Меня не изменить

- Я не люблю людей, которые впустую тратят моё время. Девушка отключила звонок и затем вовсе выключила телефон. - Как строго! - Приходится, - произнесла она железным тоном, но мгновение спустя будто опомнилась. – Долго на этот раз? - Нет, нас уже ждут. Только проедемся на автобусе. - Опять! А где Дуб? Он же в соседнем доме живёт, верно? – Девушка указала на панельную девятиэтажку, которыми усеян весь район. - Он… путешествует по границам сознания, так скажем. - Ясно. Русый паренёк в синей парке пошёл к остановке, а девчонка засеменила за ним. Она нагнала его и стала идти рядом, приноровившись к неровному шагу. - Ты всегда так вкусно пахнешь… - Это вопрос или утверждение? – задал пацан вопрос, лихо подняв бровь. Он усмехнулся. Она при каждой встрече говорила эти слова. «Акс эффект» работает, надо сказать. Брюнетка только взглянула на него исподлобья и закатила глаза. Она пошла вперёд, чтобы парень не заметил, что она улыбается. - Не шуруй так! Нин! - Я вовсе не спешу, я всегда так хожу, Гриш. - О, семьсот пятнадцатый – а вот теперь бегом! - Ааа… - недовольно выдохнула Нина и побежала за другом. Хотя назвать его другом было бы неверно. «- Блин, каждый день курю, уже задолбался, - произнёс Гриша и закашлялся, рассмеявшись. - Ну у тебя ж много дрезей… Знакомых. - Именно.» Свидетелем этого разговора Буркина стала несколько недель назад. Гриша и его верный пёс, которому этот русоволосый школьник является единственным другом. Когда девушка узнала об этом, переписываясь с Ильёй – пёсиком, - она удивилась. - Как так? Почему? - Мы с ним похожи. - Чем?! – как говорится, хорошо, что она сидела, иначе бы упала. Хотя Нина и так чуть не упала со стула. Гриша и Илья – чем они могут быть похожи? Один давал возможность почувствовать жизнь на кончиках нейронов, а другой ползал на уровне его коленей. Сэл – слишком много скрывается под почти детской улыбкой, которую Нина характеризует как добродушный оскал. В нём есть то, что в первый раз встретив на уроке литературы, так сложно объяснить, хотя уже само слово притягивает, - харизма. Чех - Илья - же сливается со стенами и только ходит за своим другом по пятам, словно на привязи. - Ну что, дождался Сэла уже? – написала Нина Чеху. Это было около недели назад. Илья припёрся с другого конца ветки, чтобы «прогуляться» со знакомым, и ждал у его подъезда уже примерно час. От скуки написал девушке. Хотя периодичность, с которой он ей писал, можно было назвать и по-другому. - Я ЕГО В РОТ ЕБАЛ! Я звоню ему, он не отвечает, звоню на домашний, берёт его мать… Знаешь, что говорит? «Гриша кушает». КУШАЕТ ОН. Нине стало жалко бедного парнишу, он так ластился к другу, но тот ведь не является ничьим покровителем и ни за кого не несёт ответственность. Кроме себя. К этому он честно готов, хотя и пытается избежать любого столкновения с последствиями своих поступков. Обычно их хотя бы трое. Сейчас едут только он и она, потому что не-будем-называть-его-гандоном Паша забил на всех, разобидившись на мир за всё и сразу, и ушёл в доту – надолго, если не навсегда. На самом деле, Нина ехала сюда, чтобы встретиться в первую очередь с ним, так как именно Паша ей друг - пока больше не возвращались к прошлому виду отношений, а Сэл – просто одноклассник, который просто рулит темой. Но с недавних пор оказывалось, что девушка проводит всё больше времени с Гришей, чем со своим личным безумцем. Она не против, но непонимание и досада уже начали подгрызать изнутри. Порой Паша вёл себя, уж совсем как ребёнок. Разница в поведении и осознании некоторых вещей