Меня не изменить

Алёна и Дима гармонично смотрелись вместе. Нина внимательно смотрела на них, но так, чтобы этого никто не заметил. Тёмный принц и Чернушка. Только она изменилась: теперь это не загнанная в угол ботаничка в круглых очках – Роднова превратилась в девушку. На это повлияло наличие парня, конечно, - все склонялись именно к такому выводу. Но на самом деле, Костя не играл здесь особой роли. Просто Алёна изменилась, вот и всё. Время пришло. Буркина заметила, как Дима прижимал к себе Алёну, и ей стало до жути обидно. Да, они с Димой типо друзья, друзья с привилегиями, но девушке было неприятно, потому что она понимала, что все их разговоры, которые всё сокращались – ничего не значат для него. Ему была важна власть и Роднова. Даже только второе. Потому что ему не было смысла плести интриги и играть в игры, как Грише, он просто раскрылся, и люди это почувствовали. Одноклассники его побаивались и зауважали, потому что, сразу же, как Дементьев вышел из под крыла Селентьева, он перестал был добреньким милым мальчиком, участвующих в бравадах ради развлечения. Он словно повзрослел. По окончании урока, Роднова убежала со своим парнем, а Буркина последовала за Димой, который пытался не обращать на неё внимания. Девушка хотела всё же догнать его и узнать, в чём дело, почему он так сильно отстранился от неё, ведь между ними пока не возникало недопонимания. Конечно, Нина понимала, что если она вызовет Диму на разговор, то у них будет секс. Она не могла ему сопротивляться, а он сводил все неудобные ему темы на нет, начиная целовать брюнетку в шею. И она сдавалась. Ей слишком не хватала тепла. Она чувствовала себя так одиноко. Но Буркина не успела. Она увидела, как парень подошёл к Родновой, которая сурово стояла перед ним, сложив руки на груди. Дима приблизился к Алёне и стал прямо перед ней, он немного выше, так что Алёне пришлось поднять лицо, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Дима улыбался. А блондинка сжимала губы и кривилась, думая, что ему сказать. Ей очень хотелось ударить одноклассника, но она сдерживала себя, понимая, что в этом нет резона. Потом Дима попытался взять девушку за руку, но она вырвалась. Тогда уже Дементьев недовольно скривился и просто поманил девушку пальцем, пошёл вперёд. Алёна закатила глаза и пошла за ним. Косте она сказала, что ей нужно встретиться с матерью и отправила домой. Гриша не понимал, где находится, а уж тем более – какое сегодня число. Когда он взглянул на экран чудом не разряженного ещё телефона, он прифигел. Он пропустил уже три дня школы. Его это не расстроило, но удивило. Парень не спеша поднялся и вышел из квартиры, в которой находился, не закрыв дверь. Почти сразу же телефон зазвонил. Это был Слава. - Сэл, ты где? - В пизде, - рыкнул Селентьев. - Хэй, не кипиши. Ты всё ещё на хате? - Только что вышел. - Жди у падика, я сейчас подойду. - Бля… Слава уже положил трубку. Когда Гриша вышел на белый свет и протирал глаза, к нему подошёл одноклассник. - Ты как, чувак, хах? – парень хлопнул друга по плечу. - Орлов, не ори ты, блять. - Да я не ору. Это ты слишком хорошо слышишь, - засмеялся Слава. - Где мы, чёрт возьми? - Кузьминки. Ты чего, ничего не помнишь? - Да помню, только не всё, естественно. Ты где был, фак? Я провалялся там три дня. - Я знаю. Я ушёл только сегодня утром, а до этого мы с тобой практически все три дня болтали. Ты столько наговорил, я даже не знал, - парень снова рассмеялся. - Что? – Гриша напрягся. - Да не парься, чел. Пошли похмелимся гариком, я уже всё достал. На хате ещё есть кто? - Понятия не имею. – Немного притормозив, Гриша добавил: - Я дверь не закрыл. - Збс. Так го туда. А то падики меня заебали, там, сука, народа овер дохуя, особенно по