Меня не изменить

И он потерялся в постпространстве реального мира. Его почти забыли, он стал бессильным, но возродится скоро. Нельзя сказать точно, что сейчас внутри него, помимо, естественно, костей и органов, но вскоре появится та, которая снова попытается вытащить это из него. А вот, впрочем, и она. Слава богу, что Дементьев сейчас у Шурочки, играет в нормального человека. А ведь он должен был уже быть на грани, при смерти, ведь такими темпами, какими он себя губит, не выживают надолго даже самые стойкие. Он жаждал сожрать Роднову, орал ей вдогонку, что схавает, с потрохами. В итоге вышло, что он хотел схавать её - а схавал себя. Но его вывернутая наизнанку душа, скорее всего, скоро получит свою толику излечения. А вот его новой-старой знакомой не поможет уже ничто. - Я думала встретить здесь... Диму. Парень, который находился в излюбленной тёмной каморке Принца, молчал, разлёгшись на диване. - А ты не знаешь, где он? Парень всё ещё молчал, будто совсем не слышал Нину, хотя он был, как она заметила, без наушников. Девушка обошла диван и наклонилась прямо к лицу парня, так что её тёмные, почти чёрные волосы мазнули его по лицу. Это немного возымело эффект, и он поднял, наконец, свои глаза на гостью. - Ты кто? - Нина. - Аа. Парень оказался не особо разговорчив, и сразу было понятно, что он так и не понял, кто она, да и ему не важно было это на самом деле знать. Но девушка хотела добиться хоть какой-то реакции от него, потому что больше не могла ни с кем связаться, что неудивительно, ведь номера её здешних знакомых - а точнее фактически единственного знакомого Гриши - менялись, как валютный курс. Ему девочка не смогла дозвониться, в общем, и решила прийти в знакомое место. Адрес квартирки Зиро, в которую её как-то доставили в беспамятстве, она, естественно, не помнила. Заявляться к Грише домой, где он не проживал, было бессмысленно, а к Диме - тем более. Девушка боялась, что Дементьев с Чернушкой, хотя в этом не было бы ничего необычного. Но Буркину до сих пор передёргивало от мысли о том, что эти двое вместе. Ей казалось, что Алёна совершенно не понимает парня. К тому же, тогда, на выпускном в девятом, когда Нина сидела у него на коленках, он говорил о Чернушке вовсе не лицеприятные вещи, и это слышалось самым искренним из всего, что он когда-либо о ней говорил. Но, естественно, девушка и не подозревала, насколько хорошо Дима контролировал себя даже в тот момент. Ведь каждый раз думая о несносной тихой блондинке в растянутой кофте, он бежал прямо в бездну, не сумев выйти на поворот. Нина плюхнулась на диван рядом с парнем, а тот даже не вздрогнул от неожиданности. Он просто чуть подвинулся и лёг на мягкую ручку предмета мебели. Нина ещё раз искоса посмотрела на него. Он казался знакомым, только вот Буркина ещё вспоминала его имя. Его лицо всплывало в памяти девушки в тех моментах, когда она гуляла с Гришей, но она с ним была не настолько близка, как с Мироном. Этот парень был и в тот раз, когда Буркина заходила сюда в последний свой день в городе. Он был сукой, как и большинство из компании, это Нина помнила, но она совершенно не боялась почему-то. Она злилась. Злилась на то, что её утащили без её ведома. Хотя некоторое время она и правда пыталась найти счастье в том, что ей предоставила жизнь. И если бы не та последняя встреча с Димой, которая и стала катализатором отъезда, но даже не с её решения, девушка бы была бесконечно рада тому, что сбежала из этого пламенного безумия. Но вот только в тот день в ней что-то щёлкнуло и с тех пор только набирало обороты. Это нельзя было остановить. К сожалению, Мирон не хватило сил спасти её. А паренёк рядом с брюнеткой всё-таки начал произносить какие-то звуки, складывающиеся в слова: - А я тебя помню. - Славно. - Художница Мирона, да? - Я не Мирона. - Почему? - Потому что. - Аа. - Ты чего такой? - Какой? - Эмм... Расслабленный? Что ж, неплохой синоним к слову "объёбанный". - Ну, ты знаешь. - Понятно. - Будешь? - Давай. Парень достал бонг, и пока готовил его к дальнейшим махинациям, у