у них видится колоссальная, хоть они и одного возраста. Но временами Пашу охватывали настоящие психозы, которые, однако, Нина терпела со смехом. В начале общения – потому что элементарно не могла поверить, что парень способен действительно, не выпендриваясь и не кичась, вести себя так бредово. Но затем девушка свыклась. Потому что ей открылись и другие стороны мальчика – именно из-за этого она стала звать его Солнцем. Никто, кроме неё, так его не называл, и сперва люди даже думали, что она в него влюблена. Она сама некоторое время так думала. Но нет. Она лишь хотела заботиться о ком-то – и нашла такого человека. К сожалению, всё омрачало их прошлое и девушка Паши, которая не могла не заметить, как много времени они проводят вместе. Паше действительно нравилась Лика, но она так сильно его доставала, что он всё больше уходил в мир компьютерных игр, и часто зависал у Сэла чисто потому, что они играли с Марком. Он и Зиро начали даже стримить. Обменялись: Паша и Марк, Нина и Гриша. Нина старалась быть рядом с Пашей, даже смотрела твитч и порой даже просила Самойлова включить его экран в скайпе, или даже слушала подорванные пуканы его и Зиро без изображения, засыпая под их выкрики с улыбкой. Так она не чувствовала себя одиноко. Паша отдалялся. С Сэлом Буркина была никто. Просто барыга и клиент. Хотя девушка стала замечать, что ей нравится его общество. Его манера говорить. Его голос. Его усмешка. Без влюблённостей. Она любовалась его внешностью и характером, словно картиной в музее, оценивая красоту, но не имея желания содрать краски с полотна и высыпать себе в карман. Потому что в кармане место нужно было совсем для другого. Её тянуло к Сэлу. Опять же не из влюблённости. Но и не из желания проявить толику материнского инстинкта. Уж кто – а Сэл в заботе не нуждается. В нём есть сила. А силу чувствуешь, даже не прикасаясь к человеку. - Го сядем, - окликнул Гриша, приметив свободные места в автобусе. Подростки поднялись на ступеньку и уселись – он у окна. Парень вытянул из под капюшона наушники, но передумал. - Смотри: есть у корейца Чи конь. Что за конь? - Эм… Что? Конь… Мёртвый? Гнедой? Конь Чи… Хм… - Конь Чи! Ну! – Гриша издал два смешка. Буркина закатила глаза. - Ну и кто тебе эту хрень поведал? - Ну поч хрень! Филин поржал. - Это ж Фил, он над всем ржёт. Филин – Паша. Почему? А кто б знал. «Филин – ещё не убили», «Фил – обо всём забыл», «Фил дебил». Вариков много, и ни один не верен. Просто с тех пор, как Паша стал зависать в Доту, он забил на жизнь, в принципе, и было удивительно, как у него ещё сохранялась нормальная успеваемость и девушка. Филином он назвался в игре, рандомно, так что это ничего не означало, по большому счёту. Разве что то, что он зависал в игре в основном по ночам и жёстко орал со всего происходящего на экране. Кстати, называть Пашу Филом ещё надо заслужить. Хотя девушке быстро далась такая честь – они всё-таки очень сблизились за то время, когда перестали быть парой. В основном, этому поспособствовала ревнивая подружка Паши, которая, кстати, и сподвигла их снова общаться, а потом вдруг слетела немного с катушек, так как у брюнетки и Самойлова реально стали хорошо складываться отношения. - Го. - Уже? Обычно дольше едем. - Сегодня чуть раньше выходим, потому что менты пасут район. - Что?! Тогда начерта мы вообще поехали?! Ты с ума сошёл? - Да нормально всё – продумано, ты за кого меня принимаешь. Сегодня всё равно народу немного… - Сколько? Не двадцать – а семнадцать человек?! - Не кипишуй. У Егора зависнем сегодня. - Это тот нелюдимый, который