пятницам, лол. Гриша уныло поплёлся за другом. Они вернулись в квартиру и обнаружили, что там, всё-таки, кто-то есть. Этот кто-то оказался хозяином квартиры. - Хэй, Зиро. – поздоровался Слава, и они с тем парнем обменялись пятюнями. – Я дунуть принёс, есть батл? - На кухне точно. Слышь, и воды принеси, будь другом. - Оке. Гриша пока присел на край дивана, засыпанного окурками и залитого спиртным. Запах стоял адовый. Зиро покопался под своей подушкой – спал он на полу – и достал оттуда бутылку виски, в которой оставалось ещё больше половины. Открыл и сделал три глотка. Потом потянул Селентьеву: - Будешь? Гриша ничего не ответил, но взял бутылку и держал её в руках. - Ну ты даёшь. - Что? – не понял Селентьев. - Ты ёбаный художник и философ, - Зиро засмеялся низким хриплым смехом и закашлялся. – Ты, блять, дизайнером хорошо у меня поработал. Смотри. Гриша посмотрел на стену, куда указывал Зиро. Непонятные круги и волны разных цветов, нечто похожее на медведя и рыбок и голая женская фигура в центре – она, кстати, вышла лучше всего. - Держи. Слава принёс из кухни стакан воды и пластиковую пол-литровую бутылку. Сел на пол и достал из кармана свёрнутый кусочек фольги. Но в фольгу было что-то завёрнуто. - Понюхай, - протянул он Грише. Пахло крепким чаем и лечебными травами, а ещё скошенной травой и, как показалось Селентьеву, немного жжёной карамелью. - Сейчас всё будет хорошо, - произнёс Орлов и поднёс кусочек спрессованного нечто к огню зажигалки. - Ну и куда ты меня привёл? Алёне было знакомо это место. Та заброшка, где они случайно оказались с Костей. То место, где она влюбилась в него. Не очень нормально, что чувства пришли после начала отношений, но так случилось. В тот день в девушке проснулась, помимо гормонов, нежность. И странно теперь было находиться здесь с Димой. Ненормально. - Я тебе кое-что покажу. Алёне не очень-то хотелось идти с Димой в тёмное полуразрушенное пустое здание. Она ещё не до конца понимала сама, зачем осталась ждать его. Она считала, что придумает что-нибудь на месте, да хотя бы просто что-нибудь скажет и попадёт в точку… Очень бредово. Девушкой двигала злость, поэтому для разумных мыслей не осталось, видимо, места. А может, Алёна просто хотела испытать себя? - Что застыла? - Сейчас вообще уйду! – только когда Роднова произнесла это, она поняла, как нелепо это звучит. Она тут же потупила взгляд и засеменила за парнем. Они поднялись на верхний этаж и пробрались между побитых кирпичей и кучи обломанных балок и бетона. Алёна споткнулась в один момент и чуть не упала, но Дима резко развернулся – блондинка уже позже поразилась его скорости – и поймал одноклассницу. Они оказались почти лицом к лицу – только Алёна чуть повисла на руках парня и нечаянно уткнулась ему в шею. Парень затаил дыхание. Роднова медленно вытащила ногу из под камней, между которыми застряла, и встала в полный рост, опираясь на Диму. Деменьтев дышал ей в лоб. Алёна не смела поднять глаза. Она так и смотрела на Димину болотную парку – и вспоминала Костины кеды такого же цвета. - Так что… кхм… ты хотел показать? – наконец подала голос девушка. А то молчание затянулось до того, что начало создавать фактически электрическое напряжение. Нервировало, если честно. - Посмотри направо, - произнёс Дима почти шёпотом. Алёна тут же отскочила от парня и прыжком оказалась у стенки. У той самой стенки, где Костя оставил их инициалы. А двумя годами ранее кто-то оставил свои… «Д. и А.»