значит с ним всё-таки можно иметь дело.              — Ладно, всё решили, — Антон встаёт из-за стола и потягивается так, что его футболка давно бы оголила живот, если бы не была размером на сумоиста. — Арс, пошли покурим.              Арсений кивает и резво подскакивает: ему давно пора на воздух. Выходя из комнаты, он краем глаза замечает, что к крыльям потянулся Позов. Вот жучара.              — Всё чётко, «Первое свидание» ты видел, там всё легко, — Антон заводит разговор, как только за ними захлопывается тяжелая уличная дверь. — «Рэп-группа» — тоже простая: достаточно четыре строчки срифмовать, ты справишься, в «Рэп-батле» было бы сложнее.              Антон вытаскивает из пачки сигарету, прикуривает и продолжает:              — Так, что там ещё... «Две фразы» — легкотня. Придумаем две фразы и будем до конца истории их втыкать, Стас на сцене правила подробнее объяснит. «За спиной» — тоже легко и интересно: двое играют, оставшиеся двое спиной стоят. Потом меняемся, и надо угадать действие. В «Каскадёрах» даже угадывать не нужно — там всё видно, правда участвуют еще и зрители. Всё понятно? — Антон воодушевленно тараторит, не обращая внимания на ошарашенное лицо Арсения.              — Ни черта не понятно! Ты чё, хочешь меня отправить на сцену со словами: «Да Стас там объяснит»?! Вряд ли он будет проводить мне подробный инструктаж, а очень бы хотелось его услышать!              — Эй-эй, Арсений, выдыхай, — смеётся, — всё объясню сейчас. А лучше покажу, у меня наверняка видосы найдутся.              Антон достаёт смартфон, чтобы найти записи игр, но находит зачем-то другое.              — Сторис с крыльями прям разрывает Инсту, уже почти пол-ляма просмотров, — он переводит взгляд на Арсения. — Не знаешь, что такое Инста, да?              Арсений отрицательно качает головой. Сейчас он, конечно, предпочёл бы узнать, что такое «Две фразы», а не Инста, но Антон решает иначе.              — Это соцсеть, смотри, — он тычет Арсению в лицо экраном. — Вот тут сторис, тут посты. Арс вообще очень активный пользователь, глянь, какая у него страница красивая!              Перед глазами пролетают десятки незнакомых фотографий со знакомым лицом. Арсений устало переводит взгляд на Антона.              — Давай, может, ближе к делу?              — Так это тоже дело, — Антон смотрит прямо в глаза и выглядит весьма серьёзно. — Арсений бы уже выложил две-три сторьки, а тут одна только с утра… Так, погоди. А кто её выкладывал?              — Не я, если что. Ещё он сам, видимо. Я здесь появился, когда мы переодевались для съёмок.              — А-а-а… А то я как-то и не спросил, как давно ты с нами, — Антон уставился в асфальт под ногами, видимо, обдумывая полученную информацию. — В общем, я это всё к тому, что снять бы тебе что-нибудь. И я не про одежду, пошляк ты конченый!              Последние две фразы Антон выпалил сквозь смех и смущение, потому что по лицу Арсения начала расплываться широкая ухмылка.              — Всё, пошли переоденемся, и поесть ещё надо. Как раз за обедом покажу видосы.              Когда они проходят под вывеской «Известия HALL», Арсений останавливается, достает свой-не-свой айфон, находит знакомый значок среди иконок и надпись «ИСТОРИЯ». Вот почему бы всегда так не говорить? Загаживают свою речь всякими сторьками… Ладно, как там Антон учил?              «Ребята, привет, сегодня концерт в «Известия холл»              Это будет по-настоящему, это не прикол…»              