нас в прошлый раз попёр? - Ага. - Охуенно! – Нина не смогла сдержаться, чтобы не ругнуться. – Ладно, а кто в принципе будет? - Помнишь Мирона? - Ну. - Он, Егор, ещё пара человек и мы с тобой. На хате засядем, никто не сунется, если не зашумим. - А вы не зашумите, ага, - покачала головой девушка. Когда даже два парня рядом – шуму на весь город. А уж когда пятеро… Отвернуться и не видеть его. Отвернуться и не видеть. Не смотреть – сто процентов, но этого мало. Просто не видеть. Надо было сегодня просто не приходить в школу. «Тогда бы он нашёл тебя дома, дура», - прошипел внутренний голос. Алёна не могла смотреть на Костю. А тем более – смотреть долго. Или касаться его. Или чувствовать его прикосновение. И когда он целовал её, она вцепилась взглядом в человека за его спиной, который только ухмылялся, сложив руки на груди, глядя на всё это. Но в глазах была какая-то жестокость. Будто в мыслях он уже «растерзал этого гандона со всеми его потрохами. Какого хрена он касается её? Какого хера, блять, она позволяет? Не твоё, Афанасьев, сука, не твоё!» - орал внутри Дементьев, но лишь стоял и смотрел. Не мог двинуться с места. Словно разили колу, а он стал на липкий пол и попался, словно муха. Попался. Его будто загнали в чёртову клетку, он не чувствовал ничего, кроме щемящей невозможности улыбаться по-настоящему, потому что ему нельзя было быть с ней. Он ощущал искренность между ним и Родновой, какой не было у него ни с кем другим. С ней он не боялся быть честным. Любым: жестоким, пошлым, нежным, внимательным – но собой. С другими он притворялся, или был исключительно злым. Она раскрывала в нём резервы, о которых он сам не подозревал. С ней ему не нужно было… чего-то ещё. Шуру он бросил, предварительно стащив её запасы травы и удалив из её телефона контакты, которые связывали её с этим делом. И это парень сделал вовсе не потому, что заботился о девочке. Она была обыкновенной шлюхой, одиночкой, которой не хватало внимания, и она кидалась на всех подряд. Малютка хотела обладать Дементьевым, чувствовать власть. И когда девочка накуривала его, она ощущала силу, ощущала себя главной, потому что у неё в этом было больше опыта. Но с ней Дима ничего не хотел. Он трахнул её последний раз и ушёл. Он заблокировал её вк, удалил из её телефона свой номер. Пока он чистил её контакты, он и в переписки вк заглянул. Только поржал. Эта сука слала свои полуголые фотки всем подряд, флиртовала с парнями намного старше её. Девочка потерялась, она не знала, чего хотела. Хер знает, что с ней сейчас, но Дементьева это и не интересовало особо. Афанасьев, наконец, оторвался от своей девушки и пригласил её сесть с собой. - У Лёхи пиздец проблемы. Я хочу ему помочь, но ничего не могу сделать. Только брать его к себе ночевать. И кстати… Ты не против, если сегодня он переночует у меня? У него дома… ну… я расскажу… - А почему ты меня спрашиваешь? – Алёна практически не слушала парня. Она вперилась в Дементьева и не могла оторвать глаз. Костя, слава богу, не замечал этого, так как был поглощён другого рода проблемами. - Ну, мы ж с тобой сегодня собирались вечер провести. Но у него реально капец в семье… Родители пьют, отец избивает его и мать, ну и мать, естественно, ничего не может с этим поделать. Они и живут с родителями отца, а те гоняют его маму, как черти. Справедливо, в некотором плане. Но она хотя бы не трогает его и пальцем. - Вот чёрт, - наконец, Алёна отвлеклась от любований Дементьевым и обратила внимание к рассказу Афанасьева. - Ага. Познакомитесь сегодня, ты не против? - Я… Да, конечно, - улыбнулась