Временный парадокс имени Шастуна

      Антон долго не мог уснуть. В голове снова и снова крутилось воспоминание о прикосновении губ к чужой коже, не дающее успокоиться. Такого раньше не было, никогда. Антон целовался и не раз, но чтобы от простого поцелуя в щёку были такие чувства… Такое у него впервые.       И сначала это не кажется такой уж проблемой. Антон в итоге вырубается со временем, а на следующий день почти не думает о случившемся. Как будто ничего не было, как будто он ничего не почувствовал тогда. Всё встаёт на круги своя. Всё, кроме общения с Арсением.       Те вчерашние сообщения Попова, которые сразу показались Антону странными, больше не повторяются. Утром он пишет с привычным энтузиазмом, зовёт гулять и присылает глупые мемы, поэтому Шастун выдыхает. Ничего не случилось, а это значит, что всё будет как раньше. Без глупостей и всего остального.       Вот только он не учёл одного. Ему даже в голову не пришло, что при встрече с Арсением, Антону до боли где-то в груди захочется снова прильнуть к его щеке губами. Снова почувствовать то ощущение тепла и любви. Даже потянется, но вовремя придёт в себя и всего лишь обнимет, хлопая по лопаткам.       Арсений ничего не заподозрил. Он начал рассказывать о каком-то случае из детства, заливаясь смехом. Вот только Антону было не по себе. Даже нет, не так. Ему было тошно от себя. Это странное чувство вперемешку с горечью и обидой, когда не можешь сделать что-то, чему будут не рады, но очень этого хочешь. Совесть борется с желанием. Как иронично.       Они гуляли до самого вечера. Давно как-то не виделись, поэтому захотели провести больше времени вместе. Антон был не против, но всё его нутро тянуло домой. Хотелось лечь, уткнувшись лицом в подушку, и ничего не делать. Возможно, плакать, но это пока не точно. Больше, конечно, хотелось целовать Арсения, просто этот вариант даже не учитывался. Глупо. Всё так глупо!       Арсений, кстати, тоже чувствовал себя не очень. Скрывать у него это получалось лучше Антона, вот только на душе всё равно кошки скреблись. Местами хотелось выяснить всё прямо здесь и сейчас: остановить Антона и заставить его рассказать об Оксане. Тогда было бы легче. Хотя, нет: Арсений врёт. Не было бы легче, просто правда сделала бы это не секретом, а чем-то, что можно обсудить. Арс в этом нуждается неимоверно.       Но вот только если он спросит напрямую, то будет выглядеть, как ревнивая жёнушка, а это Арсению точно не нужно. Остаётся только делать вид, что всё хорошо.