девушки в голове всплыло его имя. - Егор, да? - Ага. Буркина вспомнила его только потому, что он как-то не пустил их с Гришей покурить, ещё в самом начале становления Сэла в этой среде. И тогда, и сейчас этот человек производил впечатление того, кому плевать на всех, кроме себя. И даже предложил Нине он сейчас как-то почти рефлекторно, совсем неосознанно. Он не замечал её. А она теперь не замечала ничего вокруг. Костя вовсе не хотел беспокоить Алёну, но ему как-то не хотелось находиться дома, когда там были Дима и Шура. Между парнями, естественно, сразу же возникло напряжение. Афанасьев сам ступил и разрешил Дементьеву остаться с Шурой дома, а не идти с ней куда-то. В первую очередь, потому что добрый малый не хотел напрягать Шуру. Хозяин квартиры сказал, что выйдет прогуляться, а Дима перед выходом немного пошептался с ним о том, что скоро заберёт Шуру, и, к тому же, Дементьев очень благодарил Костю за то, что тот позволяет ей оставаться. Косте было, по большому счёту, плевать, это для него было, как жить с соседями по общаге. Как в Англии, только в России, но эмоционального напряжения даже меньше. Лёха постоянно занимал Шуру, а если не он, то Дима, только вот папаша вечно куда-то водил Самойлову. Но в этот раз так вышло, что нет. Поэтому Косте оставалось лишь мысленно хлопать себя по лбу и зашнуровывать ботинки. - Не скучайте, - сказал он напоследок - просто потому, что что-то надо было сказать. Даже не дождавшись ответа, Афанасьев уже захлопнул дверь и практически на автомате слетел вниз по лестнице на несколько этажей. Он не понимал, как Дементьеву удаётся оставаться таким спокойным при общении с ним. Костя не понимал даже, каким образом он сам умудряется совершенно без лишних эмоций что-то произносить, обращаясь к парню, который увёл у него девушку. Девушку, на этаже которой Костя снова находился. Как так вышло? Ах да, они же живут в одном доме! Это ли не издевательство? Стоило Косте вернуться, как вся его жизнь снова стала с ног на голову. Он, конечно, знал, что спокойной жизнь в этом городе для него не будет, по крайней мере до конца школы точно. Но так сразу, и настолько... Сестра его друга беременна от бывшего парня его возлюбленной, к тому же этот бывший с этой сестрой сейчас находились в квартире Афанасьева. Костя не рассказывал Паше об этом. Хотя в последнее время всё чаще задумывался о том, что должен это сделать. А так, он ведь даже ещё не говорил Самойлову о том, что вернулся. Странно даже для тех, кто так близко общается. Но после внезапной встречи с Родновой Костя вообще перестал что-либо соображать. К тому же, ввиду всего безумия происходящего, Афанасьев даже волновался, а не стряслось ли какого-нибудь пиздеца и в Пашиной жизни. Сейчас бы оказаться изначально в другой школе, в другом доме, в другом городе. Но ведь он сам принял решение вернуться. Он мог остаться заграницей и дальше, но что-то тянуло его назад. Костя ощущал себя странно там, где пребывал. Не некомфортно. Но странно. Будто чего-то не хватает. Всё было слишком... нормально. Да, нормально. Без вьюг, бурь, взрывов, шоков. А Костя, словно начинающий наркоман, хотел этих ярких, новых для него ощущений. Что он делает? Стучится в дверь Алёны? А если дома её отец? - О, привет. Девушка уже открыла дверь. Она явно не ожидала его увидеть. Но нежелания и неприязни при этом на её лице парень не заметил. - Я... Извини, что не позвонил. Просто подумал, что мы давно не виделись. - Есть такое. Алёна всё ещё держалась за ручку двери, словно готовая в любой момент захлопнуть её прямо перед носом одноклассника. - А ты... зайдёшь? - неуверенно произнесла девушка, вопреки своим мыслям. - Я... Может, прогуляемся? Погода, вроде, ничего. - Давай. Подождёшь? Заходи. Девушка впустила гостя и, не дожидаясь, пока закроется дверь, умчалась в ванную. Костя огляделся, топчась на месте. Знакомое место. А дальше - кухня. О том, что случилось там, лучше не вспоминать. Лучше вообще не вспоминать. Роднова опёрлась ладонями о раковину и медленно подняла лицо к зеркалу. - Ну ты