Алёна. Почему бы не познакомиться с несчастным ребёнком. Девушка ещё не подозревала, как дорог ей станет двенадцатилетний мальчик. Но просыпающаяся женская жалость уже воспалилась зёрнышком в груди. - Роднова, дай ручку. - У тебя соседей по партам вокруг мало? – взвилась Алёна. - Ты ближе всех. - У меня нет, - отрезала Алёна и добавила: - Отстань. - Да ладно, твой Костя у учительского стола, так что можешь пока не гнать меня, - произнёс Дима уже тише, наклоняясь к девушке. Блондинка затаила дыхание. Она хотела произнести ещё что-то, прогнать Дементьева, чтобы он был подальше от неё, как можно дальше от неё в этом внезапно маленьком, тесном и душном классе, но у блондинки пересохло во рту, и губы не слушались и отказывались даже раскрываться, чтобы хоть попробовать произнести что-то. Раздался треск – это лёгкие сжались, когда сердце пропустило удар - он уже касается пальцами её волос, так незаметно для остальных, так невесомо и легко, но так ощутимо – для неё. Словно он скальп с неё снимает, а не просто гладит. Гладит, зарываясь в волосы, запутываясь в них, сохраняя при этом такую невозмутимость, что блондинке хотелось смеяться и плакать. А он ощущал карамельный аромат и любовался переливанием её золотистых волос, почти намотанных на свою руку. Он так хотел прижать девушку к себе, тут же, сейчас же, извиниться за всё, что сделал, что сказал, за всё то время, когда молчал. Промолчал. Ему так хотелось извиниться. И в то же время хотелось прижать эту уверенную в своей безнаказанности сучку к стенке или вжать её в эту чёрт-возьми-такую-хлипкую парту, чтобы сломать деревянную поверхность, перевернуть и оказаться погребённым с Родновой под обломками, прижатым к её телу. - Привет, Дим, ты как? - Нормально, - с улыбкой откликнулся Дементьев на вопрос Кости. Он заметил настороженность в серых глазах и незаметно выпутался из волос Алёны, отходя на шаг. - А у тебя как жизнь, Костя? – он демонстративно выделил имя парня. На сходках и в принципе не при Алёне они обращались друг к другу по фамилии, в основном. Только чтобы поддеть друг друга или когда надоедало фамильничать, они начинали фамильярничать, играя чуть ли не лучших товарищей. Но это была лишь игра. Вибрация между парнями, перерастающая в молнии, почти ощущалась физически. Ощущалась Родновой. Девушка сжалась от стыда и страха. Складывалось ощущение, что Костя знает. Афанасьев знал, что когда-то Алёна и Дима переспали, но не знал всего. А Алёне казалось, что он читает её сквозь затылок, проталкиваясь в её мыслях, словно по реке с порогами, но прорываясь вглубь: чувств, воспоминаний – и выуськивая то, что необходимо, чтобы его разрушить. - Урок начался, молодой человек, - произнёс учитель, вырывая всех троих из оцепенения. – Прошу, пройдите на своё место. Или вы собираетесь сидеть у Родновой на коленках? Ох, ну какого хрена учителя пытаются шутить. Роднова зарделась, как помидорка, Костя невольно скрипнул зубами, а Дима усмехнулся. - Можно, конечно. Только она меня не выдержит, - произнёс Дементьев и добавил Алёне на ухо: - Ты же такая хрупкая, малышка. Костя не услышал, отвлечённый накатившими эмоциями, а Алёна только сильнее сжалась и затаила дыхание. «Малышка…» - как у него получалось так произносить эти грёбаные почти пошлости так, что она почти заводилась с одного его голоса. «Костя, прости», - подумала Алёна и решила сосредоточиться на предстоящем уроке. – «Хватит с меня». - Дим, отстань, ты мешаешь, - проворковала Алёна. - Чему? - Моей жизни. - О, здесь ты сама хорошо справляешься, девочка. - Прекрати так