***

      В очередной раз их прогулка затянулась до ночи. Вечер субботы казался безумно загадочным, так как парк, где они прямо сейчас уселись на скамейку, был пуст. Никаких людей, шныряющих туда-сюда; никаких бездомных или пьющих мужиков — никого. Или же все научились прятаться, или же парни просто никого не замечают за интересным диалогом.       Небо тёмное, облачное, а Антону бы на звёзды поглазеть. Так иногда скучно смотреть на серое пятно сверху, когда в тех же деревеньках далеко за МКАДом можно разглядеть тысячи искр, созвездий и комет. Минусы городской жизни на лицо.       — Хей, ты чего задумался?       Антон переводит взгляд с неба на Арсения и улыбается. Никакая звезда не заменит глубокие глаза его друга.       — Да так, о разном. А ты о чём думаешь?       Попов рассмеялся, облокачиваясь локтями о спинку скамейки.       — Ты веришь в мистику?       Теперь очередь смеяться Антона. «Как же точно ты попал».       — Не знаю, вряд ли, — врать в лицо — то, к чему невозможно привыкнуть, но с чем можно смириться.       Арсений хмыкает и утыкается взглядом в колени.       — А я верю. Или хочу верить. Знаешь, я всегда любил этих супергероев из комиксов, которые пережили какую-то катастрофу и теперь награждены спасать мир. Но честно ли это? Людей со способностями хоть кто-то спрашивал о том, хотят ли они спасать мир?       «Поэтому я мир и не спасаю».       — Возможно. Но суперсил не бывает, как и героев.       — А возможно они просто скрываются, боятся себя и остальных. Живут так же, как и мы с тобой. Ведь большая сила — это большая ответственность. А не каждый хочет потом быть ответственным.       — Ну это ты загнул, — Шастун чешет затылок, отводя взгляд вбок. Это делать было незачем: Арсений всё равно не смотрит — но получилось само.       Молчание ненадолго к ним присоединилось. Оно не казалось неловким, но и спокойным не было: словно кто-то что-то недоговорил. Антон думал на себя, пока Арсений не продолжил:       — Что бы ты сделал, если получил бы силы?       — Ничего. Я не обязан спасать мир.       — А я бы тебе и не позволил. Все друзья героев глупы, только и говорят, чтобы осторожнее были. Итог: герой умирает, а те рыдают на его могиле. Я этим заниматься не хочу.       Данное заявление казалось смешным, но почему-то вызвало у Антона тёплые чувства и едва видимый румянец.       — Я тоже не дал бы тебе геройствовать. Только если в спасении котёнка.       — Мило-то как.       Арсений поворачивается к Антону и смотрит со смешинкой в глазах — Антон смотрит также.       — Что бы ты сделал, если бы прямо сейчас мог остановить время? — спрашивает Арсений, не зная, что Антон это умеет.       «Поцеловал бы тебя», — мысленно произносит тот без промедлений, рассматривая каждый оттенок голубого в глазах напротив.       «А что мне, собственно, мешает?»       Понимание приходит позже, чем Антон успевает совладать с собой. Он подаётся вперёд, а после чувствует тепло чужих губ. Замирает: ни вперёд, ни назад. Глаза открыть тоже страшно, поэтому Антон жмурится изо всех сил. Сердце бьётся так, словно Шаст пытается перебороть свой страх, хотя ничего такого не происходит. Он просто целует Арсения.       Целует. Арсения.       А потом открывает глаза.       Он по-прежнему на расстоянии, он по-прежнему просто смотрит в глаза. Незапланированно вернул ход времени из-за испуга. Ясно.       — Так что бы ты сделал?       Антон закусывает губу.       — Ограбил бы магазин.       — Я в тебе не сомневался.

***

      Привычка — одно из самых ужасных действий человека. Скорее всего не по своей воле он делает что-то циклично, а так как привык, и изменить это труднее некуда. Раньше Антон мог складывать посуду в стопку и не мыть её, потому что «как-нибудь потом», ведь сделал так один раз, потом другой, думая, что ничего страшного не произойдёт. Вот только тарелок, которые потом нужно будет разбирать самостоятельно, становилось всё больше.       Теперь Антон привык к поцелуям.       Ладно, ладно, это не всегда плохо. Когда люди в отношениях, они, понятное дело, будут целоваться. Вот только Антон целовал не своего парня, а ещё и без разрешения. И время останавливал, чтобы выходить сухим из воды.       Началось это тем вечером, когда Арсению пришло в голову спросить, что бы он сделал безнаказанно. То есть заморозив время, но в нашем случае подходят оба варианта. Потому что время останавливать никто не умеет (кроме Антона, разумеется), а безнаказанность хотят все.       После того случая Антону захотелось ещё. Нет, он всё же испугался, вот только испуг прошёл так же быстро, как и его понимание, что так делать нельзя. Вся его мораль, касавшаяся собственных способностей, как коту под хвост. «Нельзя играть со временем просто так», — было его стимулом, пока он не видел Арсения. С ним у него сносило крышу.       Первая прогулка после того дня прошла так: при прощании Антон не сдержался и снова прильнул к чужим губам. Вторая — похожая ситуация. А дальше и третья, и четвёртая. Это ещё не говоря про ночёвки, на которых Антон мог часами сидеть в «Безвремье», чтобы просто касаться Арсения.       Это был перебор, но Антон не мог остановиться.       Помимо этого, он ещё и общался с Оксаной, стараясь как-то спросить у неё совета, не выдавая себя.       — А что будет, если я его, например, поцелую? — как-то раз спросил Антон, прогуливаясь с Окс по набережной.       Девушка лишь странно на него посмотрела и продолжила есть мороженое.       — Думаю, тебе стоит это сделать и ты сам ответишь на свой вопрос.       Антон закатил глаза.       — Ну, а если, допустим, я поцелую его… во сне? Чтобы он не заметил.       — Ты же знаешь, что это насилием считается, да?       — Молчу.       И как бы он понимает, что тогда Оксана всего лишь пошутила, ведь знала, что друг такое не сделает. Вот только проблема в том, что он уже сделал. Не во сне, конечно, но всё же. Это угнетает, вот только невозможно прекратить.       Эта пучина захватывала Антона с каждым днём всё больше и больше.       Кто же знал, что однажды это всё испортит.

