Nothing

      — Вало, ну ты скоро? — Линде пытается прислушаться к звукам со стороны коридора, чтобы понять, спускается Вилле со второго этажа или нет.       — Да здесь я, чего ты так кричишь. — Вилле заходит, наконец, на кухню и слабо улыбается, чтобы хотя бы попытаться сделать вид, что ему лучше. Линде ставит на стол большую кружку, наполненную горячим крепким кофе, зная, что есть парень явно не собирается. Смотрит на Вало, пробегает по нему взглядом и после уходит в зал, чтобы переодеться. — Спасибо за кофе. — Вилле садится за стол и какое-то время смотрит в кружку пустым взглядом. Он хочет побыстрее оказаться в школе, чтобы встретиться и поговорить с Лаури; с другой стороны, вроде, и не хочет, потому что боится получить негативную реакцию, хоть и понимает, что игнорирование и избегание проблемы не поможет от неё избавиться или как-то решить. Ему хочется знать мнение Лаури обо всём, что между ними произошло. А ещё он знает, что Линде от него не отвяжется, пока он не поговорит нормально с Юлёненом. Так что разобраться с этим желательно как можно быстрее.       — Обезбол не нужен на всякий? — интересуется Линде, проходя по коридору в сторону лестницы.       — Нет, всё нормально. — Вало, пока ждёт Линдстрёма, представляет, как удивится Кеяни, когда увидит его сегодня. Мысль об этом заставляет усмехнуться, когда Вилле поднимется с места и накидывает зимнюю кожанку. Через пару минут друг, наконец, спускается и выходит на улицу вместе с Вало, который почти всю дорогу до школы молчит, наблюдая за пейзажем, сменяющимся на стеклом. Погода постепенно портится. Как и настроение.       — У тебя бывает хоть один день без происшествий, м? — спрашивает Линде, не отводя взгляд от дороги в сторону друга.       — Нет.       — Но сегодня хотя бы постарайся, у меня нет возможности тебя откуда-либо вытаскивать. — Вало ничего не отвечает и просто продолжает смотреть в окно, пока автомобиль не останавливается почти напротив входа в школу. Линде достаёт обезболивающее и всё же протягивает его другу. Тот хочет что-то возразить в ответ, но ничего не может сказать, поэтому, закатив глаза, всё же кладёт упаковку в один из карманов рюкзака.       — Не обещаю. — Вилле тихо усмехается и, не смотря на друга, выходит из машины. Из-за холода на улице почти никого нет, все спешат быстрее зайти в тёплое помещение и согреться. Но Вало идёт медленно, размеренно, пытается найти взглядом Лаури и в каждом хочет увидеть его. В душу закрадывается какое-то неприятное чувство, грызущее изнутри. Сердце начинает биться чаще, когда Вало идёт по коридору и снова пытается поймать взглядом Лаури. Но, когда замечает Кеяни, сразу напрягается. Однако тот, не удостоив его даже коротким секундным взглядом, проходит мимо. Лаати, следуя за другом, всё же поднимает взгляд на Вилле со слабой улыбкой на лице, будто без слов показывая, что лезть сегодня никто ни к кому не будет. Вало кивает в ответ в знак того, что всё понимает и принимает, тоже не планируя цепляться к Кеяни, только если того не потребует крайняя необходимость.       Сначала Вилле долгое время ждёт Лаури на первом этаже, надеясь, что тот ещё просто не успел прийти, но, когда громкий звонок оповещает о начале урока, он, выругавшись под нос, бежит на третий этаж и чуть ли не врывается в нужный кабинет, заставая Юлёнена за их партой. Он поднимает голову, встречаясь взглядом с преподавателем, тихо извиняется за опоздание и всё же садится рядом с другом, который не обращает на него внимания, только смотрит к себе в тетрадь и что-то пишет, видимо, не собираясь сказать хотя бы обычное «привет». Вало большую часть занятия тоже ничего не говорит, а потом, устав от этого напряжённого молчания, всё же начинает долго смотреть на него. Лаури это замечает, но сначала старается просто игнорировать. Получается плохо, но он пытается, лишь бы не встречаться с Вало взглядом. И очень надеется, что Вилле не захочет завести разговор. А зря.       — Поговорим? — всё же интересуется Вало, замечая, как напрягается Лаури, нервно крутя между пальцев карандаш.       — Нет, ты уже всё сказал. — Лаури слишком раздражён, и Вилле понимает, что друг не то чтобы готов говорить. По крайней мере, в ближайшее время. Но проводить дни в таком напряжённом состоянии Вилле не планирует. Лучше молчание никому из них не сделает, и Вало это, в отличие от Лаури, прекрасно понимает.       — Может, тебе есть, что сказать тогда, раз ты считаешь, что я уже сказал всё, что мог?       — Ты мудак. Доволен? — Лаури, наконец, задерживает взгляд на потемневших от злости глазах, чтобы увидеть в них хотя бы что-то — искренность, раскаяние или грусть, но ничего этого нет. Вало хочет начать что-то говорить, как-то возразить или что-то сделать, но подсознательно понимает, что Лаури прав. Да, Вилле ведёт себя именно так, и если он не признаёт этого перед другими, то для себя самого знает, что это так.       Вало хочется отвлечься, поэтому он осматривает класс, смотрит на Кеяни, который ведёт себя неожиданно спокойно, даже не пялится на них, как это обычно бывает, потом останавливает взгляд на учителе, который что-то рассказывает. Вало не слушает, не вникает в суть, но при этом думает о том, что может сказать Лаури в качестве извинений.       Когда все уходят на перерыв, Юлёнен покидает помещение настолько быстро, насколько может, чтобы не пересекаться с Вало, который всё же идёт за другом и просит остановиться. Но, когда тот не слушает, хватает его за руку и уводит в нелюдное место на верхнем этаже, где зачастую никого не бывает. Сначала Лаури просто покорно идёт за Вало, чтобы не привлекать чужое внимание, но, когда они всё же остаются наедине, практически со всей силы вырывается и отталкивает Вилле от себя, скрещивает руки на груди, прислоняясь плечом к стене.       — Нормального разговора не ждать, да? — Вало встаёт напротив Лаури так, чтобы тот не мог уйти даже при большом желании сделать это.       — А чего конкретно ты хочешь? Чтобы я сделал что? Руку тебе пожал и сказал, как сильно рад тебя видеть после твоего… шоу? Или ты ждёшь, что я буду прощать тебя за любые твои действия? Ошибаешься, это мы уже проходили. — Лаури ведёт себя достаточно сдержанно, но видно, как сильно ему хочется наорать на Вало или сделать что-нибудь похуже.       — Всего один вопрос: ты кому-нибудь рассказал? — В этом вопросе слышится сразу всё: отчаяние, страх, надежда на то, что всё произошедшее останется только между ними двумя. Лаури видит все эти эмоции в глазах Вилле, пока он ждёт ответ на свой вопрос, и понимает, кажется, только сейчас, насколько для него важна эта тема. Но, как бы оно там ни было, прощать его Юлёнен не собирается, не настолько просто и быстро, как того хочется самому Вало.       — Серьёзно, вместо извинений за своё поведение ты продолжаешь задавать вопросы и требовать ответы, до сих пор не желая признать свою неправоту передо мной? — Лаури усмехается, а потом сразу продолжает: — Ну да, мне же заняться нечем, распиздел всей школе, особенно Кеяни. — Юлёнен тихо смеётся, наблюдая за непониманием на лице Вало, которое смешивается со злостью и желанием сказать что-то слишком колкое. Но он сдерживается, чтобы не делать ситуацию ещё хуже. Вилле быстро приближается к Лаури почти вплотную, заставляя того практически вжаться в стену со страхом в зелёных глазах.       — А что конкретно смешного в том, что я спросил у тебя? — Вилле знает, что Лаури боится его, снова. Голос Вало звучит тихо, но достатно твёрдо, чтобы по спине пробежали неприятные мурашки, а сердце забилось чаще. Вилле это улавливает и всё же отходит немного назад. Тогда Лаури всё же резко хватает Вилле за плечи и быстро, чтобы у того не хватило времени что-то предпринять, разворачивает, с силой прижимая его к стене напротив, не отводя взгляда с глаз.       — Ну, может быть то, что ты не умеешь вести себя нормально? А ещё абсолютно ни за что не извиняешься. Боишься показаться слабым или что? — Сначала Лаури ждёт какой-либо реакции, какого-то ответа, а потом вспоминает, что Вало ненавидит вопросы, так что ждать хоть чего-нибудь ему не стоит. — А, ну да, это же только тебе можно задавать вопросы, ну конечно. Чего я, собственно, жду от такого как ты. — Лаури хочет уйти, потому что понимает, что Вилле не станет произносить такое простое «прости», поэтому не видит смысла находиться здесь дальше. Он знает, что гордость не позволит Вилле переступить через себя, но до последнего надеется, что Вало всё же сделает это. Но за те несколько секунд, что они стоят друг напротив друга и смотрят в глаза, ничего не происходит. Вообще ничего. В глазах Лаури страх. Тот, что знаком самому Вилле, и о котором он никогда не говорит, даже Линде. В глазах Вилле ненависть. Та, что знакома самому Лаури, и которая идентична той, что проявляет Кеяни. — Не ходи за мной больше, раздражаешь. — Последнее, что произносит Лаури, прежде чем начинает спускаться по лестнице. Он всё ещё хочет услышать своё имя за спиной, чтобы Вало его позвал или догнал. Но ничего из этого не происходит.       На душе становится слишком тяжело. Сердце пропускает болезненный удар от обиды. Только тогда Лаури начинает осознавать, что он для Вало ничего не значит.       А начинал ли вообще быть таковым?       Да, они хорошо проводят время у него дома, но ведь Вилле не готов сделать абсолютно ничего, чтобы не дать Лаури уйти из его жизни.       Хотя теперь кажется, что он в неё даже не пускал. Лаури сам не знает теперь, чего хочет от Вало. Да и хочет ли вообще, если понимает, что Вилле, видимо, ничем не лучше Кеяни.       Сначала Вало хочет пойти за Лаури, чтобы остановить, но не может. Или всё же не хочет? Он не знает или, скорее, боится. Насколько странно подобное ни звучит, но ему действительно страшно попытаться дать Лаури шанс. Однажды он уже обжёгся своим доверием, и к чему это привело?

***

      На улице темнеет. Вилле сидит на крыше дома, в одной футболке, но ему настолько плевать на холод, который окутывает всё тело, заставляя табун неприятных мурашек пробежаться по всему телу. Он устало зевает и делает новый глоток из бутылки виски, которую оставляет рядом, и зажигает, кажется, шестую сигарету подряд. Лёгкие наполняет неприятный горький дым, который Вилле выпускает в ледяной воздух и смотрит пустым взглядом на крыши соседних домов.       Сколько он так сидит, Вало не знает, хотя и не считает время, проведённое здесь.       Новый глоток из бутылки. Вкус гадкий, на самом деле, горький, но с приятным, каким-то сладким послевкусием. Алкоголь обжигает горло, заставляет зажмуриться и откашляться. Хочется, чтобы из головы разом ушли все мысли, стёрлась память, исчезли все эмоции, но так не получится, к сожалению. Кажется, он мог сидеть здесь ещё долгое время, если бы не Линде, вернувшийся раньше и не обнаруживший Вало в квартире.       — Ты ахуел сидеть без куртки? В помещение зайди, здесь же холодно, придурок ты! — выпаливает резко Линдстрём и забирает себе бутылку виски, сигареты из дрожащих рук, тащит друга внутрь квартиры. Тот не особо-то сопротивляется, хотя возразить что-то всё же хочет, но понимает, что это не имеет смысла.       — Ты рано, — констатирует Вилле уже в комнате, и тихо усмехается, когда до него доходит, что Линдстрём должен вернуться только через несколько часов. Он пытается забрать из рук друга алкоголь. Не выходит, ведь Линде сразу заводит одну за спину, а другой останавливает Вало, упирая её ему в грудь.       — Тебе достаточно. Вы ведь не поговорили, правда? — сразу интересуется Линдстрём, хотя знает, что ответ так сразу не получит.       — Поговорили, — закатывая глаза, сухо отвечает Вилле и скрещивает руки на груди, уходя на кухню за другой бутылкой. Линде, оставляя ту, что смог отобрать, на столе в комнате, следует за другом, понимая, что в попытке извиниться перед Лаури что-то явно пошло не так: пить просто так Вало не станет, и Линдстрём это прекрасно знает.       — Но ты не извинился перед ним, да? Ну не извинился же! — продолжает говорить Линде, повышая голос от осознания, что прав, хоть Вало этого и не признает. Вилле молчит всё время, пока рыщет по холодильнику и, наконец, достаёт из него одну из бутылок, садясь за стол и открывая её. Он не поднимает взгляд на Линде, пока тот стоит при входе, облокотившись на дверной косяк и скрестив руки на груди. Но Вилле знает, что Линдстрём не отстанет, пока не узнает все подробности их с Лаури встречи, поэтому тяжело выдыхает, прежде чем сделать первый глоток и начать говорить.       — Он не хочет меня видеть. Я думаю, тут бессмысленно что-то делать... Ну, знаешь… — Вало уже не продолжает, понимая, что до всего остального Линде догадывается сам. Он молчит какое-то время, закрыв глаза, а после садится напротив Вало, не издавая лишних звуков. Смотрит на него, не отводя взгляд, и понимает, что начинает в очередной раз терять друга. Да, времени с того раза прошло уже достаточно, но это не значит, что стало лучше. Это вообще ничего не значит. Вилле, стараясь игнорировать взгляд Линде, опускает свой в стол и не поднимает, пока всё же не устаёт от того, насколько его им прожигают. Он поднимает покрасневшие глаза, свидетельствующие о том, что Вилле мог плакать, хотя и не признается в этом, если спросить. Линде хочет многое сказать о том, что видит, чувствует и понимает.       — А почему он тебе важен, м? — наконец, спустя долгие минуты молчания, интересуется Линдстрём, забирая бутылку и тоже делая один большой глоток.       — Не знаю. Просто есть, и всё, — почти не задумываясь над ответом, хрипло произносит Вилле дрожащим голосом. Он думает о Лаури, о том, насколько глупо всё получается между ними. И ведь Юлёнен ни в чём не виноват. Вилле продолжает терять абсолютно всё, что ему дорого в этой жизни, и сделать с этим ничего не может, зная, что рано или поздно подобное происходит.       — Ты загоняешься, что Лаури посчитает тебя ненормальным, но он — не тот мудак, который тебя сломал когда-то.       — Мне кажется, он уже посчитал. А знаешь, почему? Потому что при всём, что он видел, теперь ещё и боится меня! Я — ещё один его страх, просто с другим именем, а первый — Кеяни. Даже если бы не было всей ситуации со шрамами и моими загонами, я вижу, как он смотрит. И этот взгляд, наполненный страхом, я прекрасно знаю по себе. Так что я могу сделать, если во мне он видит Кеяни?       — Как минимум — всё же извиниться. То, что вы оба будете молчать, лучше никому не сделает, поэтому, я прошу тебя, выключи хотя бы раз свою гордость и не… упускай шанс на что-то большее из-за страхов, хорошо?       — Я не собираюсь перед ним скакать, ясно? — с раздражением в голосе произносит Вилле, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула, хотя понимает, что Линде прав, и решение Вилле — вопрос расстановки приоритетов.       — А я не позволю себя закапывать, пока ты пытаешься убедиться в том, что Лаури — никто в твоей жизни. Терять тебя ещё раз у меня в планах не стоит.       — Мне не четырнадцать давно! Я не собираюсь что-то делать, понятно тебе?       — Уверен в этом, если уже делаешь?       — Я не… — Вало хочет начать оправдываться, но резко замолкает, закусывая внутреннюю сторону щеки и понимая, что врать смысла не имеет. — Просто поверь, всё нормально. Я в порядке.       — В последний раз, когда ты так сказал, я тебя чуть не лишился. Вало, тебя ведь вся эта ситуация убивает, лучше сразу разберись, чем мучайся вопросами о том, что о тебе думает Лаури. Только не закапывай всё в себе. — Линде поднимается со своего места и помогает Вилле подняться и удержаться ровно на ногах после выпитого виски.       — Я подумаю, Лин. — Единственное, что произносит Вилле, заваливаясь не кровать в комнате Линдстрёма и почти сразу погружаясь в сон.