меня называть! - Нелепо. Ты же девочка. Я сам видел доказательства, - парень усмехнулся. - Дементьев! – возмутилась Алёна. - Всё в порядке? – спросил Костя. «О, Афанасьев, съебись с планеты», - раздосадованно подумал Дима. - Всё шикарно, - натянуто улыбнулся Дементьев и повернулся, наконец, к доске. - Да, всё хорошо, - подтвердила Алёна с такой же натянутой улыбкой на Костин вопросительный взгляд. «Ни черта. Всё очень паршиво. Просто, прости, прости. Прости меня я, что вечно испытываю совесть. Наконец, я доказала, что она у меня есть. И теперь порой немножко хочется сдохнуть. Я люблю Костю, по крайней мере – я влюблена. Но что тогда я испытываю к Демен… к Диме? А важно? Этот кретин… Чёрт. Он чёрт. Я с Костей. Я выбрала», - «О да, девочка, ты уже давно выбрала», - проворковало второе "я" в голове Родновой в ответ на её размышления. «Заткнись», - ответила блондинка сама себе и вперилась в доску. Костя внезапно поцеловал её в щёку. Блондинка вздрогнула. - Не хмурься – морщинки будут, - ласково прошептал парень. Алёна улыбнулась почти искренне и поцеловала Афанасьева в ответ. Дима, завидев это, картинно скривился, что Роднова заметила боковым зрением, но сделала вид, что не обратила внимания. Она теперь вообще постарается не обращать на него внимания. Никакого. Ноль. Хватит. Самойлова не собиралась снова кидаться с крыши. Честно говоря, она и в прошлый раз не собиралась. «Я ж не дура», - возмущённо закатывала про себя глаза Шура с тех пор, как Алёна и Паша встретились с ней на крыше. Она и не представляла, что так может случиться, и только мысленно закатывала глаза на заботу Паши впоследствии. А уж Роднова бесила девчонку жутко. Сейчас Шура просто вымоталась, ей не хотелось ничего и никого. И она не особо тосковала по Диме. Скорее – была раздражена тем, что её опрокинули, хотя она это всегда делала сама. «Просто нахуй», - подумала Самойлова и плюхнулась на кровать. Сейчас нужно просто попытаться поспать и очистить голову от мыслей таким образом, а не тем, которым привыкла. - Смотри, - ржал Лёша, показывая видео с пьяной матерью. Мальчик не испытывал к родителям уважения. Он, конечно, любил мать, потому что она пыталась за него заступаться, когда была трезва, но такое было редко, так что паренёк пытался скрыть свою боль за смехом. Костя только качал головой и отводил взгляд. Он понимал, как пацану тяжело, а что он мог сделать? Он не мог взять его себе, хотя родителям порой было настолько плевать, где их сын, что Афанасьев приглашал его к себе или они гуляли всю ночь по улицам Москвы. Ездили на зацепе, лазили на мосты, изрисовывали стены. Было холодно, но парни старались быть постоянно в движении и никогда не забывали перчатки. - У меня скоро днюха. Я не хочу проводить её дома, - внезапно поведал Лёша в одну из прогулок. - Так устроим что-нибудь, - засмелся Костя. – Не грусти, Малой… - парень запнулся. Так пацана называл пока только Дима. - Да… - протянул мальчик. – Блин, пригласить бы девчонку… - Какую? - Да есть одна. Только она старше меня на три… ну на два года, в принципе. - Учится с тобой в одной школе? - Ага. Мы с ней даже общаемся, она прикольная. - Она тебе нравится? - Ну… Сложно сказать. Не хочу об этом думать, на самом деле. Пока что. Сначала бы просто побольше общаться. Она реально классная. Весёлая. - Это круто – когда девчонка весёлая. Так в чём проблема? Пригласи на др, повод. - А куда? - Да в моей квартире можем отпраздновать. Вообще не парься. - Блин, Костян, спасибо тебе. Просто спасаешь. - Да ладно. Афанасьев чувствовал какую-то непонятную ответственность