Nothing

      — Тебя не напрягает, что Вилле уже несколько дней не приходит? — интересуется Кеяни у лучшего друга, который сидит рядом, и тут же, не дожидаясь какой-либо реакции, поворачивает голову в сторону последней парты. Лаури сидит в привычном для него одиночестве, смотря большую часть времени в окно и не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг.       — Нет, а почему должно? К чему ты вообще об этом заговорил? — всё же отвлёкшись от примера, отвечает Лаати и тоже зачем-то оборачивается на одноклассника, а после незаметно наблюдает за Кеяни, пока тот до сих пор увлечён человеком, который уже давно никем ему не является. Но он всё ещё продолжает пытаться что-то доказать Лаури вместо того, чтобы обратить внимание на человека, которому это действительно нужно, не пытаясь удержать то, что находится давно в прошлом. Лаати, наблюдая за другом, с силой сжимает карандаш в руке и при этом пытается не сказать чего-нибудь лишнего, хотя понимает, что однажды всё-таки это сделает, как только на то будет малейшая удобная возможность.       — Ну да, странно же, что, настолько сильно сблизившись, он оставил Лаури без сопровождения. Неужели поругались? — Вопрос скорее риторический, поэтому Лаати лишь жмёт плечами, хотя тот этого и не видит. Кеяни усмехается и резко поворачивается к другу с довольной улыбкой на лице, которую Лаати прекрасно знает за все годы их дружбы.       — Нет. Ты не сделаешь этого, ясно? — Он, повышая голос от осознания, что собирается сделать друг, чуть ли не шипит от злости, неодобрительно наблюдая при этом за ним.       — Да ладно тебе, ничего не будет, чего ты кипишуешь сразу? — Он всё ещё сидит довольный от своей идеи, пока Лаати лишь закатывает глаза и тяжело выдыхает, понимая, что переубедить Кеяни просто не получится. Зато можно помешать, не прибегая к прямому запрету. Когда проходит от силы минута их молчания, внимание Лаати привлекает Олави, пытаясь понять, что у них намечается после уроков.       — Кеяни хочет поговорить c Лаури.       — Прекрасно, соберу остальных на шоу, — весело отвечает парень, пока Лаати только и может, что промолчать, незаметно для остальных отправить сообщение и продолжать делать вид, будто счастлив участвовать в этом всём. Слушать его всё равно никто не станет.       — Ты что делаешь? — заметив, что Кеяни что-то пытается написать на небольшом клочке бумаги, интересуется он и снова недовольно хмурится.       — Да так, ничего, просто… — Друг не договаривает и закусывает нижнюю губу, пытаясь максимально тихо и незаметно скомкать бумажку. Когда у него, наконец, получается это сделать, Лаати резко отбирает её и отводит руку в сторону, чтобы у Кеяни не было возможности забрать бумажку.       — Эй, что ты делаешь, верни, — шёпотом произносит тот и наваливается всем телом на Лаати.       — Что у вас там происходит, Кеяни? — повышая голос, чтобы обратить на себя внимание, интересуется преподаватель и смотрит на них недовольным взглядом. Кеяни резко выпрямляется, оставляя попытки забрать бумажку и поднимает виноватые глаза на него. Сначала хочет что-то ответить, но понимает, что дополнительные проблемы ему не нужны, поэтому только тихо извиняется и опускает взгляд на тетрадь по математике. Там записана только дата. Лаати поступает так же и, наконец, суёт бумажку в карман джинсов. Когда преподаватель отвлекается на ведение урока, парень тихо произносит:       — Если хочешь застать Лаури для своего «разговора», лучше сделать это молча. Так у него не будет возможности сбежать или что-либо предпринять, если понимаешь, о чём я.       — Если бы Вало хотел, находился бы здесь. Но он не пришёл, так каков шанс, что Вало захочет ради него приехать сюда, м? — Губы Кеяни расплываются в хитрой улыбке, хоть после слов друга его пыл заметно сменяется спокойствием. Тогда он всё же согласно кивает в ответ и скрещивает руки на груди.       Лаати ничего уже не отвечает, но задумывается над тем, а получится ли у него провернуть то, что он задумывает сделать, не прибегая к прямому запрету. Единственное, что ему теперь остаётся — ждать окончания занятий.