попала, девочка. Она сейчас говорила тоном и словами того человека, которого всё никак не желала признавать в своей жизни. Но сейчас ей было не до этого. Она просто пыталась отрезвить себя. До прихода Кости она находилась в каком-то будоражущем отчаянии. Девушка выпила несколько энергетиков, чтобы попробовать, правда ли они помогают активизироваться. И её бросило в жар, её тело покрылось каплями пота, а кончики пальцев стали ледяными. И будто температура появилась. Жуткий, неприятный мандраж прошёл по телу. Алёна несколько раз умывалась холодной водой, а потом с криками "ой! ай! боже, боже, боже!" с горем пополам приняла контрастный душ. И тут раздался стук в дверь, от которого у девушки чуть приступ не случился, и здесь преувеличение даже не столь великое. Афанасьев не решался сделать больше, чем пару шагов, но и этого ему оказалось достаточно, чтобы разглядеть на кухне на стойке закрытую бутылку вина и штопор рядом. Её явно достали, чтобы в скором времени употребить. Костя нахмурился. Разве Алёна пьёт? Ты многое пропустил, парень. Вскоре девушка вышла из ванной в лёгком голубом платье в цветочек. Костя залюбовался, а девушка, заметив это, обнаружила на своих щеках розоватый румянец. - А почему ты решил вернуться? - Англичане оказались для меня неконкрутентоспособны. Парочка рассмеялась. - Надо же. А ты пойдёшь в сентябре в другую школу? - Да нет, вернусь. - А разве наша школа не слишком... тупая для тебя? - Чтобы дополучать полное среднее - вполне неплоха. - Но ты же можешь поступить в гимназию какую-нибудь. И почему ты сразу так не сделал? - Не хочу я в гимназию. Уровень обучения, который мне нужен сейчас, я могу освоить и сам, или отдельно, в общем. А вот люди... Это кошмар. - В плане? - В плане: в элитных школах полно мудаков, если вкратце. - Почему же ты тогда такой хороший? - задала вопрос Алёна и осеклась. У Кости сердце пропустило удар. Из уст Родновой этот вопрос прозвучал как-то отчаянно. Словно оттого, что он такой, ей ещё хуже живётся. Но ведь они мирно разошлись? Да, ему было больно, тяжело, он не хотел её отпускать. Он так и не отпустил, кстати. А что бы он сказал, узнав о её предательстве? И узнает ли он когда-нибудь о нём? - Таким воспитали, - ответил Костя с улыбкой, разбавив напряжение, которое усугублялось от молчаливой паузы. Роднова была почти в ужасе оттого, что произнесла свой вопрос вслух. Она так хотела взять Костю за руку. Ощутить его тепло. Она была уверена, что у Афанасьева руки тёплые. Когда они состояли в отношениях, блондинка словно в коме была. Ждала чего-то, что позже наступило. Словно бомба внутри тикала тихо всё то время - а потом взорвалась, в тот вечер, когда она была с Димой. А теперь оказалось, что и Дементьев был не тем, что могло вывести девушку из этого состояния. Он был не тем. А может, тот самый всегда был рядом, только Алёна ещё тогда была слишком сильно зацикленна на своём друге, что не замечала ничего вокруг: ни света, ни добра, ни жизни. Ведьма внутри неё тянулась всеми своими внутренними демонами к родному пламени испепеляющей костра страсти, которая возникала между ней и Дементьевым в одно мгновение. Из искры вспыхнет пламя. Но почему она согласилась сейчас гулять с Костей? Она же могла придумать какие-то дела, но согласилась сразу же. Всё просто - она элементного соскучилась. А он элементно не мог без неё жить. - А что вообще случилось? Ты же, вроде, уезжала... - Кое-что с Мироном. - А, кстати, а где он? - без особого интереса спросил Егор. - Он в суде. - Что? Кажется, парня с выбеленными волосами не особо удивил такой ответ. - Ну, точно не в курсе, где его держат. Короче, он пользовался кредитками моей матери, которые спёр, когда мы были у меня дома как-то. Причём, мы дома у меня были раз где-то один - вот честно, а он сразу, что ли, сориентировался? Короче, первое время я вообще не парилась, откуда деньги. Я же и предположить такого не могла. Я была в трэше, когда мы уезжали, отходила долго, конечно, но даже потом как-то приняла то, что имелось, и всё. Нина, конечно же, умолчала