за мальчика. Словно стал ему чуть ли не старшим братом. Они действительно много времени проводили вместе. А сегодня Малой познакомится с его девушкой. Блин, не верится вообще. Как-то в этот раз всё было по-особенному. В плане, с Алёной. У Кости и раньше были девушки, но ещё ни с одной ему не хотелось быть так много рядом, таким нежным, его так тянуло к ней. От девушки исходило какое-то притягательное уютное тепло, которого раньше Афанасьев не ощущал ни от одной. Может, причиной было то, что он считал её невинной одиночкой, загнанной в угол, оттого обозлённой. Зверем в клетке. Которого он приручил. Но даже после того, как она стала его, она никак не давалась в руки. Оставалась закрытой, запертой на десятки замков. Парочку ему удалось открыть. Остальные надо было взрывать, но Афанасьев пока не мог этого сделать. Не потому что жалел или боялся причинить неудобства или даже боль. А потому что просто боялся. За себя. Боялся узнать то, чего не хотел – как про случай с Димой. Он хотел узнать девушку и в то же время уже знал, что она не так проста, как показалась сначала. Но у него есть время. А пока – пусть она узнаёт его. Нина ни разу ещё не видела за время прогулок с Сэлом ни одной девушки. Данные «мероприятия» посещала только она – на неё косились с недоверием, с ней не здоровались, её просто не замечали. Конечно, её никто не знает! Хотя, учитывая, что Нина стала появляться в компании Гриши всё чаще и чаще – она ходила с ним практически на каждую встречу, парни стали коситься на неё уже по-другому. Естественно, они стали думать, что она либо девушка русого, либо его подружка по постели. Но Сэл быстро угомонил их на этот счёт. - Вы чо – мутите? – задал вопрос один из ждущих как-то. Гриша только усмехнулся, а Нина потупила взгляд и стала разглаживать юбку. - Ну так? Или тупо, - паренёк пару раз ткнул языком внутреннюю сторону щеки, изображая минет. Буркина сжалась и практически уткнулась носом в собственные колени. Она сидела на лестнице, а парни стояли у окна подъезда. Гриша снова усмехнулся и покачал головой. А потом резко, минуя третьего парня, рванул вперёд и прижал наглеца к двери, ведущей к лифтам, так, что та чуть не треснула. Нина вспомнила сцену с Мироном. Сейчас Гриша был жёстче. Жаль, того паренька не было тогда - одного взгляда Селентьева на Мирона, когда тот только пытался сказать что-то оскорбительное Нине хватило бы, чтоб у всякого отбить охоту повторять подобное. Первый раз - случайность, второй - совпадение. Учитывая, что Сэл собой представлял в этих кругах, после второго раза быстро распространится весть, что её лучше не трогать. И в закономерность это не превратится. - Слушай, брат, она со мной, так что лучше не обижай, от души прошу. Русый держал кореша за ворот куртки и душил. Хотя тот парень был выше Селентьева по крайней мере на голову, он судорожно и быстро закивал. - Спасибосики. И да – не будь гандоном, а то опрокину по-жёсткому. Ты знаешь, я могу. Речь уже зашла об их общих делах, а тёрки на эту тему чреваты. Поэтому Нина удивилась, что из-за неё Гриша использует такие карты. Когда они взяли товар и ушли менять локацию, девушка поблагодарила за поддержку. Парень махнул рукой: - Никто не смеет так обращаться к тебе или говорить о тебе, потому что ты ходишь со мной, то есть ты моя визитка. «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты» - в таком духе. - У тебя нет друзей. - Верно. Но суть одна. Если я позволяю оскорбить тебя – я позволяю оскорбить себя. А такое недопустимо. – Он нахмурился. Но потом уже в который раз усмехнулся.