***

      — … поэтому нас ждёт веселье, правда? — Лаати сидит за столом в столовой, пока Кеяни что-то рассказывает, но абсолютно не слушает его, пытаясь дождаться заветного сообщения. Но уведомления так и не приходит за весь день.       — Я… Да, — резко поднимая печальный взгляд на остальных, произносит он еле слышно и пытается хотя бы предположить, что могут обсуждать друзья.       — Да что с тобой весь день происходит? Дома проблемы? — интересуется обеспокоенно Олави, не сводя с парня светло-голубых глаз.       — Нет, просто задумался, всё в порядке. — Или почти всё, но этого он не уточняет, только улыбается пару секунд и снова проверяет телефон на наличие новых уведомлений. Точнее — их отсутствие.       — А были какие-то проблемы или я чего-то не понимаю? — Неожиданно для Лаати Кеяни всё же задаёт вопрос, явно обеспокоенный этой темой. Неужели его, наконец, волнует что-то, не относящееся к нему самому или к Юлёнену?       — С каких пор тебя интересует хотя бы что-то из жизни твоих друзей, м? — выпаливает Лаати и, закатив глаза, поднимается с места. Когда он уходит, остальные продолжают молчать какое-то время. Кеяни смотрит на Олави, но тот в ответ на немой вопрос лишь жмёт плечами, но всё равно не идёт за другом, надеясь поговорить с ним в более подходящее для этого время. Когда одноклассники продолжают обсуждать планы на выходные, Кеяни не произносит ни слова, сам теперь погружённый в мысли о том, что с Лаати происходит в последнее время. Размышления приходится прервать, когда наступает время идти на урок, где они вообще не контактируют, хотя Кеяни периодически что-то переписывает у друга без особого желания решать задания самостоятельно. Он пару раз думает что-то спросить у Лаати, но каждый раз по его взгляду понимает, что говорить тот явно не захочет. До конца занятий время движется, по ощущениям, бесконечно долго, но, когда, наконец, слышится звонок, вся компашка не спешит покинуть класс. Они ждут, когда Лаури сделает это первым, чтобы можно было следовать за ним. Пока тот спускается вниз, быстро проверяет телефон на наличие сообщений от Вилле или Линде, но ничего. Он тяжело вздыхает, замечая, что Кеяни как-то не особо спешит домой. В душу закрадывается тревожность, что из-за столь долгого отсутствия Вало это дало ему зелёный свет на то, чтобы снова начать привязываться к нему после занятий. Он ускоряется, забирает свои вещи и, наконец, покидает школу, замечая, что за ним как минимум следят со стороны. В этот момент он жалеет, что они с Вало не смогли поговорить, чтобы тот мог находиться в такой нужный момент рядом. Ну не вечно же ему защищать одноклассника — проносится у Лаури в мыслях. Но его нет, поэтому Лаури быстрым шагом покидает территорию и пытается уйти как можно дальше в сторону дома, не попадаясь при этом компашке Кеяни в руки.       — Чувствуешь, как всё возвращается на круги своя, м? — интересуется Кеяни, наблюдая за одноклассником. Тогда Лаати, заметно начав нервничать, пытается уцепиться взглядом за знакомый мотоцикл Вало. Но никто так и не появляется.       — Ага, — тихо отвечает он, двигаясь параллельно другу, когда всё же замечает машину, остановившуюся вдоль дороги, по которой идёт Лаури. Тот, замечая Линде, останавливается, оглядываясь назад, чтобы убедиться в отсутствии неподалёку одноклассников, и скрещивает руки на груди. Он ничего не говорит, но и не уходит, опасаясь, что это станет его ошибкой в попытке попасть домой.       — Что тебе тут надо? — Лаури не смотрит на Линде, предпочитая уцепиться взглядом за небольшое строение на противоположной стороне дороги.       — Садись, скажу, — почти приказным тоном произносит Линдстрём, замечая, наконец, одноклассников Лаури в стороне и переводя взгляд снова на него, — или их компания тебе предпочтительнее, м? — Юлёнену многое хочется высказать в ответ, но он понимает, что проехаться до дома в компании Линде гораздо лучше, чем остаться здесь, поэтому, коротко кивнув, быстро садится рядом с Линде.       — Я рад, что ты не настолько упрямый, как Вало. — Линдстрём довольно ухмыляется, трогаясь с места и направляясь в сторону своего дома.       — Я всё равно не буду с ним разговаривать. — Линде на это заявление лишь закатывает глаза.       Когда машина скрывается за поворотом, Лаати облегчённо выдыхает, останавливаясь напротив Кеяни. Тот молча наблюдает за происходящим, а после раздражённо произносит:       — Ну и что это за белобрысый пидорас? Ещё один друг Лаури? Или…       — Наверное, — отвечает Лаати. — Ну, раз не сложилось, может по домам? — предлагает он, надеясь, что у Кеяни не созреет ещё какой-нибудь гениальный план.       — Мы разве не планировали поехать к тебе и поделать проект? Или ты себе уже нашёл занятие?       — За меня его нашли родители. Сегодня ужин, мне нужно на нём присутствовать. — Лаати тихо матерится, вспоминая об этих планах только сейчас и понимая, что его ждёт очередной допрос, в котором у него нет права не участвовать, как бы ни хотелось всего этого избежать. Когда они прощаются, расходясь в разные стороны, он направляется к дому настолько медленно, насколько это возможно, но, так или иначе, преодолев достаточно большое расстояние, подходит к высоким воротам, за которыми скрывается огромный двухэтажный дом с садом вокруг него. В окнах на первом этаже горит яркий свет, и в них периодически мелькают знакомые силуэты. Но оказываться внутри так сильно не хочется, поэтому Лаати ещё какое-то время проводит на улице, глубоко вдыхая морозный воздух вечернего Хельсинки. Он до последнего не идёт домой, думает о том, как много изменилось с появлением Вилле у них в классе. Правда, единственное, что остаётся неизменно — отношение Кеяни как к Лаури, так и ко всем остальным вокруг него. И сказать по этому поводу хочется слишком много, но Лаати понимает, что просто не может разрушить такое хрупкое доверие между ними, испытать удачу, чтобы попытаться признаться и переключить внимание друга на кого-то другого рядом с ним.       — «Долго собираешься торчать на улице? Тебя только ждём тут». — Сообщение от сестры вынуждает отвлечься от размышлений и, наконец, переступить порог дома. Он здоровается с девушкой, встретившей его в коридоре. Она просит не устраивать выяснения отношений хотя бы в этот раз, и после короткого кивка в знак согласия, они вдвоём проходят на просторную кухню. За столом сидит мать. Она поднимает явно недовольный взгляд на сына, но никак не комментирует его опоздание. Лаати заметно напрягается и садится напротив. Большую часть времени он молчит, слушая обсуждение рабочих будней сестры, пока в какой-то момент мать всё-таки не переключается на него с вопросами об учёбе.       — Всё в порядке, — коротко отвечает Лаати и встречается с ней взглядом. Она недовольна ответом, но большего он ей сказать не может, да и не особо-то этого хочет.       — А на личном как? — Лаати тут же закатывает глаза, сильнее сжимая руку и впиваясь ногтями в ладонь.       — Нормально. — Ответ вновь простой и слишком короткий.       — Что за тон? Это обычный вопрос. Это же ты закатывал скандал о том, что мы уделяем вам с сестрой слишком мало внимания, и теперь в очередной раз недоволен?       — Это не… — начинает Лаати попытку что-то доказать, но почти сразу замечает взгляд сестры и вопреки тому, что чувствует сейчас, замолкает на несколько секунд и выдыхает, продолжая уже более спокойно. — Это не был скандал, я просто показал, что вы действительно этого не делаете. А отец так и не соизволил появиться, почему? Работа ему важнее нас или что? — Он знает, что, если ничего не предпринять, его завалят вопросами и упрёками, поэтому делает это первым, полагая, что может воспользоваться отсутствием родителя.       — Нет. Но он сегодня занят, чтобы присутствовать. — На её лице проскальзывает тень разочарования, но она снова никак не комментирует слова сына. Иногда создаётся ощущение, что она в принципе ничего не чувствует и не испытывает никаких эмоций, и зачастую это выводит Лаати из себя.       — Ну вот когда у него вдруг появится, наконец, желание тут появиться, тогда и зовите. Хорошего вечера. — Последние слова он произносит сквозь зубы. Лаати быстро поднимается со своего места и уходит на второй этаж, в свою комнату, вопреки словам ему вслед о его неуважении или о чём-то подобном. Он уже не слушает.       Проходит какое-то время, прежде чем Лаати слышит, как открывается дверь в комнату. Он знает, что пришла сестра, поэтому продолжает спокойно стоять на балконе, выдыхая едкий сигаретный дым. Она медлит, прежде чем подойти ближе и встать рядом спиной к ограждению, наблюдая за братом. Им не требуется много усилий, чтобы понять чувства, мысли и эмоции друг друга. Поэтому какое-то время они просто молчат, когда Лаати всё же протягивает ей пачку сигарет, а сестра лишь кивает в знак благодарности, облегчённо выдыхая и закрывая глаза.       — Снова всё испортил, да? — интересуется парень, наблюдая пустым взглядом за тем, как медленно тлеет сигарета между пальцами. Он крутит её и в конечном итоге выкидывает бычок вниз, облокачиваясь руками на перила.       — Только если немного, — честно отвечает сестра с тихим смехом. — Но ты ведь понимаешь, что когда-то они всё равно узнают?       — Знаю, спасибо, что напомнила. Но легче от этого не становится.       — Просто попытайся не нарываться. — Она резко замолкает на несколько секунд, хотя кажется, будто планировала провести целую лекцию о том, чтобы не конфликтовать с родителями. Но почему-то передумала, явно теперь пытаясь что-то вспомнить. — Кстати, как дела с тем парнем? — скрещивая руки на груди, интересуется сестра с горящими глазами.       — Каким? Ты о чём?       — С тем, который тебе нравится, не тупи. — Взгляд Лаати при упоминании Кеяни начинает бегать по лицу сестры, и он не знает, за что в итоге им зацепиться, чтобы не выдавать себя полностью. В темноте не видно, как краснеют его щёки от смущения, но парень всё равно отворачивает голову в сторону и довольно улыбается.       — Никак, отстань, — отвечает всё же Лаати, пока она пытается посмотреть ему в глаза.       — Не ври мне, весь красный уже стоишь. Признаешься ему когда? Я за ваши отношения переживаю больше, чем за свои.       — Не собираюсь я ни в чём никому признаваться, иди давай.       — Ой, ну и пожалуйста. — Она легко толкает его в бок и всё же возвращается в тёплое помещение. — Кстати, передай одноклассникам, чтобы в следующий раз уходили не через окно. — Последнее, что произносит сестра, прежде чем уйти в свою комнату. Лаати лишь кивает в ответ и усмехается.