***

             Сердце бьётся где-то в горле, ободок микрофона до боли стискивает виски, неудобные узкие брюки прилипли к ногам, паника не дает вдохнуть.              — Уж не ссыте ли вы, Арсень Сергеич? — Серёжин насмешливый голос из-за спины успешно смещает фокус внимания, и легкие наконец-то наполняются воздухом.              — Стало быть, ссу, Сергей Борисыч, — очень удачно он выяснил Серёжино отчество среди прочих основных фактов.              — Не ссыте, Арсень Сергеич, вы сегодня особенно ослепительны. Сейчас как выйдете — ползала ослепнет, им уже не до ваших шуток будет, — Сережа даже не представляет, что попал в самую точку. Арсений очень хочет, чтобы сегодня зрители обратили как можно меньше внимания на его шутки. Он усмехается, оборачивается через плечо и тепло улыбается Серёже.              — Спасибо, Серёг. Что б я без тебя делал.              — В обоссаных штанах на сцену пошёл, что ещё, — Сережа улыбается в ответ. Шастун за Серёжиной спиной тоже светит как лампочка. Неужто они совсем не волнуются? Дима вообще ещё из курилки не вернулся.              — Встречайте наших актеров: Арсений Попо-о-о-о-ов… — неожиданно громом по ушам бьёт голос Стаса. Пора!              Ноги не слушаются. Оторвать ступню от пола и сделать шаг к сцене — задача невыполнимая. Арсений бы так и стоял на месте, если бы не чей-то толчок в спину: теперь главное — позорно не растянуться на полу, потому что из-за кулис он уже вывалился. Ещё один шаг, и ещё один. Публика беснуется. Стас стоит около своего столика и тоже не отводит взгляда от Арсения. Внезапно эта сцена становится настолько похожей на путь невесты к алтарю, что из груди вырывается смешок. Арсений позволяет себе широко улыбнуться, машет залу рукой, шлёпает по ладони своему «женишку» и наконец-то идёт к закреплённому за ним креслу. Кажется, всё прошло гладко — на сцену уже выбегает Дима (видимо, от самой курилки бежал), поднимает руки и тоже машет зрителям. Арсений опускается в кресло и мысленно материт того, кто выбрал эти штаны для выступления. Оказывается, стоять в них ещё возможно, а вот сидеть…              Зал неистово кричит и аплодирует, Арсений всматривается в улыбающиеся лица и аплодирует людям в ответ. Теперь понятно, почему пацаны не боятся: знают, что, даже если облажаются, их поддержат не только коллеги, но и все эти люди с горящими глазами. Арсений счастливо улыбается — теперь он сам поверил, что всё пройдет хорошо. Антон упоминал, что обычно концерты начинаются с непринуждённых бесед и легких шуток для разогрева публики. Что ж, самое время рассказать Стасу и зрителям про неудобные штаны!              

***

             Тело колотит от эмоций. Арсений хочет надеяться, что запомнит эти часы навсегда, но уже сейчас, спустя десяток минут после ухода со сцены, концерты остались в памяти лишь яркими вспышками отдельных моментов.              Вот они с Серёгой главные герои в первой игре. «Я гей» — твердит тот как заведённый, а Арсений подкатывает с вопросами о планах на вечер к Антону, который пытается связать их дурачества в последовательную историю.              Потом они с Антоном играют семейную пару — действительно не сложно, даже приятно. Арсений будто очутился в своём мире. Главное — не забыться и не поцеловать Шастуна по-настоящему, ведь этот Антон — не его; да и зрители к такому наверняка не готовы, даже если пришли посмотреть на импровизацию.              Когда выбирают роли для вечеринки, Антон заметно нервничает, бросает осторожные взгляды на Арсения, а затем в самом начале игры «случайно» выпаливает, что он таракан. Отличная подсказка, дорогой!              