***

      Арсений в шоке раскрывает глаза, делая на автомате шаг назад. На его приоткрытых губах чувствуется мимолётное тепло, но он смазывает его тыльной стороной ладони.       — Какого?..       Он не может подобрать слов, как и Антон, стоящий напротив. Кажется, парень дрожит, но сейчас Арсению не до этого.       Его поцеловали.

Полчаса до этого

      Парни в очередной раз шли к метро, чтобы разойтись после удачной прогулки. В воздухе витала приятная атмосфера прошедшего дня, а тёплый ветер ерошил волосы. Было хорошо, как и всегда в такой компании.       Арсений считает Антона лучшим другом. Знакомы они относительно недавно, но это чувство комфорта в груди даёт ясную понять: «Им ещё долго по пути». Хочется быть рядом, даже когда повсюду множество интересного. Арсений готов идти гулять с Антоном и в лютый холод, и в грозу. Он готов пропустить все праздники на свете, лишь бы провести больше времени вместе.       Возможно, эти чувства слишком для «лучшего друга». И возможно, они даже не братские, но Попов не даёт себе и шанса об этом думать. Зачем париться, если всё хорошо? Тем более, все его догадки оправдались: Антон встречается с его сестрой.       Как-то она заходила в гости и сболтнула что-то про Антона. И не просто «что-то», а то, что Антон называл личным. На деле это была глупая история, но не важно. Оксана не могла знать её, не общавшись посредственно с Антоном. А ещё они явно переписываются. Арс видел, как его сестра отвечала кому-то, причём с улыбкой до ушей, а потом перед глазами мелькнула аватарка. Арсений не мог её спутать, так как у них со дня знакомства стоят парные.       Спрашивать и что-то узнавать не хотелось: если надо будет, Антон сам расскажет. А лезть в это… нет, не для Попова. Он выяснил — он спокоен. Не душой, но хоть осведомлён.       Алёна перестала радовать от слова совсем. Гулянки с ней превратились во что-то пресное, и Арсению всегда хотелось с них сбежать. Желательно, к Антону домой. Всё ведёт к расставанию, это точно. Кажется, девушка тоже понимает, что это конец: ходит хмурая, часто злится и совсем не зовёт куда-то. Арсению жаль: Алёна хорошая, не хочется её обижать. Но сердцу не прикажешь.       Отбросил мысли Арсений лишь тогда, когда понял, что не вышел на своей станции. Антон глухо посмеялся в ладонь, ловя на себе строгий взгляд друга.       — Вот чёрт. Не ржи!       — Да ладно тебе, — сквозь смех. — Вместе выйдем на следующей и ещё чуток погуляем. Как тебе идея?       Арс сомневался: ноги ныли, а сборник ЕГЭ ждал дома. Послезавтра первый экзамен, не хотелось бы его завалить. Хотя Антон бы сказал: «Более подготовленного человека нет».       — Ну…       — Давай, это судьба! Мы даже твою станцию проехали.       Глаза Антона внушали уверенность. И чувство бабочек в животе.       — Уговорил.       Они и правда вышли на следующей станции. Совершенно скучная, не ведущая к какому-то известному месту, одним словом — не центр. Но малое количество людей перебивало все минусы этого места.       Парни отправились наверх, изучить, куда же они забрели. Темнеющее небо, редкие машины, атмосфера… счастья? Арсений улыбался. Они отправились вперёд, куда глаза глядят.       Почему-то это неожиданное продление прогулки сказалось на Арсении странно. Его тянуло поделиться всеми мыслями с Антоном, но что-то мешало. Стеснение или же куда большая проблема?       Всё выложить он не может, но лучший друг должен знать, что у него там происходит в личной жизни.       — Я думаю с Алёной разойтись.       С места в карьер.       Антону бы тоже сейчас так, потому что сердце начинает стучать быстрее.       — Ого, — всё, что способен сейчас выдать ему мозг. — Чего так?       Они, что ли, специально друг на друга не смотрят?       — Не знаю.       Прекрасно он всё знает, вот только сказать не может. Это кринж даже для него.       — Наверное, скучно стало. В плане, не о чём поговорить. Вот и всё, — он вздыхает, останавливаясь у какой-то лавочки.       Ему хочется сесть, но стоящий перед ним Антон немного напрягает. Когда он вообще успел туда встать?       Арсений хочет что-то произнести, вот только не успевает: Антон прижимается к его рту губами. Глаза интуитивно закрываются, а тело замирает, ожидая развязки. Арсений в ужасе, но ему приятно. Всё нутро кричит о том, чтобы приоткрыть губы и превратить детский чмок в нечто более чувственное. Но получается лишь положить ладони на чужие плечи.       И это действие становится последним.       Антон отлетает от Арсения, как от кипятка. У него широко открыты глаза, постепенно наполняющиеся каким-то непонятным блеском. Похоже на осознание того, что только что сделал.       А это всё глупая привычка, которая снова заставила прильнуть к другу. Вот только Антон, возбуждённый мыслью о том, что Арсений собирается бросить Алёну, так обрадовался, что совсем забыл про собранность. Просто не остановил время, растерялся и забыл. Глупо, но ничего назад уже не вернуть: такого он не умеет уж точно.

