Меня не изменить

В двенадцать дня ровно, как и обещала, Пелагея заехала за Алёной на машине отца. С ней были Паша и ещё какая-то девчонка. - Прикинь, отец подарил мне машину! Осталось только перекрасить, а то у меня от этого металлика душу морозит, - всё это Пелагея успела протараторить, пока кратко обняла Алёну при встрече. – О, а это Лена. Лена – Алёна. Лена в Питере живёт уже, я с ней жить буду, за мной приехала, милая. Только все расселись в машине, как Пелагея достала из бардачка бутылку абсента и протянула девушкам на заднем сиденье. - Можете начинать – я не обижусь. Надеюсь, родителей все предупредили? – рассмеялась девушка. Алёна с Пашей переглянулись и прыснули. - Конечно, - ответил Самойлов. Они поехали на квартиру, где их ждало ещё пять человек. Алёна даже не запомнила имён всех, да и не старалась. Ещё три парня и две девушки – две пары и одиночка. Но с ним флиртовала Лена, как показалось Родновой, так что никого без пар не осталось. Только сейчас Алёна подумала о том, что можно было попросить Пелагею сделать «плюс один» типо и взять Костю. Абсент Роднова не пила, но после пары хороших бокалов красного вина, высказала подруге свою просьбу. - Да конечно! О чём речь! Ой. Только если сам доедет, а то выпили уже… - девушка осмотрела толпу, - все. - Окей, спасибо. Роднова побежала звонить Косте. Он сказал, что скоро приедет. Блондинка захлопала в ладоши. - Держи, пока твой не приехал, - Паша, который подслушал разговор Алёны и Пелагеи, подошёл со стаканом виски. - Я крепкого не буду! - Алён, это элементарно некрасиво, - начал Самойлов тоном родителя, проводящего воспитательную работу. – Тем более – это нормальный виски, тебя не унесёт. Давай. Пойдём ко всем, чокнемся. Паша всё-таки всучил стакан растерявшейся Алёне. Когда приехал Афанасьев, в Алёне было уже четыре порции виски. Но держалась и разговаривала она прекрасно. Только запах выдавал, но Костя только улыбнулся. Некоторые парни открыли водку, и Косте почти с порога обломилась рюмочка. Костя и Алёна весь день провели в обнимку: от бутылочки они отказались. А в карты на раздевание – люди разбились по парам в рандом – Роднова сделала Пашу. Он в порыве хорошего расположения даже стриптиз станцевал, но Костя закрывал Алёне глаза, как маленькой, а потом они долго танцевали медленный танец. Под любую музыку. Любую, серьёзно. Они просто не останавливались. - Я устала, пойдём полежим, - сказала Алёна парню. «Почему бы не сейчас?» - подумала она. Смелости в ней было три бокала вина, пять стаканов виски с колой и рюмка водки. Афанасьев проследовал за девушкой в тёмную комнату, в которой находилась кровать. Они улеглись: Алёна Косте на грудь, а он приобнимал её одной рукой. Потом блондинка закинула на парня одну ногу и стала устраиваться поудобнее. Только в этой «операции» была цель совсем не улечься так, чтобы комфортно уснуть. Совсем наоборот. Алёна раньше никогда так не делала, но почему-то знала, что именно это и необходимо. Костя весь лёг по струнке, напрягся и невольно крепче сжал Алёнино плечо. - Хэй, милая, а может, по-другому ляжем? – Бедный паренёк уже не знал, куда ему податься от рук и ног своей девушки, которые всегда как-то оказывались в районе его паха. Слишком невыносимо это было. А Роднова продолжала: она немного мычала, как бы засыпая, рукой обнимала парня за шею и проводила ему по груди почти до самой полоски трусов, медленно-медленно ведя пальчиками по торсу. Уткнулась носом ему под подбородок и немного раскрыла рот. Тяжело вздохнула. Чмокнула в напрягшуюся жилку. Провела язычком до уха. И продолжила двигать ногой вверх-вниз, и уж тогда Костя резко перевернул блондинку на спину и прижал её руки к кровати, сев сверху. - Не надо, - Афанасьев даже зажмурил глаза. - Хэй… Хэй, Кость, что с тобой? – Алёна приподнялась на локтях и одной ладонью провела по щеке парня. - Я не хочу… - парень запнулся и слез с Алёны, сел по правую руку, поджав колени. Ему словно необходимо принять нелёгкое решение – а так и было. Только дело было не только в том, что Костя считал Алёну девственницей. Да он и не думал об этом особо, и ему, по сути, плевать было, он не за сексом отношения заводил. Парень провёл руками по лицу, зарылся пальцами в волосы и зарычал, когда рука девушки стала скользить по его ноге к опасной зоне. Он схватил блондинку за руку и сжал. - Стоп. Алён. Я. Прости. Не так. Не по пьяни, так неверно, нечестно, неправильно. Я… - Костя… - Нет. Стой. Подожди. – Костя говорил рвано и сбивчиво. - Нет, тшш, - Алёна мягко чмокнула парня в губы. – Это ты прости. Ты прости меня. Прости, - последнее слово Роднова произнесла глухим шёпотом, слёзы полились у неё из глаз. Расчувствовалась в том числе и из-за алкоголя. Но без него она бы не смогла признаться ещё долго. – Я уже… Костя застыл в ожидании. Он стал понимать, что ему хотят сказать, но не видел в этом ничего страшного, не боялся Алёниного признания. Он боялся своего… - Я уже была с парнем, - выдохнула Роднова. - Я понял. - Что? - Давно. Как бы неуверенно