Притворяться спецагентами тоже оказывается весело. Арсений снова как будто показывает на сцене свою жизнь, иногда отходя и отворачиваясь, чтобы потом угадать, что произошло за время его отсутствия. Они все вчетвером играют его жизнь, и Арсений, в очередной раз стоя спиной к сцене, внезапно задумывается о напарнике в своих путешествиях. Идеальный партнёр — это, конечно, Антон, но уже неоднократно доказано, что он лучше всего справляется с ролью координатора спецоперации: сидит на базе и с помощью специального амулета отслеживает состояние Арсения. А ещё утверждает, что может чувствовать своего Арсения даже через чужого, за которым присматривает все эти напряжённые для них сутки. Дима-врач не пойдет «в поле», да и не такие уж и близкие у них отношения. А Серёга… Интересно было бы его найти в своём мире и узнать, кто он и какой он. Может, даже подружиться. Если он похож на того человека, который сейчас прыгает по сцене, то напарника лучше не придумать. Этому Серёже сегодня подарили футболку с надписью «Бесконечное Добро Сострадание Милосердие». Забавно, но это говорит о том, что Арсений не ошибся с первым впечатлением, и Серёга действительно такой: внутри добрый, а снаружи — БДСМ.              — Стоп! Серёжа! — слова Стаса означают, что пора обернуться и вернуться в игру, но Арсений пропустил мимо ушей последние реплики и совершенно не знает, что произошло на сцене. Ну, значит, импровизация! Он выходит и неуверенно встаёт бок о бок с Антоном. Тот недовольно кривится и начинает подсказывать, как надо было встать. Зрители смеются. Арсений улыбается — импровизация удалась.              Удался и рэп, если так можно назвать срифмованные Арсением четыре строчки про какого-то парня, имя которого вылетает из головы после того, как не пригождается в стихосложении. Антон снова переживает — и снова за Арсения: переминается на месте, сжимает руки в кулаки, подходит очень близко, а после зачитанного рэпа с победным криком выкидывает кулаки вперед. Всё, теперь его тоже отпускает.              Короткий перерыв, глоток воды, глоток свежего воздуха, другая футболка странной формы — и снова волнительное ожидание у кулис.              И вот они с Серёжей и Антоном уже застрявшие в лифте соседи.              А теперь Дима и снова Серёжа стоят перед ним на коленях, предлагая выйти за них замуж, и Арсений — в роли девушки, разумеется, — делает этот нелёгкий выбор.              На второй «Вечеринке» Диме достается роль самого себя из параллельной вселенной — Арсений шокировано пялится на Антона, когда отгадывает Диминого персонажа, на что Антон лишь довольно разводит руками, мол, он тут ни при чём, он всего лишь воспитатель детского сада с юмористическим уклоном.              Обещанных Антону «Каскадёров» они тоже играют вместе. Арсений придумал сюжет и активно его продвигает, Антон очевидно бесится, но соглашается. Какой умница, следует своим импровизаторским правилам. Это последняя сюжетная игра, поэтому Арсений отпускает себя и веселится, как может. Кажется, смешно не только ему, а значит, всё получилось!              На рэп выходят две девочки, что, кажется, необычно для этой игры, так как возникает некоторый ажиотаж. Стас зачем-то выясняет, пара они или просто подруги. Что, на однополые отношения у девушек в этом мире запрета нет? Что за грёбаная дискриминация? Надо выяснить у Антона, а то он что-то очень воодушевился, даже в свой рэп фразу про лесбиянок впихнул. Арсений ничего такого пихать не стал: ни к чему пихать непонятные вещи куда ни попадя. Рэп удаётся. Концерт заканчивается. Фу-у-ух. Это было невероятно.       