… - Дима, молчи. Пожалуйста. – У Родновой отчего-то навернулись слёзы на глаза. Она видела очевидное, но не желала этого признавать. Слишком паршивой становилась ситуация. С каждой грёбанной секундой. - А я скажу. – Дементьев уже стоял за её спиной. - Нет… - Роднова, повернись. – Алёна застыла на месте. Тогда Дима повторил, уже громче: - Алёна – повернись ко мне! Девушка медленно, словно во сне, стала лицом к Диме. На этот раз она посмотрела ему в глаза. Зрачки расширены. Ничего не значит! А пальцы, сжимающие её ладони, - значат? А учащённое дыхание – значит?! А надпись на стене?.. Нет, быть не может. Когда они… переспали, он уже… знал? - Я не отдам тебя, дура. Эти слова были произнесены хрипящим полушёпотом, Дима немного откашлялся после. Они разрезали тишину и стрелой врезались Алёне в мозг, так что она почувствовала на несколько секунд головную боль. Девушка хотела сразу выкинуть эти слова из головы, но как это сделать? Не убежать, не ослепнуть, не оглохнуть, не умереть в данное мгновение. Просто стоять и ждать, пока солнце скроется за горизонтом, и девушка сможет сделать вид, что ничего, что случилось при свете дня, не было. - Я себя не отдам! – с вызовом ответила блондинка спустя минуту и вырвала свои руки. Она развернулась и ушла, а Дима остался стоять на месте, сжимая и разжимая кулаки. Алёна уверенно устремилась к выходу, смотрела прямо на светлый проём окна, так что не заметила очередного кирпича. Споткнулась. Но снова не упала. - Хэй, ну что ты вечно падаешь. Я, конечно, удержу тебя всегда, но нельзя же так часто испытывать мои силы. – Дементьев улыбался. «- А я за тебя боюсь. Что могу не оказаться настолько сильным, чтобы защитить тебя от всего. Вот хотя бы сейчас: я тебя практически полностью удерживаю, а что, если я соскользну, повернусь не так, сделаю неосторожное движение? Мы оба плюхнемся вниз и расшибёмся.» Слова Кости эхом всплыли в её голове. Она, словно в тумане, задала вопрос, который никому и никогда не смела задавать: - Ты за меня боишься? – Роднова усмехнулась для виду. Дементьев промолчал и отвернулся, отпустив руку девушки. Дима отошёл уже практически в другой конец здания и, развернувшись в пол оборота, крикнул оттуда: - Я не умею бояться! Он ушёл в темноту, а Алёна ещё несколько минут не знала, в каком направлении ей идти: к проёму окна с бьющим из внешнего мира светом солнца или за Димой… во тьму. - Я уезжаю в Питер! – радостно верещала Пелагея, болтая с Алёной вечером по телефону. - Поздравляю, - неуверенно ответила на это девушка. – А как же Паша? - Мы с ним расстались. По-доброму. Я ему объяснила, что мне просто необходимо сменить обстановку. К тому же, я нашла в Питере классного тату-мастера, который готов обучать меня почти задаром… - Ты собираешься стать тату-мастером? А психология? - Мозг мне снесла эта психология. Я не брошу, я и так уже на заочке, так что сложностей особо не должно возникнуть. Я не могу больше находиться в этом городе. Он слишком… грязный. - Странное слово для сверкающей-сияющей-обновляющейся Москвы-матушки. - Да нет, вовсе нет. Я же даже не про внешний облик столицы. Я про людей. Пока сидела на этой горячей линии – а я же там дольше тебя пробыла, - наслушалась всякого дерьма. - И ты думаешь: в Питере такого нет? Ха-ха три раза. - Есть, конечно, есть. Но я про это надеюсь доподлинно не узнать. И замечать только хорошее. По крайней мере, не сосредотачивать своё внимание на тёмной стороне жизни… - Понимаю тебя… Я очень рада, - Алёна улыбнулась, чтобы её голос звучал радостнее, хотя она была погружена в свои мысли. - Будет пьянка в честь отъезда обязательно! - Но… - Завтра в двенадцать я тебя забираю! Я налью тебе ананасовый сок. С водкой! Пелагея засмеялась и положила трубку. Роднова только покачала головой. Воскресенье. Пить определённо надо постараться отказаться. - Надеюсь, там будут тортики, а не только дринки, - вздохнула девушка и выключила свет. У неё не было желания даже почту проверять. Никакого грёбаного желания просто видеть, кто онлайн.