Сейчас

      В голове множество мыслей: начиная с «как же потрясно», заканчивая болезненным «неправильно». Даже не из-за того, что они оба парни, нет. Да и дело не в самом Арсении, который ещё не расстался со своей девушкой. Дело в Оксане, которая влюблёна в Антона.       Арсений тоже влюблён, но вынужден без объяснений развернуться и бежать-бежать изо всех сил. Где-то позади слышатся крики, но у парня в ушах звенит от адреналина.       Дома его никто не ждёт: Оксана зайдёт только на следующей неделе, а родители в очередной поездке. Да и к лучшему. Никто не увидит его слёз и разбитых костяшек.       В последний раз до этого он плакал лишь на похоронах.

***

      Антон не чувствует земли под ногами — зато явно чувствует касание на плечах. «Не может быть», — быстро проносится в голове перед тем, как он отстраняется. Всё вокруг нихера не замерло, а самое главное — не замер Арсений.       Не замер. Значит видел, чувствовал и теперь всё знает. О боже.       Перед глазами лишь плывущий мир, Антон еле стоит на ногах. «Нет, нет, нет». Арсений выглядит напугано и… растерянно, а потом и вовсе убегает. Антону надо что-то сказать, что-то сделать, остановить его, но получается лишь крикнуть чужое имя.       Арсений ушёл, оставив Антона стоять одного. Это подло, но не так, как целовать друга. У него не было выбора, хотя на душе всё равно пусто.       Такое чувство, будто это конец.