ты не вела себя в отношениях, я… Я просто предполагал худшее. Извини! – Алёна заплакала сильнее, и Костя сжал её руки в своих, наклонившись к самому её лицу. – Прости, у меня никогда не было такой милой, умной, интересной, прекрасной девушки, я не хотел… То есть… Я хотел, очень хотел тебя, но… Понимаешь… - Костя, прости! Я бы так хотела, чтобы это был ты, я жалею, жалею! Я бы никогда… Я влюблена в тебя. - Я… Я тоже в тебя влюблён. Безумно… Афанасьев прижал девушку к себе, она его обняла. Парень поцеловал её в волосы и долго впитывал в себя запах сладкого дурманящего шампуня. Когда прекратились всхлипы и дыхание успокоилось, Костя лёг, а Алёна оказалась у него на груди. - Господи чёрт блять… Блять… - шептал парень в темноте, закрыв лицо рукой. - Ну да, ты с ума сошёл? В Москве тебе наркоту суют вместо «здрасьте», так что проблем не будет. Только… - Только что? – Гриша остановился и развёл руками. – Только что, блять? - Только «здрасьте» будем говорить мы – и это опасно. - Да ну, сука?! А я не знал! Пойдём, мне денег нужно поднять. - Хэй-хэй, стой – денег поднимаю я, а ты получаешь процентик за помощь и побегушки. Сам банчить начнёшь только на следующей неделе. - Это завтра! - Да, завтра, - теперь настало время Славы разводить руками и возводить глаза к небесам. – Но ведь «на следующей неделе» - пиздатей звучит, а? Хах, да пойдём, блять, го, го. Орлов потащил друга за плечо вперёд. Очередной незнакомый дом, падик, куча народу. И деньги. Туева хуча денег, мать вашу. Дима и Шура шли вдоль набережной, девушка слушала парня, не переставая глядеть на него. - Чёрт, бесит эта грёбаная система. Да кто придумал – детсад, школа, универ, никакого перерыва. Обязательно высшее, обязательно что-нибудь типо «достойное», да что за бред? У меня подруга, - Дима ненадолго замолчал и ухмыльнулся, - подруга… Она художница, причём классная, но её хотят пихнуть на юриста. Почему искусство не воспринимается за профессию? За серьёзное дело. Люди на этом миллиарды зарабатывают, к тому же, бывает, за полную фигню. Ходила когда-нибудь в «Гараж»? - Неа. - Был там с той подругой как раз недавно – многообещающее начало: какая-то японская художница-абстракционистка и семь других площадок, только вот такой хрени я ещё не видел. Хорошо, что выложили всего по сотне как школьники, хотя и этих денег стало потом жаль. Даже подруга сказала… Извини, я на секунду. Дима внезапно остановился и отошёл в сторону. Достал пачку из кармана и губами вынул сигарету, потому что в другой руке держал телефон. - Алё, Нин? Извини, я, надеюсь, не помешал. Я в последнее время по-удотски себя вёл, но мне без тебя скучно. Я уже с малолетками гулять начал! Ей четырнадцать, вроде, подцепил её у Пашиного подъезда. Ага, да, сестра его. Она только молчит и смотрит на меня, задолбала. Может, сходим куда… А, ну ладно… Давай завтра? А то я деградировать начну, если не буду с нормальными людьми общаться. Да, спасибо. Спасибо, кис, хах. Всё-всё, не зову тебя так, только не надо меня потом лупить за это! Шура не подслушивала, как хорошая девочка, но внимательно следила за лицом парня, что становилось всё более светлым и весёлым с каждой секундой. А девушка только хмурилась. Потом Дементьев усмехнулся, Шура совсем раскисла. Хотя она не знала, что он разговаривает с подругой, поэтому думала, что на другом конце провода парень и успокаивалась. Дима ей понравился. Разговаривает с ней, рассказывает что-то, если замечает, что долго уже говорит сам, пытается задавать ей какие-то вопросы, чтобы она включилась. Но Самойлова не знала, что говорить – просто не хотела, ей было более приятно слушать Диму. Она не знала, почему ей так нравилось, как он говорит. Он не вещал о компьютерных играх и тусовках, парни в её классе только об этом и говорили. И не был пошлым – от таких Шуру передёргивало после того случая. Потому что парень, который ей нравился, ужасный пошляк, ну и гандон, к тому же, а в Дементьева девушка видела взрослого и хорошего парня с правильными представлениями о жизни, целеустремлённого и нормального. - Слушай, идём на одну крышу, там вид классный, - внезапно предложил Дима. - Нет! – прямо-таки вскрикнула Шура. - Ладно… Боишься высоты? - Не то чтобы… Просто не хочу. Не сегодня, ладно? «Чёрт, мы ещё пересечёмся, она думает?» - подумал Дементьев с возмущением и усмешкой. - Хорошо. Там правда неплохо. – Дима улыбнулся, а Шура внутри застыла. Да, Дима казался ей другим, но эта улыбка так напомнила ей того парня… - А ты сам-то куда хочешь поступить? – спросила Шура, встряхнувшись и переведя взгляд на асфальт под своими ногами. - Я, конечно, знаю, куда хочу, мне б в МГИМО, только, хах, вряд ли такое когда-нибудь произойдёт. - Почему же? - Чек там бешеный. Да и чтобы поступить туда – надо уже всё знать. - А там разве нет бюджетных мест? - Ага, для тех, кто уже заплатил. После этой фразы девушка и парень долго молчали. Шуре стало неуютно, она почувствовала, что скоро Диме это надоест, и он просто уйдёт. - Ладно, пойдём на ту крышу.