***

             — Арс, ты просто умничка! — Антон опускает руку на колено Арсения и одобрительно треплет. Как собаку. Арсений внимательно смотрит на этот жест — даже не приходится опускать взгляд, потому что колени находятся перед носом. Он сидит на пассажирском сидении в машине Антона, сбросив обувь и подтянув ноги к груди. В мыслях творится раздрай, и всё ещё немного колотит от переизбытка эмоций. Арсению бы сейчас посидеть в гримерке с парнями, успокоить голосовые связки травяным отваром и обсудить произошедшее. Негромко, вполголоса. Кажется, что громко не получится уже никогда: на сцене Арсений оставил всего себя. Кажется, после такого и не живут. Ну или наоборот — рождаются заново.       Однако, по-видимому, эти ощущения свойственны только для первых в жизни концертов, потому что остальные парни ведут себя вполне буднично.       Сразу же после концерта, только зайдя в гримёрку, Серёжа открывает алюминиевую банку с каким-то напитком и обновляет ленту в инстаграме. Антон с Димой уходят курить, Стасу кто-то звонит. Арсений садится на диван рядом с Серёжей, откидывается на спинку, прикрывает глаза. Только собирается с мыслями, чтобы что-то сказать, — и в гримёрку врывается Антон и громогласно интересуется, почему Арсений ещё сидит, если у них Сапсан через час, «а ещё сколько ехать, да и машину припарковать надо». Сапсан? Слово глухо отражается от стенок черепной коробки, долго не обретая смысл. Кажется, это птица? Сережа тоже удивляется, но не странному слову, а тому, что они вдвоём неожиданно собрались в Питер. Антон вроде бы находит какие-то логичные объяснения: Серёжины брови удивлённо взлетают вверх, но вопросов больше не следует.              Сейчас они с Антоном едут по широченному и достаточно оживлённому шоссе, и соседние машины жмутся слишком близко. Арсений чувствует себя немного неуютно в такой тесноте: возможность передвижения только в одной плоскости сильно ограничивает. Но Антон выглядит уверенно. Концерт как будто его зарядил — или же его зарядили две банки Серёжиного энергетического напитка, которые Антон успел выпить перед выходом. В любом случае, сейчас он активно перестраивается между рядами, подпевает песне из колонок, болтает вот, чужим именем Арсения называет.              — Ты же помнишь, что я не Арс? — Арсений безэмоционально смотрит на Антона, откинув голову на подголовник.              — Помню, — Антон уверенно кивает, не отрывая глаз от дороги. Затем пару секунд размышляет и продолжает, — ему бы я такого не говорил.              Ого, а этот разговор становится интересным. Арсений даже приподнимает голову.              — А почему?              Антон пожимает плечами:              — Не знаю. Он, наверное, и сам это знает, — виноватая улыбка появляется на сосредоточенном на дороге лице. — Он чаще всего выглядит очень уверенным в себе и самостоятельным — как будто бы ему абсолютно плевать, что о нём подумают окружающие. Мне кажется, Арс не очень воодушевится моей оценкой его способностей, ведь это как… Это как… Даже не знаю, какой пример привести... Как если бы домашний кот сказал леопарду, что тот быстро бегает, — так же бессмысленно. Это же само собой разумеется.              Антон замолкает и больше не показывает эмоций. Только руки стискивают руль крепче.              — Ты сравниваешь Арса с леопардом, а себя с котом? — вроде так и прозвучало, но как-то слишком странно. Поэтому Арсений переспрашивает.              — Ну да. Ты только не подумай, я не пытаюсь себя принизить таким сравнением. Коты классные — бывают очень умные, очень красивые, очень дорогие. Я могу себя сравнить с дорогим, даже элитным цирковым котом, который раньше дворовым Васькой был, а теперь поднялся. Это же не слишком пафосно? — Антон усмехается и бросает взгляд на Арсения. Тот мотает головой в ответ, не решаясь перебивать. — Ну вот. А Арсений леопардом родился. Особенным, необычным — может, не всегда он был таким холёным, но, даже будучи котячьим подростком с торчащей шерстью и длиннющими ногами, он оставался редкой особью, вымирающим видом.              — А коты не вымрут никогда.              — Верно, — Антон улыбается, довольный тем, что Арсений уловил его мысль. — Это наша сильная сторона, но в беге нам с леопардами не сравниться, и все это понимают. В том числе Стас.              — А Стас-то тут при чём? — Арсений хмурится, пытаясь сложить воедино семейство кошачьих, бег и импровизацию.              — Когда ты сегодня сказал, что он будет на тебя орать, я задумался и пришел к мысли, что Стас боится. Боится, что однажды Арс поймёт, что особенный; поймёт, что засиделся в одном лотке с нами, обычными кошаками, и уйдёт. Шоу рухнет, это однозначно. Возможно, «Импровизацию» не закроют, возможно, придумают альтернативу, возможно, даже более успешную, — но это явно произойдёт не сразу. Сначала мы останемся у разбитого корыта. Поэтому Стас сегодня так бесился из-за костюма, текста, «Вечеринки». Это защитная реакция. Он понимает, что повлиять на тебя никак не может, — нет у него такой власти. Арсений от нас не зависит, а вот мы от него — очень сильно.              — Почему ты про себя и Стаса говоришь «мы»?              — Ну, мы давно работаем вместе, очень давно знакомы. Дольше, чем с Арсом. Мы дружим семьями, проектов совместных у нас дофига. Нет, я от Стаса никуда не уйду, у нас совпадают направления, в которых мы хотим развиваться. Нам по пути. Да и он в первую очередь мой друг, а только потом продюсер, поэтому и проблемы будут наши общие.              — Ладно, а Арсений почему должен хотеть уйти? Слово «особенный» навевает мысли о психических отклонениях.              — Ну, мы не можем этого исключать, — Антон мягко смеется. — Нет, Арсений действительно особенный. Способен на гораздо большее, стремится к большему. Или, правильнее сказать, — стремится в другом направлении. Как только он увидит, куда идти дальше, он уйдет. Я на его месте ушёл бы.              Антон замолкает, и Арсений тоже не может найти слов. Молча пялится вперед, пока Антон заезжает на подземную парковку и оплачивает её через приложение. Затем они берут вещи из багажника — крылья, отобранные у Димы почти с боем, Арсений бережно вешает на плечо. Он обмотал их упаковочной бумагой, в которой их и подарили, но всё равно боится повредить или испачкать, поэтому несёт очень бережно. Они не спеша идут в сторону вокзала: Антон заверяет, что времени еще достаточно.              Получается, не так уж всё гладко в этой импровизационной компании? Они на грани распада? Или это только мнение Антона?              — Антош, а мы похожи? Мы с Арсом.              — А ты помнишь, что я не Антоша? — Антон усмехается.              — Помню, мой таких глупостей про меня не говорит, — Арсений возвращает усмешку. — Могу называть тебя полным именем, если тебе так больше нравится.              — Называй как хочешь.              — Спасибо.              Они проходят сквозь монументальное здание вокзала, пропускают сумки через ленты досмотра и лениво бредут по перрону. Вокзал оказывается совсем небольшим, у платформ стоят всего два поезда. К удовлетворению Арсения, Антон указывает пальцем на тот, что выглядит поприличнее: белый с синими и красными полосами, обтекаемой, эргономичной формы. Стоящий на соседнем пути квадратный гигант серого цвета вызывает куда меньше доверия. Женщина в форме, встречающая их у двери нужного вагона, проверяет документы, сверяется со списком на экране своего смартфона и, вежливо улыбаясь, предлагает им пройти внутрь. Поезд изнутри тоже выглядит очень свежо и даже чем-то напоминает транспорт из родного мира Арсения. Парни опускаются на свои места и сразу же растекаются, пытаясь принять удобные позы. Есть целых четыре часа, надо попробовать отдохнуть. Только прежде…              — Антон, ты не ответил.              — На что? — ленивое бурчание в ответ.              — Мы с Арсом же похожи?              — Ага, очень похожи, — широко зевает, прикрывая рот ладонью.              — Тогда я хочу тебе сказать, что я получил сегодня невероятное удовольствие от работы на сцене, от работы с вами — даже с психующим Стасом. Если Арсений похож на меня, он, вероятно, испытывает похожие эмоции. А ещё этот зал… Ты вообще видел сегодняшних зрителей?! Они горят вашими идеями, может быть, даже больше чем вы. Они вас так поддерживают… Нет, как по мне, Арсений с этой иглы не слезет. Он кайфует так же, как вы, кайфует вместе с вами.              Антон молчит. Хорошо, если обдумывает услышанное, а не просто уснул. Хотя если уснул, тоже неплохо: может, выспится, а то с его усталостью не справляется даже энергетик. Арсений несколько секунд разглядывает знакомый до мелочей профиль, позволяя воображению допустить, что в соседнем кресле сидит совсем другой Антон, а затем с умиротворённой улыбкой закрывает глаза.