***

Антон Шастун Удачи на экзамене 8:48 Хотя я уверен, что ты напишешь всё лучше некуда 8:49

      Это было первое, что написал Антон после того «инцидента». Не мог оставить Арсения без поддержки в такой важный день. Но несмотря на всю трудность и переживания, видимо, Арсу было не до этого. Он не ответил ни до, ни после экзамена, ни на следующий день.       Оксане Антон решил ничего не говорить, хотя, казалось бы, они так хорошо сдружились! Просто стыдно было, что всё вышло, грубо говоря, ужасно. Шастун должен всё наладить.       Надежды уходят через день: Арсений меняет аватарку. С экрана на Антона смотрят два ярких глаза, а улыбка напоминает о былых временах. Снова его очередной друг убрал совместную аву, но тут хотя бы не так обидно. Арсений выложил фотку, сделанную Антоном в одну из их прогулок.       Попову не лучше. Он пытается сосредоточиться на экзаменах, на их результатах и заведение, куда хочет поступить. Правда всё выходит через жопу. Почти всё связано с Антоном. Поддерживал — Антон, помогал готовиться — тоже Антон, да даже там, куда хочет попасть Арсений, будет блядский Антон!       Два экзамена, которые прошли чуть меньше, чем за неделю, были сданы. В непрочитанных сообщениях висели слова поддержки от Антона, которые, на самом деле, Арс увидел сразу же и принял очень близко к сердцу. Только в приложении они высвечиваются как проигнорированные.       Сегодня должна будет приехать Оксана: родители решили приготовить ужин под какой-то глупый фильм, тем самым буквально насильно выталкивая сына из дома. Да Арс и сам захотел уйти, лишь бы всего этого не видеть. Сестру, кстати, тоже видеть не хотелось, так как чувство вины засело у Арсения очень глубоко. Такое чувство, что он лишь своим существованием портит жизнь Оксане и Антону.       На улице моросил дождь, что не очень-то подобает тёплому началу лета. Арсений шёл в наушниках, наступая на лужи и совершенно не жалея свои кеды. В голове крутились мысли о том, как бы больше никогда не видеть никого на свете. Сердце сводило от тоски и было против таких мыслей, но мозг будет поглавнее.       Парень не смотрел вперёд — лишь под ноги. Прохожие куда-то спешат и надоедают своими мелькающими лицами. Арсений бы спрятался от них, вот только негде. Он не главный герой фильма, у которого есть «своё место». Он живёт в вечно не спящей Москве, где людей полно даже по краям.       Кажись, Боги — или кто там есть — играют с ним злую шутку, так как в следующее мгновение он сбивает кого-то с ног. Наушники на автомате снимаются, а Арсений пялится на девушку в бежевом пальто, которая по его вине сейчас сидит рядом с лужей на грязном асфальте.       — Простите меня, я не хотел, — Арсений протягивает руку, помогая даме подняться.       Она даже не отряхивается, лишь смотрит вокруг как-то настороженно. Арсений только сейчас замечает рядом с ней чемодан с наклейкой в виде испанского флага. «Приехала домой или иностранка?»       — Мэм, Вам как-то помочь?       Девушка наконец смотрит на Арсения. Янтарь. Её карие глаза похожи на янтарь.       — Я… Нет, не думаю, сама справлюсь, — голос подрагивает, как будто ей безумно холодно. Осеннее пальто должно говорить об обратном.       — Точно? Может, что-то подсказать?       Она мнётся пару секунд, а потом вздыхает как-то обречённо.       — Хорошо, если можно. Я не была в Москве несколько лет и забыла дорогу… кое-куда. Таксист высадил меня явно не там.       — Ох уж эти таксисты. Понабрали… Ладно, назовёте адрес?       Незнакомка скомкано улыбнулась и назвала улицу без дома. Арсению это показалось странным, но так как место звучало знакомо, он просто пошёл с ней в том направлении, куда вела его память.       