***

      В момент, когда машина останавливается у нужного двухэтажного дома, на город уже опускаются сумерки. В окне на первом этаже горит слабый свет от лампы и телевизора. Лаури смотрит несколько секунд в некоем страхе, не выходя из автомобиля, пока Линде без лишних слов оказываясь на улице, облокачивается на капот и медленно выкуривает сигарету. В лицо дует ледяной морозный ветер, поэтому приходится сильнее укутаться в шарф. Он не торопит Юлёнена, будто даёт время на то, чтобы принять решение, говорить с Вало или просто уйти. Сказать ему хочется многое и, раз есть возможность, он сделает это. Лаури тяжело выдыхает и выходит на холод через пару минут, продолжая ждать Линдстрёма.       — Я рад, что ты принял такое решение. — Не дожидаясь ответа, он выкидывает бычок в снег и направляется к крыльцу дома. Линде уже не оборачивается, полагая, что Лаури пойдёт за ним. Оказываясь внутри, парень медлит с тем, чтобы пойти в зал, где находится Вилле, но понимает, что изменять своё решение уже слишком поздно. Или нет? — Я пока оставлю вас. — Линде на секунду улыбается и кивает, прежде чем уйти.       Сердце замирает в необъяснимом страхе, когда Лаури медленно подходит ближе и останавливается в нескольких шагах. Он не знает, что следует говорить в подобной ситуации, поэтому просто наблюдает за Вало, который сначала не обращает внимания на друга, а лишь опустошает стакан с виски и оставляет его на небольшом столике перед диваном. Он тяжело выдыхает, явно осведомлённый присутствием Лаури, и откидывается на спинку дивана, только сейчас, наконец, переводя взгляд на друга. Вилле слабо, но, кажется, искренне улыбается. В полумраке почти не рассмотреть его уставший за последние дни взгляд. Но он всё ещё молчит. Ждёт, пока Лаури начнёт говорить? Или играет с тем, у кого выдержки больше вытерпеть напряжённое неприятное молчание между ними? Ведь терпение Лаури от всей ситуации на пределе, а Вилле, видимо, просто в очередной раз развлекается с чужими эмоциями.       — Не обязательно было просить Линде приезжать, — произносит, наконец, Юлёнен спустя пару минут, и скрещивает руки на груди, только сейчас отводя взгляд в сторону.       — А кто сказал, что попросил я? — Голос звучит расслабленно и устало, без капли раздражения. Вилле продолжает наблюдать за другом, не до конца понимающим, кто тогда мог так поступить. А главное зачем? Осознание приходит почти сразу.       — Лаати? Но зачем ему это? — Вопрос кажется риторическим, поэтому Вало лишь жмёт плечами, а после резко поднимается с места и за пару достаточно уверенных шагов, несмотря на количество выпитого до этого алкоголя, подходит к Лаури, оставляя между ними слишком короткое расстояние. Тот дёргается от неожиданности и отстраняется. Вало довольный наклоняет голову немного в бок, будто изучая парня напротив. Он не сводит с Лаури своих тёмных глаз, но всё же не приближается.       — Боишься, что я окажусь таким же, как Кеяни? — От подобного вопроса Лаури заметно напрягается всем телом, с силой стискивая челюсть и впиваясь ногтями в ладони. Он бегает потерянным взглядом по лицу Вало и хмурится. Внутри закипает злость, но Лаури пытается не показать этого.       — Боишься, что я окажусь таким же, как тот человек, из-за которого у тебя шрамы? — почти сразу интересуется Юлёнен, игнорируя вопрос Вилле. Вало на него сначала никак не реагирует. Возможно, пытается обдумать ответ или придумать для него что-то ещё более колкое или обидное. Лаури где-то на подсознательном уровне сомневается в том, следовало ли говорить подобное, но ведь изменить что-то уже слишком поздно. Вало молчит всего несколько секунд, но они кажутся бесконечно долгими. В какой-то момент Юлёнену начинает казаться, что они достигли точки невозврата, что это тот момент, когда следует просто уйти, ведь весь разговор они в очередной раз сводят к ссоре.       — Скорее того, как ты станешь относиться ко мне после этого. — Голос всё ещё кажется спокойным, даже слишком, но напряжение между ними всё равно заметно растёт и неприятно давит на каждого из них.       — Спросить не пробовал для начала? — Вопрос звучит слишком неуверенно, но Лаури хватает на то, чтобы продолжить держать зрительный контакт, когда так сильно хочется сбежать, сменить обстановку, перестать испытывать друг друга на прочность и просто снова вернуться к прежнему общению. Вилле, вероятно, это чувствует не хуже друга, поэтому, уже ничего не отвечая, проходит мимо в сторону кухни, захватив перед этим с собой пустой стакан. Ведь он понимает, что Лаури прав, и спорить с этим нет никакого смысла.       — Виски, может быть? — Вилле переводит тему слишком резко. Юлёнен молчит какое-то время, боясь повернуться в сторону помещения, где слышится звон второго стакана, уже для него. Лаури не успевает согласиться с предложением, но этого и не требуется, потому что он всё также молча садится за стол напротив Вало на кухне. Какое-то время парень не поднимает взгляд, гипнотизируя стакан, наполненный алкоголем, и они снова сидят в тишине и почти кромешной темноте несколько бесконечно долгих минут. Лаури делает сначала пару небольших глотков.       — У тебя не создаётся ощущения, что наши встречи всё чаще заканчиваются тем, что мы напиваемся? — Лаури коротко усмехается после своего вопроса и, наконец, допивает остатки виски в стакане.       — Какие минусы? — Он не дожидается ответа и почти сразу продолжает. — Тем более, если мы планируем поговорить, я не собираюсь быть единственным пьяным среди нас.       — Звучит справедливо. Почему не приходишь? — Вилле молча наливает новую порцию другу и, оставляя бутылку рядом на столе, переводит снова взгляд на зелёные глаза напротив.       — Не хочу. А что, сильно скучаешь? — Вилле довольно ухмыляется, замечая растерянный взгляд Лаури. И, если бы хватало освещения, Вало мог заметить, как теперь полыхают щёки друга от смущения и неожиданного даже для самого себя осознания в истинности этого предположения.       — Ну предположим, что да. Так ты придёшь в понедельник?       — Ну предположим, что да. Тем более, раз уж ты просишь. — Вало продолжает довольно ухмыляться. — Почему Кеяни себя так ведёт?       — Так — это как? — Лаури понимает, что от него хочет услышать Вилле, но не знает, стоит ли говорить что-то конкретное. Он напрягается всем телом, хотя пытается не показать этого. Что Вало собирается услышать об этой ситуации? Зачем?       — Почему так ненавидит, это же не просто так? Или это что-то иное? — Лаури, вспоминая действия Кеяни на протяжении всего времени с момента их знакомства, понимает, что это всегда была ненависть. Хоть причину он не понимает до сих пор. Или не хочет это осознавать.       — Не знаю. — Ответ получается слишком резким, но он продолжает уже более спокойно. — Я не хочу об этом говорить, при том, что ты на вопросы никогда не отвечаешь.       — Знаешь. И я просил не лгать мне. — Вилле понимает, что им необходимо как-то сменить обстановку, поэтому поднимается и бегло осматривает взглядом помещение в поисках пачки сигарет. Но её нигде не оказывается, как и в карманах джинсов, где он зачастую её и оставляет. Лаури постепенно расслабляется, позволяя себе теперь наблюдать за действиями Вало, его движениями и… взглядом. — А что ты хочешь услышать от меня? Причины или последствия? — интересуется Вало спокойным голосом, всё ещё пытаясь найти нужную ему вещь в доме. Он не дожидается ответа и уходит, слегка пошатываясь, обратно в зал.       — А ты расскажешь, потому что я спрашиваю или потому, что заранее принял для себя решение сделать это? — наконец отвечает Юлёнен, когда друг возвращается обратно и кладёт тёплые руки ему на плечи.       — Потому что скрывать что-то уже не имеет смысла, — наклоняясь ближе, почти шепчет Вало. — Пойдём покурим. — Это звучит не как вопрос, скорее приглашение. Лаури поднимает немного голову, вновь встречаясь с ним взглядом. А в груди отчего-то разливается приятное чувство, когда он рядом с Вилле, смотрит в его глаза. И это всё ощущается как что-то особенное в его жизни, ведь подобное он испытывал последний раз уже очень давно.       — Пойдём покурим, — подтверждает Лаури, чувствуя, как с его плеч исчезает тепло, и почему-то от этого простого действия на душе становится неприятно на несколько секунд.       Перед тем, как пойти наверх, Вало забирает со стола уже наполовину пустую бутылку, довольный наблюдая за тем, как Лаури пытается не упасть, пока поднимается по широкой лестнице. Вилле коротко усмехается этой картине и делает глоток уже из горла. Они оба вваливаются в комнату, предоставленную для Вало, когда он остаётся ночевать у Линде, и через неё в темноте проходят к балкону. И если Вилле делает это более чем уверенно, — он бывает здесь даже чаще, чем у себя дома, чтобы не оставаться одному — то Лаури по пути натыкается на край кровати, пытаясь удержать равновесие. Вало снова тихо смеётся, а на душе становится так легко, будто всё, что происходит, и должно быть таким, какое оно есть. Вилле всё же облокачивается на перила спиной, скрещивая руки на груди. Лаури останавливается в паре шагов, но в голове слишком мало связных мыслей, чтобы попытаться что-то сказать. Или, скорее, в ней крутятся совершенно не подходящие для данной ситуации. Но он довольный и расслабленный смотрит на Вилле, уже сейчас, без лишних слов понимая, что простит его, даже если тот ему ничего не скажет сейчас и они всё время проведут в тишине.       — Я не должен был так поступать, — тяжело выдыхая холодный воздух, произносит, наконец, Вало, не сводя взгляд с друга и ожидая от него какой-нибудь реакции. Сначала он просто тупит взглядом в глаза Вилле, пытаясь осознать смысл его слов.       — Это… типа извинение? — интересуется в ответ Юлёнен и как-то слишком довольно улыбается, замечая растерянность в поведении и словах друга.       — В целом, да. Я не хотел бы, чтобы общение так закончилось, и… — Вало пытается подобрать какие-то слова, но из-за отсутствия привычки извиняться перед кем-либо не до конца понимает, как сделать это настолько правильно, чтобы не ухудшить ситуацию. Он выглядит потерянным в моменте, снова замолчав и с силой закусив внутреннюю сторону щеки. Как бы Вилле ни старался придумать продолжение фразы, слова всё никак не формируются в хотя бы какую-нибудь чёткую мысль. Лаури это замечает, и ему почему-то так забавно наблюдать за подобным непривычным для Вало поведением. Он наслаждается ещё несколько секунд и подходит ближе, облокачиваясь руками на те же перила и смотрит на пустую улицу.       — Я понял, Ви. Я не злюсь, но в следующий раз сначала скажи мне о том, что не так. И прости, что не спросил, не против ли ты прикосновений к себе.       — Я не против, — подтверждает Вилле. — Теперь нет.       Через какое-то время стоять на открытом балконе становится холодно, несмотря на то, что они слишком пьяны и это способствует тому, чтобы не замёрзнуть слишком сильно.       — Музыку послушать не хочешь? — предлагает Вилле и первым проходит обратно в тёплое помещение. Теперь он включает лампу на столе, чтобы в этот раз Лаури ни обо что не споткнулся.       — Хочу, — тихо отвечает Юлёнен и садится с ногами на кровать. Глаза слипаются от желания спать, и он всё же облокачивается плечом на её спинку, молча наблюдая за тем, как Вилле ищет нужную пластинку «Black Sabbath» на полках с кучей других дисков.       Когда раздаётся тихая музыка, он тоже садится на кровать рядом с Лаури и закрывает глаза, вслушиваясь в текст песни. В голове больше не остаётся тревожных мыслей, но засыпать он пока не планирует. Проходит несколько минут, прежде чем Вало всё-таки смотрит в сторону Юлёнена и замечает, что тот всё же спит, уткнувшись лицом в подушку и мерно посапывая.