о том, что деньги с маминой карты снимала она, а Мирона просто подставила, когда в ней окрепло осознание того, что та жизнь, которую они совместно стали вести, не для неё. Да, можно было бы так не поступать с парнем, но в Буркиной росла и увеличивалась в геометрической прогрессии злость на него. Он увёз её без её, в принципе, соглашения. Он определил их дальнейший жизненный путь так сразу, ни черта с ней не обговорив. Он принял решение за обоих, а она будто и не при делах. Но основной причиной, в которой Нина даже себе признаваться не хотела, была потеря Димы. В тот день, когда они снова увиделись, девушка мгновенно ощутила, как она соскучилась по этому человеку. В голове сразу всплыли воспоминания об их совместном времяпрерпровождении, об их разговорах, о поддержке парня. Секс не был на первом месте, но именно он стал той болью для Нины, которая, связывая их ещё сильней, лупила её обухом раз за разом. Брюнетке снились эротические сны - с участием Дементьева, даже когда она уехала с Мироном. И каждый чёртов раз нехватка парня захлёстывала с новой силой. Девушка влюблена в Дементьева. Это началось ещё давно, только вот из-за страха или неимения возможности сблизиться с Димой настолько, насколько хотелось бы, Буркина давила в себе мысли о том, что истинно. Она понимала, что Дима никогда не станет её. Вечная Роднова. Вечно горящие глаза при взгляде на неё, внезапная сосредоточенность при её появлении, попытки привлечь её внимание или смутить со стороны Димы - это могло оставаться в некоторых случаях незамеченным со стороны окружающих, но только не Нины. Бедная девочка, которая в младших классах подкладывала мальчику в портфель анонимные валентинки, которые он читал на всеобщее обозрение, смеясь с друзьями. А ещё спрашивал с ухмылкой свою ненаглядную Роднову, не она ли это ему написала, а та только закатывала глаза. Тогда между Принцем и Чернушкой ещё не было той злобы, отстранённости и страха, той темноты, что так плотно соединила их впоследствии, совсем недавно окончательно припечатав их друг к другу. Как хорошо было быть детьми. И как дерьмово вырастать и понимать, что человек слишком слаб, чтобы справиться со всем, что есть в нём. Все эти эмоции, чувства, голод и жажда - не только в физическом плане, то есть ненасытность, невозможность что-то получить, познать, ощутить, нехватка средств и ресурсов, элементарно сил. И каждый день - новая борьба, с самим собой, за выживание в чёртовой вселенной посреди миллионов таких, как ты. - Есть выражение: "испытание не даётся человеку, если оно ему не по силам". - Да мы-то в курсе. Паша, доведя Шуру до слёз, малость помяв Дементьева, успокоился и сел за стол. Большей частью он сдерживал пыл для того, чтобы сильно не нервировать сестру - ей же нельзя нервничать в таком положении. Теперь парень только прижимал порой руки к лицу, приговаривая: "Как же я не доглядел." - Паш. Паш, ты прости, - пролепетала девушка, виновато заламывая пальцы. - Да мне-то за что. Ваш косяк, вам с ним жить всю жизнь. Чёрт возьми, всю жизнь! - воскликнул Паша и покачал головой. - Бля, Паш... - А ты вообще заткнулся и сиди тише мыши! - крикнул Самойлов на Диму, который поднял руки ладонями вперёд в мирном жесте. - Окей-окей. - Шур. - А? - Вот ты мне просто скажи, почему ты даже не подумала об аборте? И почему ты не сказала, прежде всего, мне? Почему ты так долго со мной не общалась? И что ты... мы скажем маме с папой? В последнем предложении Паша поправился. Он готов был убить обоих, но бесполезно было предпринимать что-либо уже на таком сроке. Теперь надо было думать, что делать. - Я... Я не знаю. То есть... Когда в тебе формируется живое существо... знаешь... это такое странное чувство. Но оно будто даёт вторую жизнь. - Ты первую ещё не прожила, ало... - Ты стал разговаривать, как Марк, - вставил Дима. - Заткнулся, - Паша строго указал ему пальцем. Дементьев на это только фыркнул. - У тебя уже лучше получается. Ещё чуть-чуть, и будешь совсем не похож на готовый разбушеваться вулкан. - Слышишь, я тебе сейчас... - Паша