Всю дорогу женщина молчала, а Арсений успел её разглядеть: ей, может, лет тридцать или чуть меньше; она явно с дороги: её выдают мешки под глазами и чемодан; каштановые волосы спутались от непогоды, что, как ни странно, не волновало её, как и грязное пальто.       Это было интересно, пока Арсений не увидел кладбище, к которому они в итоге подходили. Вот откуда этот знакомый адрес и без номера дома. Стало не по себе.       — Пришли, вроде, — неуверенно говорит Арсений, пытаясь понять: розыгрыш это или просто грустная история.       По взгляду девушки можно понять, что второе.       — Спасибо за помощь, — говорит она и, сглотнув, делает первый шаг ко входу на территорию.       Арсению кажется, что дальше она пройти не сможет, и лишь поэтому всё ещё стоит рядом. Словно сейчас она обернётся и попросит, чтобы тот прошёл с ней.       Так и происходит.       — Парень, ты сильно спешишь?       Арсений смотрит на часы. Уже как несколько минут назад начался ужин. Ему бы кивнуть и уйти, но что-то в этой незнакомке притягивает. Ну, а ещё не хочется домой.       — Нет, мне никуда не надо.       — Не пройдёшься со мной?       — А вам это точно надо?       Она оборачивается и смотрит так потерянно, как будто «нет, я не знаю, что вообще делают здесь». Но вслух произносит:       — Очень.       — Тогда пойдёмте.       Арсений встаёт рядом с ней плечом к плечу буквально на секунду, а потом ступает дальше. Когда девушка не идёт за ним, то он не оборачивается. Знает, что всё же подойдёт. Так она и делает, наконец преодолев себя. Колёсики чемодана неприятно перекатываются по битой дорожке.       Они идут сквозь могилы различных людей. Арсений старается не смотреть на фотографии и имена, чтобы лишний раз не забивать голову, но всё равно думает о смерти. Все эти люди, возможно, тоже когда-то гуляли по кладбищу и думали, что ещё не скоро окажутся под землёй. Но она всё равно их поглотила, как поглотит и Арсения когда-то.       Мысли прерываются, когда незнакомка останавливается у очередного чёрного заборчика, впиваясь взглядом в чью-то могилу. Попов осматривает территорию и замечает, что трава там подстрижена, а само надгробье ухожено. Либо человек умер совсем недавно, либо за его похоронным местом хорошо следят. Первый вариант отпадает, когда Арс видит дату смерти. Три года назад.       У Попова была всегда такая традиция, что он ни при каких обстоятельствах не будет читать имена на могилах. Это кажется неправильным, потому что он этих людей знать не знает, а читать как будто имеет право. Но сейчас устоять не получается.       «Оксана Суркова».       — Вот чёрт.       Незнакомка даже не обращает внимание на произнесённую фразу. Кажется, как будто она вообще не двигается и не дышит.       Арсений, удивлённый таким совпадением, начинает понимать как не прав. Ему срочно нужно домой, срочно нужно к сестре. В судьбу он не верит, но вот то, что незнакомая женщина привела его на непонятную могилу кого-то, по имени «Оксана», кажется чересчур значительно.       — Извините, мне пора.       Арсений уже хочет сорваться с места, но вот только то, что незнакомка никак на это не реагирует, напрягает. Он оборачивается на неё в последний раз.       — У вас всё хорошо?       Ему кажется, что и на это она промолчит, хотя через мгновение слышит тихий ответ:       — Когда я с ней — да.       Попову жутко и печально одновременно. Это «с ней» явно относилось к мёртвой девушке, у могилы которой они сейчас стоят.       — Мне жаль.       — Мне тоже.       На этом их диалог навсегда заканчивается. Арсений машет ей на прощание, но понимает, что бесполезно: та глаз от надгробья не отрывает.       Выходя с кладбища, Арсений чувствует себя странно. Но каким-то образом эта загадочная встреча ему помогла. Попов переходит на бег.

***

      Дверь открывает мама.       — Арсений! Ты где был вообще?       — Прости, мам, помогал кое-кому.       — Ладно-ладно, проходи уже к столу. Мы тебя заждались!       Арсений кивает и идёт в ванную мыть руки. Выходя, он снова слышит крик матери:       — Быстрее, сынок, а то Антон всё съест!       Сердце пропускает удар, а кончики пальцев немеют.       «Какого чёрта?»       Ничего не остаётся, кроме как собраться и зайти уже наконец на кухню.       Первое, что попадается на глаза, это множество блюд, словно сейчас Новый год на дворе. Второе — Антон, сидящий рядом с Оксаной и что-то обсуждающий.       «Нет, нет, нет. Боже, только не это».       Всё это действие очень сильно напоминало… знакомство с семьёй.       Арсений сглатывает и садится рядом с отцом, смотрящим телек.       — Братьям привет! Что это за привычка опаздывать? — Оксана тянется через весь стол, чтобы пнуть брата кулаком в плечо. Она как всегда.       — Да так, долгая история.       — Обязательно потом расскажешь, Сень.       На этом диалог заканчивается. С Антоном здороваться настолько неловко, что приходится пихать в себя еду, лишь бы рот не был пустой: вдруг кто заговорить захочет.       Хотя, уже говорят. Оксана что-то рассказывает маме, Антон неловко пытается вставить слово, а единственный, кто поддерживает Арсения в молчании — отец, занятый новостями.       Всё это так сильно давит, что Арсений как в тумане не слышит собственного имени. Только через пару секунд он понимает, что его кто-то позвал.       — А?       — А ты как, Сень? — сокращение из её уст звучит не так, как у других. Как бы Арс не любил его, сестре он позволяет. Ему даже нравится иногда, только это тайна, поэтому он делает недовольное лицо специально.       — Пойдёт.       — Не хочешь отойти?       Попов смотрит на сестру с прищуром и медленно встаёт. Это она приняла за ответ и тоже встала, направляясь в коридор.       Когда они оба заходят в комнату, Оксана закрывает за ними дверь и просит сесть. Арсений слушается.       — И что тут происходит?       — Это ты мне скажи, — мягкий голос меняется на более строгий, — что у вас там с Антоном происходит.       Арсений в мгновение немеет. Он так и знал, так и знал! Вот только что-то говорить тяжело стало.       — О чём ты?       — А ты сам подумай и скажи мне. Будь любезен.       Смотреть в глаза сестры не то чтобы стыдно, а даже страшно. В голове крутятся мысли о том поцелуе, и он понимает: надо признаться.       Вздыхает, пытается дышать ровнее.       — Мы поцеловались.       Арсений прикрывает глаза, лишь бы не видеть лицо сестры. Молчание заполняет пространство быстро, Оксана ничего не говорит. «Я опять всё испортил».       — Это был всего лишь детский поцелуй, ничего больше. Я… я просто не мог его оттолкнуть. Прошу, Окс, не злись на него. Это всё я. Если бы вы только мне сказали, что встречаетесь…       — Стоп.       — Правда, прости.       — Да прекрати ты нести бред!       Арсений слышит крик и открывает глаза. Оксана уже не сидит рядом, а стоит и словно нависает сверху. Вот только лицо у неё вовсе не злое, а удивлённое.       — Окс?       — Скажи мне честно, ты дурак?       — А?       — Боже, какой ты идиот!       Удивление сменяется улыбкой, а после заливистый смех начинает резать уши. Не то чтобы она смеётся противно, нет, просто после всего этого смеяться?       — Я ни черта не понимаю.       — Я хотела узнать, почему ты не общаешься последнее время с Антоном. Теперь поняла. Как же глупо! — если бы Оксана сейчас плакала, то точно бы не проронила ни одной слезы, так как протирала глаза каждые пять секунд.       — Ты о чём?       — Арсений, — она кладёт руки на плечи брата и смотрит ему прямо в глаза. — Мы с Антоном не встречаемся. Мы друзья!       — Что? А… а почему тогда мне не говорили?       Дыхание ускоряется. Арсений ничего не может понять.       — Да потому что мы сдружились из-за тебя! Точнее, из-за любви Антона к тебе. Я просто ему помогала узнать тебя получше.       И мир Арсения останавливается. Кажется, всё перед глазами попадает в темноту, словно свет выключили, а потом вновь включили. Он моргает, как будто это поможет ему быстрее обработать информацию. Но он и так осознал всё с первой же секунды.       — Блять.       — Ещё как!       Оксана отстраняется и начинает кружиться вокруг себя, победно вскидывая руки вверх, но резко останавливается.       — Позвать его?       Арсений кивает как-то зачарованно. «Слишком много странностей».       Она вылетает из комнаты, кажется, со скоростью света, а Арсений остаётся в одиночестве. Правда, ненадолго.       В комнату медленно заходит Антон. Арсений поднимается с кровати и смотрит на парня впритык, хотя тот даже взгляда от пола не поднимается.       — Антон…       — Прости меня, пожалуйста. Я не хотел, чтобы это как-то повлияло на нашу дружбу, правда. Я просто сглупил.       — Ты сглупил? Чудо-юдо, это я не то тогда сделал.       Арсений делает шаг ему на встречу, а как только оказывается близко, кладёт ладони на щёки друга. Антон поднимает глаза.       — В тот день я хотел тебе ответить, но стоял как дебил и ничего хорошего из этого не вышло. Можно ли мне хоть сейчас исправить свою ошибку?       Улыбка. Арсений под пальцами ощущает, как Антон расплывается в улыбке. Он отвечает тем же.       Не понятно, кто первый к кому потянулся: Антон или Арсений. Да и не важно. Главное, что они наконец делают то, чего им хотелось давным-давно. Арсению с тех самых пор, как губы Антона коснулись его, а Антону с того момента, как в его жизни появился Арсений. Промежуток большой, но сейчас это кажется ничем.       Они целуются настолько легко, словно и вовсе не касаются друг друга: просто сминают губы и радуются даже этому. Эмоций в сто раз больше, чем с той же Алёной в кровати. Антон для Арсения теперь как воздух.       Поцелуй долго не длится, но расставаться они не собираются. После того, как они отстраняются, Антон, не думая, падает в чужие объятия. Весь кислород выходит из груди, когда руки Попова обвивают его, задерживаясь на лопатках. Антон проваливается в Арсения, а Арсений держится за него, как за своё спасение.       — А ты с Алёной расстался? — вдруг спрашивает Антон. Арсений тихо смеётся.       — Конечно я это сделал, придурок. И Бабу-Ягу верну, обязательно.       Так и стоят, пока мама Арсения не кричит им с кухни, чтобы выходили.       Они не против, так как у них ещё куча времени. У Антона, конечно, чуть больше, поэтому он не стыдится сейчас применить свою способность, проводя в объятиях Арсения ещё пару минут.       Но теперь ему не страшно запускать время снова, потому что Арсений не уйдёт. Не сделает вид, что ничего не было. Теперь способность Антона не нужна.