начал заводиться снова. - Мальчики! - воскликнула Шура. Паша смолк мгновенно и опять опустился на стул. - Так что ты скажешь родителям. - Ничего. Их это не касается. - Ты уверена? Ты ещё под их опекой. - Им на меня плевать. - С чего ты взяла? - Когда они последний раз звонили тебе? - Мм, - Паша задумался, но так и не нашёл ответа на, казалось, столь лёгкий вопрос. - Я так и думала. Шура закатила глаза. - Но это же не значит, что им на нас плевать. Мы их родные дети. - Окей, предположим, ты взрослый, самостоятельный и ответственный, и так далее, что ну как-то, где-то можно с натяжкой поверить, что они тебе просто доверяют. Но она, - Дима указал на Шуру, - маленькая девочка, - тут Шура воскликнула: "Эй!", но Дементьев махнул рукой, - несовершеннолетняя. На этот раз Самойлов одноклассника не перебивал, даже кивал головой в такт его словам. - Если они не знают про тучу её вредных привычек, это рай, конечно. Но она, блин, повторюсь, если кто не понял, девочка, в самом расцвете гормонов и прочей балибды, которая из этого исходит. И, блять, что? И, блять, ничего. Извините за нехорошие слова. - Белиберды, - произнесла тихо Шура. - Что? Оба парня вскинули головы с непонимащим видом. - Не балибды, а белиберды. - Я всё правильно сказал, это моё слово. - Дементьев, ты же знаешь, что я тебе ещё укокошу, когда мы останемся наедине. - Конечно, Самойлов. - Вы женится-то когда? - В смысле?! Я не собираюсь замуж! - воскликнула Шура с перепуганным и одновременно воинственным видом. - Что? - Она так решила, парень, - развёл руками Дима, чрезвычайно радый тому факту, что девчонке нужен лишь ребёнок и надёжное плечо поддержки. - Да заткнись ты уже! - Бум, блин, - Дементьев сложил руки на груди и насупился. - Добрый вечер, вы не могли бы позвать к телефону одну очень наглую мадемуазель, которая украла у меня толстовку? - Я не украла! Просто стащила. Ой, просто забыла... Алёна сразу же покрылась румянцем, как только услышала голос на другом конце провода. Девушка сейчас сидела на крутящемся стуле у рабочего стола в той самой толстовке Лиса и трусах, наматывая круги под светом настольной лампы и открытого компа. - А вернуть не хочешь? - Может, и хочу, так кое-кто смотался уже. - Так я ещё приеду скоро, ты не переживай. - Когда?! - Ну, скажем, это будет сюрприз. - Ты у Яны жить будешь? - Нет, как и в прошлый раз квартиру сниму. - Ты снимал квартиру? - Ну да. Неплохую такую, в центре. - Дорого же! - Мне ж ненадолго. Тем более не хотел у неё крутится, когда вы уехали. Такое количество членоносных в одном пространстве немного напрягает. - Членоносных? Фу. Ты же из Питера, будь покультурнее. - Я культурнее всех твоих знакомых, не переживай. - Откуда ты знаешь, какие у меня знакомые? Тебе Яна что-то рассказывала? - Ничего она о тебе не рассказывала. Почти. - Что именно? - Успокойся, всего лишь то, что ты дочка Роднова. Я и знать не знал, с кем мне представит возможность встретиться матушка-судьба в тот вечер. - Почему ты не сказал Яне потом, что мы знакомы? - Мы и не знакомы толком. - Не увиливай от ответа. - Не видел смысла. Она и так там в каких-то интригах погрязла. - Ну да... - Тоже слышала что-то об этом? - Чуть-чуть. - Так что я решил не ошарашивать Яночку ещё одной новостью. К тому же, мы провели с тобой всего ночь. - И вечер! - вставила мгновенно раскрасневшаяся уже, как помидор, Алёна. - Незабываемы оба. - Ничего не было. - Конечно, - деловито произнёс Вася, но были слышны в его голосе нотки насмешки, на что Роднова возмутилась. Тут что-то щёлкнуло на экране компьютера. Сообщение в сети. - Созвонимся позже? - Ты не рада меня слышать? - наигранно обиженно произнёс Лис. - Ага, рада очень. Скоро вообще увидимся. Пока. И девушка отключила звонок. На экране светилось непрочитанным сообщение: "Надо встретиться." Роднова с минуту сидела и тупо пялилась в него, пока чуть дрожащими руками не решилась открыть. А затем медленно набрать, громко стуча одним пальцем по каждой букве, чувствуя, как каждый знак приближает её к чему-то невозвратному: "Когда?"