***

      Зал людей, смотрящих прямиком на тебя, пугает. Антон нервно поправляет глупый костюм с галстуком и медленно начинает закипать. «Так теперь каждый год будет?»       — Ну что, мальчик мой, готов?       — Да, Дмитрий Темурович, готов. Хотя…       — Шастун, у тебя нет выбора.       — Я знаю.       Он смотрит на директора грустными глазами, а тот улыбается, словно на зло.       — Давай, мой любимый студент, как в прошлый раз!       — Ага.       Его объявляют, и он выходит на сцену. Кто бы мог подумать, что среди стольких учеников первого курса захотят выбрать именно его? Опять! Позов явно издевается над ним, зная его стеснительность.       — Кхм, здравствуйте, — микрофон неприятно шипит, а пришедшие люди в зале кривятся. Антон сглатывает. — Я хотел бы сказать, что…       Слова вылетели из головы, а пот стекает с лица, кажется, литрами.       «Надо остановить время, я же опозорюсь!» — крутится в голове. И Антон правда хочет это сделать, вот только в последний момент смотрит в зал и натыкается на знакомые голубые глаза.       Арсений, видимо, это чувствует и показывает большой палец вверх. «Ты справишься, давай». Почти как год назад, только тогда он был лишь интересным незнакомцем. Сейчас же самый прекрасный парень на свете. Антон готов признаваться ему в любви вечно, но сейчас не об этом.       Попов снова вселил в него уверенность.       — Так вот, я — Антон Шастун, и я учусь здесь уже год…       Странная эта ваша жизнь. Сначала Антон теряет всё, получает способность, а потом благодаря ей находит что-то такое же родное. Возможно, справедливость и правда существует? Хотя Антон сказал бы по-другому. Он назвал его «Временный парадокс имени Шастуна».       Его собственный парадокс, изменивший всё.